Комментарии Баркли на евангелие от Матфея 18 глава

ЛИЧНЫЕ ОТНОШЕНИЯ

Глава 18 Евангелия от Матфея имеет большое значение для сферы христианской этики, потому что в ней говорится о тех свойствах, которые должны отличать личные отношения христиан. Подробно мы будем останавливаться на этих отношениях по мере того, как мы будем изучать в главе раздел за разделом, но сперва рассмотрим всю главу целиком. В ней выделены семь качеств, которые должны характеризовать личные отношения христиан.

1. Во-первых, скромность, смирение (18,1-4). Только человек, смиренный, как ребенок, может быть гражданином Царствия Небесного. Личное честолюбие, личный престиж, известность, личная выгода – вот качества, несовместимые с жизнью христианина. Христианин – это человек, забывший свое "я" в преданности Иисусу Христу и в служении своим собратьям.

2. Во-вторых, ответственность (18,5-7). Самый страшный грех – учить грешить других, особенно если эти другие – более слабый, более молодой или менее опытный брат. Самое суровое наказание отвел Бог для тех, кто ставит камень преткновения на пути других. Христианин всегда сознает, что несет ответственность за то, какое воздействие оказывают на других его жизнь, его дела, его слова, его пример.

3. Далее следует самоотречение (18,8-10). Христианин подобен спортсмену, которому не кажется слишком тяжелым никакой метод тренировки, если он дает ему возможность получить приз; он подобен студенту, жертвующему наслаждениями, удовольствиями и досугом для достижения поставленной цели. Христианин готов отсекать от жизни все, что мешает ему оказывать совершенное повиновение Богу.

4. Забота о каждом в отдельности (18,11-14). Христианин понимает, что Бог заботится именно о нем, и что он сам тоже должен заботиться о каждом в отдельности. Христианин никогда не оперирует понятием массовости и народа, он мыслит в категориях человеческой личности. Для Бога нет неважного человека и для Него никто не потерян в толпе; для христианина важен каждый человек, как дитя Божье, которое, если потеряется, надо найти. Евангелизация – это христианская забота и ее движущая сила.

5. Это дисциплина (18,15-20). Христианская доброта и христианское всепрощение не значат, что должно позволить заблуждающемуся поступить так, как ему хочется. Такого человека надо направить и поправить и, если потребуется, наказать и направить вновь на путь истинный. Но такое наказание должно всегда осуществляться с чувством покорной любви, а не с чувством самодовольного осуждения. Оно всегда должно накладываться в желании примирения и исправления, а не в стремлении отомстить.

6. Чувство братства (18,19.20). Можно даже сказать, что христиане – это люди, которые молятся вместе. Они люди, которые, сообща, ищут волю Божью, которые в братстве и в сообществе слушают и почитают Бога. Индивидуализм совершенно чужд христианству.

7. Это дух всепрощения (18,23.35). Христианин потому прощает своим собратьям, что он сам прощен. Он прощает других так же, как его Христос простил.

БУДЬТЕ КАК ДЕТИ (Мат. 18,1-4)

Это очень интересный и многозначительный вопрос, на который дан такой же содержательный ответ. Ученики спросили, кто больший в Царствии Небесном. Иисус призвал ребенка и сказал, если они не обратятся и не станут подобными этому ребенку, то вообще не войдут в Царствие Небесное.

Ученики спросили: "Кто будет большим в Царствии Небесном?" и уже сам факт, что они задали этот вопрос, показал, что они еще и представления не имели о том, что такое Царство Небесное. Иисус сказал: "Если не обратитесь". Он предупреждал их, что они идут не тем путем, не к Царствию Божью, а совершенно в противоположном направлении. В жизни все зависит от того, к чему человек стремится, какие он ставит перед собой цели. Кто стремится к исполнению своих честолюбивых планов, к достижению личной власти, к обладанию престижем, самовозвышению, тот идет в противоположную сторону, потому что быть гражданином Царствия Небесного, значит совершенно забыть свое "я", и провести свою жизнь в служении, а не в достижении власти. До тех пор, пока человек важнейшим в мире считает свою жизнь, он стоит спиной к Царствию Небесному; если он хочет достичь Царствия Божия, то должен повернуться и встать лицом к Иисусу Христу.

Иисус призвал ребенка. Согласно легенде, этот ребенок вырос и стал Игнатием Антиохийским, впоследствии великим слугой Церкви, крупным писателем и, наконец, мучеником за Христа. Игнатию было дано имя Теофорос, в русской православной церкви его называют Игнатием Богоносцем. Согласно легенде он получил это имя потому, что Иисус посадил его к Себе на колени. Может быть, оно так и было, но, ведь может быть, что вопрос задал Петр, и Иисус поднял и посадил в середину маленького сына Петра, потому что нам известно, что Петр был женат (Мат. 8,14; 1 Кор. 9,5).

Итак, Иисус сказал, что дитя имеет характерные черты, отличающие гражданина Царствия Небесного. У ребенка много прекрасных отличительных черт: способность удивляться, пока он еще не смертельно устал от зрелища чудес мира; способность забывать и прощать, даже тогда, когда взрослые и родители, как это часто бывает, обращаются с ним несправедливо; невинность, и потому, как прекрасно выразился Ричард Гловер, ребенок должен только учиться, а не разучиваться, только делать, а не переделывать. Вне всякого сомнения, Иисус думал и об этом; но какими бы чудесными эти черты ни были, не они занимают главное место в мыслях Иисуса. У ребенка есть три великих качества, которые делают его символом граждан Царствия Небесного.

1. Во-первых, и, прежде всего – скромность, которая является главной идеей этого отрывка. Ребенок не старается выставиться вперед; он, наоборот, пытается стушеваться позади. Он не стремится занять выдающееся положение; он скорее хочет остаться в неизвестности. Лишь тогда, когда ребенок подрастает и начинает приобщаться с миром, с его жестокой борьбой за обладание призами и за первые места, пропадает его инстинктивная скромность.

2. Во-вторых, зависимость. Для ребенка зависимость является совершенно естественным состоянием. Он никогда не думает, что сможет сам совладать с жизнью. Он совершенно согласен быть полностью зависимым от тех, кто его любит и заботится о нем. Если бы люди осознали и признали свою зависимость от Бога, в их жизнь вошли бы новая сила и новый покой.

3. И, наконец, доверие. Ребенок инстинктивно чувствует свою зависимость и также инстинктивно доверяет, что его родители удовлетворяют все его потребности. Пока мы дети, мы не можем купить себе ни пищи, ни одежды, ни содержать свой дом, и все же мы никогда не сомневаемся в том, что будем накормлены и одеты, и что дома нас ждут кров, тепло и уют. В детстве мы отправляемся в путешествие, не имея денег на проезд и не задумываясь о том, как мы доберемся до конечной цели, но нам и в голову не придет усомниться в том, что родители наши надежно доставят нас туда.

Скромность ребенка – это образец для поведения христианина по отношению к своим собратьям, а детское чувство зависимости и доверчивости – образец для отношения христианина к Богу, Отцу всех.

ХРИСТОС И ДИТЯ (Мат. 18,5-7.10)

При истолковании этого отрывка есть одна трудность, о которой нельзя забывать. Как мы часто видели, Матфей постоянно объединяет учение Иисуса по большим тематическим разделам. В начале этой главы он собрал элементы учения Иисуса на тему дети; и не надо забывать, что иудеи употребляли слово дитя, ребенок в двойном смысле. Во-первых, они употребляли его буквально, для обозначения маленького ребенка, но учителя обычно называли сыновьями или детьми, своих учеников. И потому слово дитя, ребенок имеет также значение новообращенный, начинающий в вере, человек, который только что начал верить, еще неустановившийся и нетвердый в вере, который только что вступил на правильный путь и еще может быть легко совращен с него. В настоящем отрывке слово дитя очень часто значит и маленький ребенок и начинающий на пути христианской веры.

Иисус говорит, что всякий, кто примет одно такое дитя во имя Его, тот принимает Его Самого. Оборот во имя Мое может иметь одно из двух значений. Оно может означить: а) ради Меня. Заботу о детях люди проявляют именно ради Христа. Наставить ребенка, воспитать ребенка в том духе, в котором он должен идти по жизни – это делается не только ради ребенка, но и ради Самого Иисуса, б) Оно может означить благословение, а это значит – принять ребенка и произнести над ним имя Иисуса. Кто приводит ребенка к Иисусу и Его благословении, тот делает христианское дело.

Фраза принять дитя тоже может иметь несколько значений.

а) Она может иметь не столько значение принять ребенка, сколько значение принять человека, обладающего детской скромностью. Иисус вполне мог иметь в виду, что важнее всего для жизни не те, кто пробивает себе дорогу и взобрался на вершину пирамиды, сталкивая всех других со своей дороги, а спокойные, скромные, простые люди с детским сердцем.

б) Он может иметь значение радушно принимать у себя ребенка, заботиться о нем, любить его, учить и воспитать его. Помогать ребенку хорошо жить и лучше знать Бога – значит помогать Иисусу Христу.

в) Но эта фраза может иметь и другое, совершенно прекрасное значение. Она может иметь значение видеть в ребенке Христа. Дело в том, что учить буйных, непослушных, неспокойных детей может быть изматывающей работой. Удовлетворять физические потребности ребенка: стирать его одежду, перевязывать порезы и ушибы, готовить для него еду – это может быть не привлекательное дело, но никто в мире не оказывает такой помощи Иисусу Христу, как учитель малого ребенка и утомленная и вечно неуспевающая мать. Такие люди увидят блеск в серых буднях, если они иногда будут видеть в ребенке Самого Иисуса.

ВЕЛИКАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ (Мат. 18,5-7.10 (продолжение))

Но лейтмотив этого отрывка – огромная ответственность каждого из нас.

1. В нем подчеркивается, как страшно учить грешить других. Справедливо сказать, что никто не грешит без всякого повода и приглашения, а повод или приглашение часто исходят от собрата. Человек прежде почувствует искушение ко греху, кто-то должен побудить его сделать зло, кто-то должен толкнуть его на запретный путь. Иудеи считали, что самый непростительный грех – учить грешить других, и потому человек может получить прощение за свои грехи, потому что их последствия, некоторым образом, ограничены; но если научить грешить другого, то он в свою очередь может научить этому еще другого и, таким образом, открывается бесконечная цепь грехов.

Нет в мире ничего более ужасного, чем лишить кого-то невинности, и, если у человека осталась хоть капля совести, она всегда будет его преследовать. Рассказывают об одном умирающем старике. Он был очень встревожен, и наконец, его убедили поведать причину. "Когда я в детстве играл с мальчиком, – сказал он, – мы однажды повернули указатель на дорожном перекрестке так, что он показывал в обратную сторону, и я наблюдал сколько людей мы тогда отправили в неправильном направлении". Учить других грешить – всем грехам грех.

2. В нем подчеркивается, какое страшное наказание ждет тех, кто учит грешить других; такому человеку было бы лучше, если бы повесили ему на шею мельничный жернов и утопили в море.

Мельничный жернов – это в данном случае милос оникос. Иудеи мололи зерно ручной мельницей, состоящей из двух круглых камней – жерновов. Зерно мололи дома, и в каждом доме можно было видеть такую мельницу. Верхний камень, который вращался над нижним, был снабжен ручкой, и он обычно был такого размера, чтобы его могла вращать женщина, потому что она и молола зерно необходимое в домашнем хозяйстве. А милос оникос был таких размеров, что для его вращения нужен был осел (оное, по-гречески – осел, милое – жернов). Сам размер жернова показывает весь ужас осуждения.

Кроме того, в греческом тексте скорее говорится, что такого человека было бы лучше утопить далеко в открытом море, а не в глубине морской. Иудеи боялись моря; для них небеса были местом, где нет моря (Отк. 21,1). Человека, который учит грешить других, было бы лучше утопить далеко в самом одиноком из всех пустынных мест. Более того, сама картина утопающего приводила иудея в ужас. Утоплением иногда казнили римляне, а иудеи – никогда. В глазах иудея это было символом полного уничтожения. Когда раввины учили, что язычники и все языческое будут окончательно уничтожены, они говорили, что все должно быть "брошено в море". У историка Иосифа Флавия ("Иудейские древности" 14,15.10) есть ужасное описание галилейского мятежа, во время которого галилеяне утопили всех сторонников Ирода в глубинах Галилейского моря. Сама эта идея рисовала в представлении иудеев картину полного разрушения и уничтожения. Иисус здесь тщательно выбирал слова, чтобы показать, какая судьба ждет того, кто учит грешить других.

3. В нем есть предостережение, предупреждающее любого рода отговорки и увертки. Мы живем в мире, полном соблазнов и грехов; никто не может избежать соблазнов к греху, особенно тогда, когда человек выходит в мир из дома, в котором он был защищен от всякого дурного влияния. Иисус говорит: "Это действительно так. Этот мир полон искушения; это неизбежно в мире, в который пришел грех, но это не снижает ответственности человека, который сам является камнем преткновения на дороге более молодого или новообращенного человека".

Мы знаем, что этот мир искушает, и поэтому долг христианина удалять камни преткновения и никогда не быть самому причиной того, чтобы они оказывались на дороге у других. Это грех даже ставить человека в такое положение или окружение, где он встретит такой камень преткновения. Христианин не может просто вести самодовольный и летаргический образ жизни в обществе, где сами условия жизни не дают молодому человеку возможности избежать искушения греха.

4. И, наконец, этот отрывок подчеркивает особую важность детей. "Ангелы их на небесах, – говорит Иисус, – всегда видят лице Отца Моего Небесного". В эпоху Иисуса у иудеев была сильно развита ангелология. В их представлении свой ангел есть у каждого народа, у каждой природной силы: у ветра, грома, молнии, дождя. Они даже доходили до того, что говорили, что у каждой травинки есть свой ангел. И они верили также, что у каждого ребенка есть свой ангел-хранитель.

Сказать, что эти ангелы видят лицо Бога в небесах – значит сказать, что у них есть право прямого доступа к Богу в любое время. Эта картина отображает ситуацию при большом царском дворе, где лишь любимые царедворцы, министры и чиновники могут попасть непосредственно к царю. В глазах Бога дети имеют такое большое значение, что их ангелы-хранители всегда имеют право непосредственного доступа в самое присутствие Бога.

Для нас огромная ценность ребенка всегда должна быть связана с заложенными в нем возможностями. Все зависит от того, как и чему его учили и обучали. Может быть, заложенные в нем возможности никогда не реализуются; может быть, они будут задушены и зачахнут; хорошие возможности могут быть обращены на злые цели, или же они будут развиты так, что мир зальет новую, сильную волну энергии.

В каждом ребенке заложены неограниченные возможности добра и зла. На родителях, учителях, христианской Церкви лежит величайшая ответственность контролировать, чтобы эти динамические возможности были реализованы для доброго. Задушить их, оставить их нераскрытыми, обратить их в злую силу – это грех.

ХИРУРГИЧЕСКОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО (Мат. 18,8.9)

Этот отрывок можно понимать в двух смыслах. Можно понимать, что он относится лично к каждому, что для того, чтобы избежать наказания Божьего лучше пойти на любую жертву и любое самоотречение.

Мы должны ясно представлять себе, что это наказание за собой влечет. Здесь это наказание названо вечным, а слово вечный тесно связано с представлением иудеев о наказании. В греческом это слово айониос. В Книге Еноха говорится о вечном осуждении, об осуждении навечно, о наказании навечно и о муке вечной, об огне, который горит вечно. Историк Иосиф Флавий называет ад вечной тюрьмой. В Книге Юбилеев говорится о вечном проклятии, в Книге Варуха о том, что "не будет ни возможности возврата, ни предела времени".

Во всех этих отрывках употреблено слово айониос, но мы не должны забывать, что оно значит. В буквальном смысле оно значит принадлежащий векам; слово айониос по-настоящему может быть употреблено лишь по отношению к Богу. Это слово значит намного больше, чем просто бесконечность.

Наказание айониос – это наказание, которое приличествует Богу и которое может наложить только Бог. Когда мы думаем о наказании, мы можем лишь сказать: "Судия всей земли поступит ли неправосудно?" (Быт. 18,25). Наши человеческие представления здесь бессильны; все лежит в руке Божьей.

Но у нас есть один ключ. В отрывке говорится о геенне огненной. Геенна – это Енномова долина, начинавшаяся под горой, на которой стоит Иерусалим. Она была навечно проклята, потому что на этом месте в эпоху царей иудеи-отступники приносили своих детей в жертву в огне языческому богу Молоху. Царь Иосия осквернил и подверг проклятию это место. Впоследствии это стало местом свалки Иерусалима, своего рода большой мусоросжигательной печью. Там всегда горели отбросы и там всегда стоял дым и тлел огонь.

Это было место, куда сбрасывали и где уничтожали все ненужное. Другими словами, наказание Божье ждет тех, кто не приносит никакой пользы; кто не вносит никакого вклада в жизнь; кто тормозит жизнь, вместо того, чтобы двигать ее вперед; кто тянет ее вниз, вместо того, чтобы возвысить ее; кто ставит другим палки в колеса, вместо того, чтобы вдохновлять их на великие дела. Новый Завет учит, что бесполезность влечет за собой гибель. Бесполезному человеку, человеку, оказывающему дурное влияние на других; человеку, само существование которого не может быть ничем оправдано, грозит наказание Божье, если он не устранит из своей жизни все это зло.

Но, возможно, что этот отрывок надо понимать не как относящийся лично к каждому из нас, а как относящийся ко всей Церкви. Матфей уже употреблял это высказывание Иисуса в совсем другом контексте в Мат. 5,30. Различие же здесь может быть в том, что весь отрывок касается детей, и возможно, детей в вере. Возможно, что смысл этого отрывка таков: "Если в церкви есть кто-то кто оказывает плохое влияние, кто подает плохой пример, тем, кто еще молод в вере, чья жизнь и поведение причиняет ущерб церкви, его следует вырвать с корнем и выбросить вон". Вполне может быть, что смысл этого отрывка именно таков. Церковь – тело Христово; чтобы это тело было здоровым и несло здоровье другим, необходимо удалять все, что несет в себе семена разъединяющей и ядовитой инфекции.

Одно совершенно очевидно: будь-то в человеке или в Церкви, необходимо удалять все, что может совращать ко греху, каким бы болезненным это удаление ни было, потому что тех, кто даст разрастись этим семенам, постигнет кара. Вполне возможно, что в этом отрывке подчеркивается как необходимость самоотречения каждого христианина, так и дисциплины в христианской Церкви.

Комментарии на стихи Мат. 18,10 смотрите в разделе Мат. 18,5-7.

ПАСТЫРЬ И ЗАБЛУДШАЯ ОВЦА (Мат. 18,12-14)

Это, конечно, самая простая из всех притч Иисуса, потому что это простая история заблудшей овцы и ищущего пастыря. В Иудее овце было очень легко заблудиться. Пастбища расположены в холмистой местности, которая находится, подобно горному хребту, в самой середине страны. Это узкое, гористое плоскогорье, всего несколько километров в поперечнике. Нет никаких ограничительных стен и изгородей. Даже в лучшем случае пастбища бедны, и потому овцы много кочуют, а когда они сбиваются с пастбищ плоскогорья в ущелья и лощины, тянущиеся по обе стороны, они скоро могут оказаться на уступе, с которого не могут ни подняться выше, ни спуститься, и должны оставаться в таком безвыходном положении пока не погибнут.

Палестинские пастухи были специалистами по нахождению заблудших и потерявшихся овец. Они могли идти по их следам километры, взбираясь на скалы и спускаясь в пропасти, чтобы вернуть их.

Во времена Иисуса стада обычно принадлежали общине – не одному человеку, а всей деревне, и, потому, обычно при них было два или три пастуха. Вот почему пастух мог оставить 99 овец; если бы он оставил их вообще без сторожа, то по возвращении обнаружил бы, что потерялось еще больше овец; но он мог оставить их на попечение своих пастухов-напарников, а сам искать заблудившуюся овцу. Пастухи всегда прилагали самые большие усилия и шли на большой риск, чтобы найти заблудившуюся овцу. Существовало правило, что, если овцу нельзя привести назад живой, нужно принести, насколько это вообще было возможно, хотя бы шкуру и кости, чтобы доказать, что она погибла.

Можно представить себе, как пастухи возвращаются вечером в деревню к загону для овец, и объясняют, что один их товарищ еще ищет на горных склонах заблудившуюся овцу. Можно представить себе, как глаза жителей снова и снова обращаются к горам в поисках еще не вернувшегося пастуха, и их крики радости, когда они видят его, идущим и несущим на плечах измученную, но спасенную овцу. Можно представить себе как его встречает вся деревня и собирается, довольная, вокруг него, чтобы послушать рассказ о потерянной и вновь обретенной овце. Здесь перед нами любимая Иисусом картина Бога и Божьей любви. Притча говорит нам многое о любви.

1. Бог любит каждого отдельного человека. Девяносто девять овец было недостаточно; одна овца находилась где-то в горах и пастух не мог успокоиться до тех пор, пока не вернул ее домой. Какой бы большой ни была семья, родителю все дети одинаково дороги и близки и он не хочет потерять ни одного из них. Так и Бог относится к нам.

2. Любовь Божья терпелива. Глупость овец вошла в поговорку. Они сами виноваты, что попадают в такие опасные ситуации. А люди так нетерпимы к глупым и, когда они попадают в трудное положение, всегда торопятся сказать: "Они сами виноваты, сами напросились на это, нечего сочувствовать неразумным". Но Бог не таков. Может быть, овца и глупа, но пастух все же пойдет на риск, чтобы спасти ее. Может быть, люди и немудры, но Бог любит и глупого, который сам виноват в своих грехах и в своих печалях.

3. Любовь Божья – ищущая любовь. Пастух не стал просто ждать, пока овца придет назад, он пошел искать ее. И вот такое представление о Боге, свойственное христианам, было совершенно недоступно иудеям. Иудей вполне согласился бы с тем, что Бог простит, если грешник на коленях приползет назад. Но мы знаем, что Бог намного прекраснее, потому что в Иисусе Христе Он пришел искать тех, кто уходит прочь с дороги и теряет ее. Бог не довольствуется тем, чтобы просто ждать, пока люди вернутся назад: Он идет искать их, чего бы это Ему ни стоило.

4. Любовь Божья – радующаяся любовь. Она – только любовь, в которой нет никаких укоров, нет недовольства, нет презрения, ничего кроме любви. Ведь мы так часто встречаем раскаявшегося и даем ему ясно понять, что он достоин презрения, что он ни на что больше не годен, и что ему вообще больше нельзя доверять. Люди не могут забыть человеку его прошлого и его грехов. Бог считает, что с нашими грехами покончено, и когда мы возвращаемся к Нему, то встречаем только любовь.

5. Любовь Божья – защитительная, охранительная. Эта любовь ищет и спасает. Ведь есть любовь губительная; есть любовь, делающая человека слабым и сентиментальным. Любовь же Божья охранительная; она спасает человека для служения своим собратьям; она делает заблудшего мудрым, слабого – сильным, грешника – чистым, пленника греха – святым, а раба искушения – своим победителем.

ПОИСКИ СТРОПТИВОГО (Мат. 18,15-18)

Во многих отношениях это один из самых трудных для истолкования отрывков в Евангелии от Матфея. Трудность его заключается в том, что он, совершенно бесспорно, звучит неправдоподобно, то есть, звучит не как слова Иисуса, а скорее как постановление церковного комитета.

Этот отрывок, несомненно, восходит к действительным словам Иисуса. В самом широком смысле слов Он говорил: "Если кто-нибудь согрешит против тебя, не жалей никаких усилий, чтобы он увидел свою ошибку и чтобы уладить все между вами". В принципе это значит, чтобы мы не допускали, чтобы в наших личных отношениях с другим членом христианской общины надолго образовывалась трещина.

Допустим, что это все же произошло, что мы должны тогда сделать? В этом отрывке перед нами несколько способов, которыми можно наладить отношения с христианскими собратьями.

1. Если у нас возникло чувство, что кто-то поступил несправедливо по отношению к нам, мы должны немедленно высказать ему свою жалобу. Хуже всего, если мы будем вынашивать это в душе, потому что это гибельно, это может испортить душу и жизнь, и мы будем заняты только причиненной нам обидой. Все такие чувства нужно вывести на чистую воду; стоит только эту обиду сформулировать, посмотреть на нее по существу, а иногда даже просто заговорить о ней, как станет ясно, насколько все маловажно и банально.

2. Если у нас возникло чувство, что кто-то причинил нам обиду, мы должны пойти к этому человеку и поговорить с ним лично. Письма причинили больше вреда, чем что-либо еще, ведь письмо может быть неправильно прочитано или понято, может оказаться, что оно, совершенно неосознанно, написано в тоне, которого ему первоначально вовсе не хотели придавать. Если у нас возникло с кем-либо разногласие, мы можем разрешить его лишь одним способом: поговорить с ним с глазу на глаз. Словом можно часто разрешить разногласие, которое письмо лишь усугубит.

3. Если личная встреча с глазу на глаз не принесет никакого результата, следует повторить попытку, взяв с собой одного мудрого человека или несколько мудрых людей. Во Втор. 19,15 говорится: "Недостаточно одного свидетеля против кого-либо в какой-нибудь вине и в каком-нибудь преступлении и в каком-нибудь грехе, которым он согрешит: при словах двух свидетелей, или при словах трех свидетелей состоится дело". Вот что имеет в виду Матфей, но в данном случае свидетели берутся вовсе не для того, чтобы доказать человеку, что он поступил неправильно. Они должны облегчить саму процедуру примирения. Чаще всего человек больше всех ненавидит как раз тех, кого он обидел, и, возможно, никакие наши слова не смогут обратить его мысли. Но обсуждение всего дела в присутствии мудрого, доброго и любезного человека может изменить всю атмосферу, в которой мы получим возможность увидеть себя такими "какими нас видят другие". У раввинов была мудрая пословица: "Не суди один, потому что один никто судить не может, кроме Одного (то есть Бога)".

4. Если и тогда не будет достигнут положительный результат, мы должны обратиться с нашими личными проблемами в христианское братство. Почему? Потому что неприятности нельзя разрешить в суде, или в безбожном споре. Обращение к закону и в суд вызывает лишь дополнительные неприятности. Личные отношения могут быть исправлены в атмосфере христианской молитвы, христианской любви и христианского братства. Следует допустить, что церковное братство действительно есть христианское братство, и что оно старается судить обо всем, не в свете судебной практики и процессов, а в свете любви.

5. Вот здесь мы подходим к трудному месту. Матфей говорит, что, если даже это не поможет, то тогда человека, причинившего нам зло или несправедливость, надо считать язычником или мытарем. На первый взгляд кажется, что человека надо бросить, как безнадежного и неисправимого, но ведь именно этого-то как раз Иисус и не мог иметь в виду. Он никогда не устанавливал никаких границ человеческому всепрощению. Что же тогда имел Он в виду?

Мы видим, что о грешниках и о мытарях Он говорил с сочувствием и нежностью и высоко ценил их качества. Возможно, что Иисус в действительности сказал нечто такое: "Когда вы сделали все это, когда вы дали грешнику всякую возможность, а он остался упрямым и ожесточенным, вы можете считать, что он нисколько не лучше предателя мытаря или даже безбожника-язычника. Вы, конечно, может быть, будете и правы, но Я не считаю сборщиков налогов и язычников безнадежными. Я нахожу, что и у них есть сердце, которое нужно тронуть, и многие из них, подобно Матфею и Закхею, стали Моими лучшими друзьями. Даже если упрямый грешник подобен сборщику налогов или язычнику, вы все же можете обратить его, как это сделал Я".

Это не является приказанием бросить человека; это призыв любовью обратить его на свою сторону, которая может тронуть даже самое закоснелое сердце. Это указание на то, что Иисус Христос никогда никого не считал безнадежным.

6. И, наконец, остается пословица о связывании и развязывании. Это трудная фраза. Она не может значить, что Церковь может отпускать и прощать грехи и, тем самым, решать судьбу человека на земле и в вечности. Эта фраза, может быть, значит, что отношения, которые мы устанавливаем с нашими собратьями, действительны не только на земле, но и в вечности, и потому мы должны устанавливать правильные и хорошие отношения.

СИЛА ПРИСУТСТВИЯ (Мат. 18,19.20)

Это одно из тех высказываний Иисуса, значение которых мы должны исследовать и понять, потому что иначе они вызовут у нас возможное разочарование. Иисус говорит, что если двое на земле придут к соглашению по какому-либо вопросу или делу, о котором они молятся, то они получат то, что просят от Бога.

Когда мы увидим подлинное значение этого высказывания, то увидим его подлинную глубину.

1. Прежде всего, это высказывание значит, что молитва не должна быть эгоистической, и что на эгоистические молитвы никогда нельзя получить ответ. Мы не должны молиться только о наших нуждах, лишь о себе; каждый из нас должен молиться как член сообщества, в согласии, помня, что жизнь и мир созданы не для нас самих по себе, а для всего сообщества в целом. Ведь часто случалось бы так, что, если бы мы получили ответ на свою молитву, то другому молящемуся было бы невозможно получить ответ на свою молитву. Часто наши молитвы о личном успехе обязательно повлекли бы за собой чьи-то неудачи. Действенная молитва – это молитва в согласии, в которой нет элементов эгоизма и эгоцентризма.

2. Если молитва не эгоистична, она всегда будет услышана. Но и здесь, как и везде, мы должны помнить условия для молитвы. В молитве мы получаем не тот ответ, который мы хотим, а ответ, который Бог в Своей мудрости и любви считает за лучший. Просто в силу своей человеческой сущности, потому что у нас человеческие сердца и страхи, надежды и желания, в большинстве наших молитв мы просим избежать какого-то испытания, какой-то печали, какого-то разочарования, какой-то болезненной и трудной ситуации. А Бог в ответ всегда дает нам победу, а не возможность избежать трудности. Бог не дает нам возможности избежать человеческую ситуацию; Он дает нам возможность принять то, что мы не можем понять, способность вынести то, что без Него было бы невыносимым, и встретить лицом к лицу то, что было бы вовсе невозможно перенести. Прекрасный пример тому – Иисус в Гефсиманском саду. Он молил Бога освободить Его из ужасного положения, стоявшего перед Ним; Он не был освобожден из нее, но Ему была дана сила встретить эту ситуацию, выдержать ее и победить ее.

Когда мы молимся не из чисто эгоистических побуждений, Бог всегда посылает нам Свой ответ, но ответ – всегда Свой, и он вовсе не должен быть тем, чего ждали мы.

3. Иисус говорит далее, что там, где двое или трое собираются во имя Его, там Он посреди них. У иудеев была пословица: "Там, где сидят двое и изучают закон, среди них находится слава Божья". Это великое обетование Иисуса можно понимать в двух сферах.

а) Мы можем понимать его в сфере Церкви. Иисус точно также присутствует в маленькой общине, как и в большом массовом собрании. Он точно также присутствует на молитве в кружке по изучению Библии, где находится только горсточка людей, как и на переполненном храме. Иисус не раб массы и числа: Он везде там, где встречаются верующие сердца, какими бы немногочисленными они ни были, потому что Он отдает всего Себя каждому человеку.

б) Мы можем понимать это и в сфере домашней жизни. Согласно одному из самых первых толкований этого высказывания Иисуса двое или трое – это отец, мать и дитя. Эта фраза значит тогда, что Иисус – незримый гость в каждом доме.

Иные проявляют свое лучшее лишь при больших собраниях народа; для Иисуса Христа великое событие везде, где во имя Его собираются двое или трое.

КАК ПРОЩАТЬ (Мат. 18,21-35)

Мы многим обязаны тому, что у Петра был острый язык. Он часто вмешивался в разговор и открывал источники бессмертного учения Иисуса. В данном случае Петр полагал, что такой фразой проявляет свое великодушие. Он спрашивал Иисуса сколько раз он должен прощать брата своего, а потом сам отвечал на свой вопрос, высказывая предположение, что прощать нужно семь раз.

Высказывая такое предположение, Петр имел для этого определенные основания. Существовало раввинское учение, согласно которому человек должен прощать своему брату три раза. Раввин Осия бен Ханина говорил: "Кто просит прощения у своего соседа, должен делать это не более трех раз". Раввин Осия бен Иегуда сказал: "Если человек оскорбит один раз – его прощают; если он оскорбит во второй раз – его прощают; если он оскорбит в третий раз – его прощают; на четвертый раз не прощают". В качестве доказательства из Библии в пользу этого тезиса брали отрывок из книги пророка Амоса. В первых главах книги налагаются проклятие на различные народы за три преступления против закона и за четыре (Ам. 1,3.6.9.11.13; 2,1.4.6). Из этого делаем вывод, что прощение Бога распространяется на три преступления, но что после четвертого грешника ждет наказание. Не следует полагать, будто человек должен быть великодушнее Бога, и потому прощение ограничивается тремя.

Петр думал, что он в своем великодушии заходит очень далеко, потому что берет учение раввинов, умножает его на два, для полноты числа прибавляет один и полагает, самодовольно, что, если он простит семь раз, этого будет достаточно. Петр ожидает, что его похвалят, а Иисус отвечает на это, что христианину числу прощений нет дела.

После этого Иисус рассказал историю о рабе, которому государь простил большой долг, но раб этот жестоко обошелся со своим должником, который был ему должен мизерную часть того, что он сам был должен государю; за его безжалостное поведение раб был осужден. В этой притче заложено несколько уроков, которые Иисус многократно повторял.

1. Урок, который проходит через весь Новый Завет заключается в том, чтобы получить прощение, человек должен прощать сам. Кто не прощает своих собратьев, не может надеяться на то, что Бог простит его. "Блаженны милостивые, – сказал Иисус, – ибо они помилованы будут" (Мат. 5,7). Научив учеников Своей молитве, Иисус начал расширять и объяснять одну ее просьбу: "Ибо, если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный; а если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших" (Мат. 6,14.15). Как выразился Иаков: "Ибо суд без милости не оказавшему милости" (Иак. 2,13). Небесное и человеческое прощение идут рука об руку.

2. Почему все должно быть так? Важным пунктом в этой притче является контраст между долгами.

Раб был должен своему государю 10.000 талантов. Талант был самой большой денежной единицей равной 3000 сиклей или 12.000 динариев. Таким образом, 10.000 талантов были равны 30.000.000 сиклей или 120.000.000 динариев. Это был огромный долг – даже трудно себе представить. Весь доход с провинции, включавшей Идумею, Иудею и Самарию, составлял всего 600 талантов, а весь доход даже более богатой провинции Галилеи равнялся всего 300 талантам. Этот долг был больше, чем доход царя, и это было прощено рабу.

Другой же раб был должен своему собрату совсем немного – 100 динариев. Это было около 1/500.000 его собственного долга.

Разница в долгах огромная. Идея заключается в том, что все, что могут сделать нам люди, не может идти ни в какое сравнение с тем, что мы причинили Богу, и, если Бог простил нам долг, который мы должны Ему, мы должны простить нашим собратьям долги, которые они должны нам. Ничто из того, что когда-нибудь приходится прощать нам, не идет в какое-либо сравнение с тем, что было прощено нам.

Нам был прощен грех, который просто невозможно уплатить, потому что грехи людей были причиной смерти Сына Божия. В таком случае, мы должны простить другим, как Бог простил нам, или же нам не надеяться на милосердие.


← предыдущая   •   все главы   •   следующая →