Комментарии Баркли на евангелие от Матфея 23 глава

РЕЛИГИЮ ПРЕВРАТИЛИ В БРЕМЯ (Мат. 23,1-4)

Здесь уже начинают проявляться черты фарисеев. Здесь мы видим убеждение иудеев о непрерывности веры. Бог дал закон Моисею, Моисей вручил его Иисусу Навину, Иисус Навин передал его книжникам, а старейшины дальше пророкам, а пророки – книжникам и фарисеям.

Не надо ни на минуту полагать, будто Иисус книжников и фарисеев со всеми их нормами и правилами. Он им говорит: "Насколько книжники и фарисеи учили вас великим принципам закона, полученного Моисеем от Бога, вы должны соблюдать их". При изучении Мат. 5,17-20 мы видим, что это были за принципы. Все Десять заповедей базируются на двух великих принципах. Они основаны на почитании: на почитании Бога, имени Божьего, дня Божьего и родителей, которых дал нам Бог. Они основаны на уважении: уважении человеческой жизни, собственности человека, его личности, его доброго имени, уважении себя самого. Эти принципы непреходящие, и пока книжники и фарисеи учили почитать Бога и уважать человека, их учение всегда обязательно и всегда имеет силу.

Но их понимание религии имело одно фундаментальное следствие: оно сводило религию к тысячам и тысячам нормам и правилам и привело религию к невыносимым бременем. Вот критерий изложения религии: дает она человеку крылья, чтобы подняться вверх, или же она является грузом, который тянет его вниз? Приносит она человеку радость, или она подавляет его? Помогает человеку его религия, или она преследует его? Несет она его, или он несет ее? Когда религия начинает подавлять человека своим бременем и своими запретами, она перестает быть настоящей религией.

Фарисеи не позволяли никакого послабления. Их целью было "построить забор вокруг закона". Они не были согласны ослабить или убрать хотя бы одно правило. Когда религия становится бременем, она перестает быть подлинной религией.

ПОКАЗНАЯ РЕЛИГИЯ (Мат. 23,5-12)

Религия фарисеев почти неизбежно должна была стать показной, и она такой и стала. Если религия заключается в исполнении бесчисленных норм и правил, человек может начать следить за тем, чтобы все хорошо видели и знали, как хорошо он выполняет эти нормы и правила и как совершенна его набожность. Иисус выбирает и подчеркивает некоторые поступки и привычки, которые фарисеи проявляли напоказ.

Они расширяют хранилища свои. В заповедях в Исх. 13,9 сказано: "И да будет тебе это знаком на руке твоей и памятником пред глазами твоими". Это повторено в другом месте: "И да будет это знаком на руке твоей и вместо повязки над глазами твоими" (Исх. 13,16; ср. Втор. 6,8; 11,18). Для того чтобы исполнить эти заповеди, иудеи носили и еще носят при себе на молитве так называемые тефиллин или филактерии, то есть хранилища. Их носят во все дни, кроме субботы и священных дней. Это своего рода маленькие кожаные коробочки, одна из которых носится на запястье, а одна – на лбу. Та, что носится на запястье – маленькая кожаная коробочка с одним отделением, в котором находится сверток пергамента с написанными на нем четырьмя отрывками из Писания: Исх. 13,1-10; 13,11-16; Втор. 6,4-9; 13,1-21. Такую же кожаную коробочку с четырьмя маленькими отделениями, с одним свитком в каждом, на котором написан один из этих текстов, носили на лбу. Чтобы привлечь к себе внимание, фарисеи не только носили эти филактерии, но и делали их особенно большими, чтобы показать всем свое примерное послушание закону и свою примерную набожность.

Они увеличивали воскрилия одежд своих; в греческом это краспеда, а в древнееврейском цицит. В Числ. 15,37-41 и Втор. 22,12 мы читаем, что Бог заповедовал Своему народу носить кисти на краях одежд своих, чтобы, взглянув на них, они вспоминали все заповеди Господни. Эти кисти были подобны четырем кистям по краям одежды. Позже иудеи носили их на нижнем белье, а нынче они сохранились в кистях на молитвенной шали, которую благочестивый иудей надевает на молитву. Можно было просто сделать эти кисти особенно большими, чтобы они стали показным знаком набожности; они уже не напоминали человеку о заповедях, а привлекали к человеку всеобщее внимание.

Кроме того, фарисеи любили занимать почетные места на пирах, с правой и левой стороны от хозяина; любили сидеть на передних местах в синагогах. В Палестине задние места занимали дети и самые незначительные люди; чем ближе места, тем больше почет. Самыми почетными были места старейшин, стоявшие лицом к общине. Человек, сидевший там, был виден всем и он мог на протяжении всей службы демонстрировать позу особой набожности, которую должны были видеть все. Кроме того, фарисеи любили, чтобы к ним обращались как к раввину и с большим уважением. Они претендовали на большее уважение, чем уважение, которое оказывали родителям, потому что, говорили они, родители дали человеку физическую жизнь, а учитель дает ему жизнь вечную. Они даже любили, чтобы их называли отец мой, как Елисей назвал Илию (4 Цар. 2,12), и как называли отцов веры.

Иисус заявляет, что христианин должен помнить, что у него есть только один Учитель – Христос, и только один Отец на небе – Бог.

Фарисеи думали только об одном – одеваться и поступать так, чтобы привлекать к себе внимание; христианин же должен делать все, чтобы стать незаметным, чтобы люди, увидев его добрые дела, возносили хвалу не ему, а его Отцу Небесному, религия, ведущая к показным поступкам и к гордыне в сердце – лжерелигия.

ЗАКРЫВАЮЩИЕ ДВЕРИ (Мат. 23,13)

Стихи 13-26 настоящей главы являются самым ужасным и обоснованным обвинением во всем Новом Завете. Здесь мы слышим, как выразился А. Робертсон, "грохочущий гром гнева Иисуса". Как писал немецкий богослов Плюммер, эти горе вам, "подобны грому, в их неопровержимой суровости, и молниям, в беспощадности их разоблачений... Они освещают, ударяя".

Здесь Иисус произносит в адрес книжников и фарисеев семь заклинаний. В Библии они начинаются со слов горе вам. В греческом это оуай; это слово трудно перевести, потому что в нем есть не только гнев, но и печаль. В этом слове звучит праведный гнев, но это гнев любящего сердца, разбитого упрямой слепотой людей. В нем не только дух жестокого осуждения, но и атмосфера острой трагедии.

Слово лицемеры встречается снова и снова. Первоначально в греческом слово хупокритес имело значение отвечающий, но потом его стали связывать с высказыванием и ответом, то есть с диалогом, со сценой, и в греческом это слово значит также актер. Потом оно стало означать актера в худшем смысле этого слова – прикидывающегося, разыгрывающегося из себя; того, кто исполняет роль; того, кто носит маску, чтобы скрыть свои подлинные чувства; кто разыгрывает показное, тогда как в уме и на душе у него совсем другое.

В глазах Иисуса книжники и фарисеи были людьми, разыгрывающими роль. Иисус имел при этом в виду, что представление фарисеев о религии сводилось к внешнему, показному соблюдению норм, ношению искусных хранилищ – филактериев и кисточек, дотошному соблюдению норм и правил закона. А в сердцах их были горечь, зависть, гордыня и высокомерие. В глазах Иисуса книжники и фарисеи были людьми, скрывавшими под личиной набожности и благочестия сердце, в котором господствовали самые безбожные чувства. А это будет более или менее справедливо по отношению ко всякому человеку, который видит сущность веры в соблюдении внешних норм и в видимых поступках.

Есть такое неписаное высказывание Иисуса, что "ключ от Царствия они спрятали". Он осуждает этих книжников и фарисеев за то, что они не только сами не попадут в Царствие, но и закрывают его двери перед лицом тех, кто хочет туда попасть. Что Иисус имел в виду под этим обвинением?

Мы уже видели (Мат. 6,10), что лучше иметь представление о Царствии как об обществе на земле, в котором воля Божья исполняется так же совершенно, как и на небе. Быть гражданином Царствия – это то же, что исполнять волю Божью. Фарисеи полагали, что исполнять волю Божью – значит соблюдать их тысячи мелочных норм и правил, а ведь это меньше всего похоже на то Царствие, в основе которого лежит любовь. Когда люди пытались найти вход в Царствие, фарисеи указывали им на эти нормы и правила, а это было все равно, что захлопнуть дверь у них перед лицом.

Фарисеи отдавали предпочтение своей идее религии перед Божьим заповедям. Фарисеи забыли фундаментальную истину, что, если человек учит других, он должен сперва слушать Бога. Самая большая опасность, которая может ожидать учителя или проповедника – что он начнет возводить свои предрассудки в универсальные принципы и подставлять идеи, на место истины Божьей. Учитель или проповедник, поступающий так, является не проводником в Царствие, а барьером на пути к нему, потому что, впав в заблуждение сам, вводит в заблуждение и других.

МИССИОНЕРЫ ЗЛА (Мат. 23,15)

Особенность античного мира заключалась в том, что иудаизм оказывал на людей одновременно отталкивающее и притягательное воздействие. Никого так ненавидели, как иудеев. Их особенность, их презрительное отношение к другим народам вызывали у всех враждебность к ним. Собственно, все верили в то, что в основе их веры лежит клятвенное обещание никогда и ни при каких обстоятельствах не оказывать помощь язычнику, даже если он просто спросит дорогу. Соблюдение иудеями субботы принесло им репутацию лентяев; их отказ употреблять в пищу свинину делал их посмешищем; доходило до того, что утверждали будто они обожествляли свинью, как своего бога. В античном мире антисемитизм был реальной и универсальной силой.

И все же в нем было и что-то притягательное. Мысль о едином Боге пришла, как чудо, в мир, веривший во множество богов. Этическая чистота Иудеев и их моральные нормы пленяли мир, погрязший в безнравственности, особенно женщин, и соответственно, иудаизм притягивал их к себе.

Он притягивал их в двух аспектах. Так называемые богобоязненные приняли весть о едином Боге и приняли иудейский моральный закон, но не обрядовый, и не обрезались. Таких людей было очень много и их можно было видеть слушающими и молящимися в каждой синагоге. Они то и составляли для Павла самое благодатное поле для евангелизации. Это, например, эллины, чтущие Бога в Фессалониках (Деян. 17,4).

Цель фарисеев состояла в том, чтобы обратить этих богобоязненных в прозелитов. Слово прозелит – транслитерация греческого слова прозелитос, что значит приблизившийся или пришедший вновь. Прозелит – это совершенно обращенный, принявший обрядовый закон и обрезание, ставший в полном смысле иудеем. Обращенные часто становятся самыми фанатическими приверженцами своей новой религии, и многие из этих прозелитов были еще больше преданы иудейскому закону, чем даже сами иудеи.

Иисус обвинил фарисеев в том, что они являются миссионерами зла. Прозелитами, правда, становились немногие, но те, которые становились ими, не останавливались ни перед чем. Грех фарисеев заключался в том, что они вовсе не пытались привести людей к Богу – они пытались привести их к фарисейству. Самая большая опасность, которая грозит любому миссионеру, заключается в том, что он начнет обращать людей в секту, а не в веру, и что он будет больше заинтересован в том, чтобы привести людей в Церковь, а не к Иисусу Христу.

Вот что говорит о таком сектантстве, которое часто уродует так называемое христианство, обращенный индус Премананд: "Я говорю как христианин. Бог – мой Отец; Церковь – моя Мать; мое имя – христианин; моя фамилия – католик, потому, что мы принадлежим к Всемирной Церкви. Нужны ли нам тогда другие имена? Зачем еще прибавлять сюда англиканскую, епископальную, протестантскую, пресвитерианскую, методистскую, баптистскую, конгрегационалистую секту и т.д.? Это название разделяющее, зауживающее, сектантское. Они коробят душу".

Нет, не к Богу хотели фарисеи вести людей; они вели их в свою собственную фарисейскую секту. Вот в чем был их грех. А разве этот грех изгнан с земли, если еще и сегодня настаивают на том, чтобы человек оставил одну церковь и стал членом другой, прежде чем он может занять место у алтаря? Величайшая из ересей заключается в грешном убеждении, что какая-то одна церковь обладает монополией на Бога или на Его истину, или что какая-то церковь является единственными воротами в Царство Божие.

ИСКУССТВО УКЛОНЯТЬСЯ (Мат. 23,16-22)

Мы уже видели, что в вопросах клятвы иудейские законники были мастерами на увертки (Мат. 5,33-37). Главный принцип уверток был таков: в глазах иудея клятва была обязательной, если это была нерушимая клятва. В широком смысле слова, нерушимой была клятва, в которой совершенно определенно и без всякой двусмысленности употреблялось имя Бога; такую клятву нужно было сдержать, чего бы это ни стоило. Любая другая клятва могла быть нарушена. Идея заключалась в том, что, если в клятве действительно было употреблено имя Божье, то Он был введен в дело как участник, и нарушить эту клятву значило не только разбить веру людей, но и оскорбить Бога.

Искусство вывернуться из положения было доведено до высокой степени совершенства. Иисус говорит: "Вы довели искусство изворачиваться до такого совершенства, что клятву Храмом точно считать не обязательной, тогда как клятва золотом Храма считается обязательной; клятва жертвенником необязательна, а клятва даром, приносимом на жертвеннике, нерушима". Это кажется скорее сведение до абсурда иудейских методов, нежели буквальным их описанием.

В этом отрывке заложена идея, что весь подход к клятвам, вся концепция различных уловок и отговорок, происходит от фундаментальной лживости. Действительно верующий человек никогда не дает обещания с сознательным намерением уйти от него; он никогда заранее не обеспечивает себе целый ряд выходов, чтобы после клятвы прибегнуть к ним, если сочтет невозможным выполнить обещание.

Мы не должны с чувством превосходства осуждать это фарисейское искусство находить отговорки. Еще и сегодня человек старается уйти от своего долга под формальным предлогом или обращается к строгой букве закона, чтобы не делать того, чего ясно требует от его дух закона.

Иисус считал, что принцип нерушимости основан на двух началах: Бог слышит каждое сказанное нам слово и видит каждое намерение в нашем сердце. И потому христианину должно быть чуждо искусство находить отговорки и возможности уклониться от долга и слова. Манера уловок, может быть, хороша для неблаговидных мирских дел и надувательства, но не для открытой честности христианского ума.

ПОТЕРЯННОЕ ЧУВСТВО СООТНОШЕНИЯ (Мат. 23,23-24)

Десятина была важным элементом иудейских религиозных норм. "Отделяй десятину от всего произведения семян твоих, которое приходит с поля твоего каждогодно" (Втор. 14,22). "И всякая десятина на земле из семени земли и из плодов дерева принадлежит Господу; это святыня Господня" (Лев. 27,30). Десятина предназначалась специально для содержания левитов, которые должны были выполнять всю важную работу в Храме. В законе были определены также все вещи, от которых следовало отдавать десятину: "От всего, что съедобно и может быть сохранено, и питается от земли, надлежит отдавать десятину". Установлено также: "С укропа отдавать десятину от семени, листьев и стеблей". Таким образом, было установлено, что каждый человек должен отдавать десятую часть своего урожая Богу.

Смысл слов Иисуса таков: все считали, что должны отдавать десятую часть главных злаков и плодов. А тмин, укроп, и мята, – приправы с огорода для собственной кухни, – не выращивали в большом количестве, всего пару веток. Все три травы использовали как приправу, а укроп и тмин употребляли как лечебное средство. Отделить десятину от них – это могло составить одно растение. Лишь очень мелочные люди отдавали бы в качестве десятины одно растение с огорода.

Но именно такими и были фарисеи. Они были столь мелочны в отношении десятины, что отдавали даже одну ветку мяты, и в то же время могли быть повинны в несправедливости и нечестности. Они могли быть жестокими, высокомерными и суровыми, не обращая внимание на мольбы о милости; могли давать клятвы и обещания, заранее намереваясь уклониться от взятых на себя обязательств, и забывая о верности. Другими словами, многие из них соблюдали несущественные правила закона, забывая о действительно важных делах.

Этот дух еще не умер, и он не умрет до тех пор, пока Христос не будет царствовать в сердцах людей. Много таких, которые одеваются надлежащим образом в церковь, заботливо отдают церкви свои пожертвования, принимают правильную позу при молитве, никогда не отсутствуют во время причастия, но в то же время никогда не выполняют честно свою дневную работу, всегда раздражительны, в плохом настроении и скупы со своими деньгами. Многие женщины только и занимаются добрыми делами, заняты во всевозможных комитетах, а дети их чувствуют себя одинокими по вечерам. Это очень просто – соблюдать все внешние религиозные нормы и все же быть совершенно нерелигиозным.

Чтобы не спутать внешнее соблюдение религиозных норм и правил подлинной набожностью, необходимо обладать чувством меры и относительной важности.

Иисус использует здесь в 23,24 яркую иллюстрацию. Дело в том, что комар – насекомое, нечистое животное, как и верблюд. Чтобы случайно не выпить что-нибудь нечистое, вино процеживали через ткань, чтобы отцедить все нечистое. Эта юмористическая картина, должно быть, вызвала взрыв смеха, потому что человек тщательно отцеживает свое вино через ткань, чтобы не проглотить малюсенькое насекомое, и в то же время всецело глотает верблюда. Это картина человека, совершенно потерявшего чувство относительной важности.

ПОДЛИННАЯ ЧИСТОТА (Мат. 23,25.26)

Идея нечистоты постоянно встречается в иудейском законе. Надо помнить, что эта нечистота не была физической нечистотой. Нечистая чаша – это не грязная чаша в нашем понимании. Быть обрядово нечистым значило, что человек не может войти в Храм или в синагогу, что он лишен права принимать участие в богослужении. Человек был нечистым, если, например, прикоснулся к мертвому телу, или приходил в контакт с язычником. Женщина была нечистой, если у нее было кровотечение, даже если это кровотечение было совершенно нормальным явлением и не вредило здоровью. Если такой нечистый человек прикасался к любому сосуду, к чаше – эта чаша сама становилась нечистой, и, в свою очередь, любой человек, прикоснувшийся к этой чаше, или делавший с ней что-нибудь, тоже становился нечистым. Поэтому было необычайно важно, чтобы вся посуда была обрядово чистой, и закон, регулирующий очищение, был очень сложным. Мы можем привести лишь некоторые основные примеры.

Глиняный, полый сосуд мог стать нечистым лишь изнутри, а не снаружи; он может быть очищен лишь одним образом – он должен быть разбит. Следующие предметы вообще не могут стать нечистыми: плоское блюдо без кромки, открытая лопата для угля, железная решетка с дырками для просушки или поджаривания зерна. Но, с другой стороны, нечистыми могут стать блюдо с кромкой, глиняная банка для специй, или прибор для письменных принадлежностей. Плоские сосуды, изготовленные из кожи, кости, дерева и стекла не могли стать нечистыми, а глубокие могли. Они становились чистыми, если их разбить. Любой металлический сосуд, одновременно и гладкий и полый, может стать нечистым, а дверь, засов, замок, петля дверная, и дверной молоток не могут стать нечистыми. Если предмет изготовлен из дерева и металла, то дерево может стать нечистым, а металл – нет. Эти правила могут показаться нам фантастическими, а фарисеи мелочно соблюдали их.

Пища и питье, находившиеся в сосуде, могли быть добыты обманом, вымогательством, воровством; они могли быть роскошными, могли служить для обжорства – все это не имело никакого значения, если сами сосуды были чистыми. Вот еще один пример того, как можно преувеличивать значение мелочей и упускать из виду важное.

Каким бы противоречивым нам все это ни покажется, такое может иметь место еще и сегодня. Иная церковь может оказаться раздвоенной из-за цвета ковра или из-за украшения церковной кафедры, или из какого металла или какой формы должны быть чаши для причастия. По-видимому, в религии людям труднее всего осознать относительную важность того или другого, и трагедия заключается в том, что часто мир нарушается вследствие того, что придают большое значение мелочам.

СКРЫТЫЙ УПАДОК (Мат. 23,27.28)

И этот образ был понятным каждому иудею. Чаще всего умерших хоронили у обочины дороги. Мы уже видели, что всякий, кто прикоснется к мертвому телу, считался нечистым (Числ. 19,16). И потому всякий, прикоснувшийся надгробному камню, автоматически становился обрядово нечистым. Один раз в году, – на Пасху, – дороги Палестины были переполнены паломниками. Стать обрядово нечистым по пути на празднование Пасхи – это было бы для человека катастрофой, потому что значило, что он не может принять участие в праздновании. И потому у иудеев был обычай – в месяц Адар они белили все придорожные надгробные камни, чтобы ни один паломник не задел случайно и не стал бы нечистым.

И потому, если человек путешествовал по Палестине весной, эти надгробные камни были белыми, почти красивыми в лучах солнца, но за ними были тела и скелеты, прикосновение к которым оскверняло человека. Вот, говорит Иисус, именно таковы фарисеи. По внешнему поведению они были очень религиозными и праведными людьми, а сердца их внутри были бесчестны и полны греха.

Такое может иметь место и сегодня. Как сказано у Вильяма Шекспира, человек может улыбаться и улыбаться и быть в то же время злодеем и негодяем. Человек может ходить в позе смирения, опустив голову, благоговейными шагами, и со сложенными на груди руками, и в то же время презрительно смотреть сверху вниз на тех, кого он считает грешниками. Само смирение его может быть лишь гордыней; и, расхаживая так смиренно, он, может быть, с удовольствием думает о том, каким набожным считают его те, кто видит его. Действительно хорошему человеку трудно мыслить о том, что он добр, но кто любуется своей святостью уже потерял ее, каким бы его ни считали окружающие.

ПОЗОРНОЕ ПЯТНО УБИЙСТВА (Мат. 23,29-36)

Иисус обвиняет иудеев в том, что в истории их есть позорные пятна убийств, которые все еще небыли стерты. Книжники и фарисеи ухаживали за могилами мучеников, украшали их памятники и утверждали, что, если бы они жили в те давние времена, они не убили бы пророков и людей Божьих. Но именно так бы они и поступили и именно это они собирались сделать.

Иисус говорит, что история Израиля – это история убийств людей Божьих. Иисус говорит, что праведники, – от Авеля до пророка Захарии, – были убиты. Почему Иисус выбрал именно этих двух? Каждый знает о том, что Каин убил Авеля, а вот убийца пророка Захарии известен не так точно. Эта история изложена в мрачном отрывке 2 Пар. 24,20-22. Это произошло во времена Иоаса. Захария упрекал Израиля за грехи его и Иоас возмутил против него народ, и они побили его камнями на самом дворе Храма, и Захария умер со словами: "Да видит Господь и да взыщет!" (Захария назван сыном Варахиина, тогда как он был сыном Иодая. Это, вне всякого сомнения, описка евангелиста при пересказе).

Почему Иисус выбрал Захарию? В еврейской Библии, как и в нашей, первой идет книга Бытия, но, в противоположность нашей Библии, в еврейской последней стоит Вторая Книга Паралипоменон. Можно сказать, что в библейской истории убийство Авеля – первое, а убийство Захарии – последнее. Сначала до конца, история Израиля – это история неприятия, и часто убийства людей Божьих.

Иисус ясно указывает на то, что позорное пятно убийства не стерто. Он знает, что теперь Он должен умереть, и что в грядущие дни Его вестников и посланников будут гнать, отвергать и убивать.

И в этом, действительно, трагедия: народ, который Бог избрал и любил, поднял руки свои против Него, а день расплаты должен прийти.

Это побуждает нас задуматься. Когда история будет судить нас, какой приговор вынесет она: мешали мы Богу или были мы Его помощниками? На этот вопрос должны будут ответить каждый человек и каждый народ.

ОТКЛОНЕНИЕ ОТ ПРИЗЫВА ЛЮБВИ (Мат. 23,37-39)

В этом мучительная трагедия отвергнутой любви. Здесь Иисус говорит не столько как строгий Судия всей земли, а как любящий души всех людей.

Этот отрывок бросает определенный луч света на жизнь Иисуса, и мы можем отметить это мимоходом. Согласно синоптическим Евангелиям Иисус ни разу не бывал в Иерусалиме с тех пор, как началось Его общественное служение, пока Он не пришел на этот праздник Пасхи. Из этого мы можем видеть, как многое не вошло в евангельскую историю, ибо Иисус не мог бы сказать того, что Он говорит здесь, если бы Он неоднократно не посещал Иерусалим и не взывал неоднократно к народу. Такой отрывок показывает нам, что в Евангелиях мы имеем лишь набросок жизни Иисуса.

Этот отрывок знакомит нас с четырьмя большими истинами.

1. В нем мы видим терпение Бога. Иерусалим убивал пророков и побивал камнями вестников Божьих, но Бог не отринул его и теперь даже послал Своего Сына. В любви Божьей бесконечное терпение, которое мирится с грехами людей и не бросает их.

2. В нем мы видим призыв Иисуса. Иисус говорит как любящий. Он никого не принуждает; Он может применить лишь одно оружие – призыв любви. Он стоит с распростертыми объятиями и призывает людей, а на людях лежит страшная ответственность – принять этот призыв или отвергнуть его.

3. Мы видим, что люди грешат обдуманно, а не под влиянием момента. Люди смотрели на Иисуса и видели Его во всем блеске Его призыва – и они отвергли Его. Дверь в сердце человека открывается только изнутри; у нее нет наружного замка, и грех человека – это сознательный отказ от зова Божьего в Иисусе Христе.

4. В нем мы видим, к чему ведет отказ от Христа. Пройдет всего сорок лет и в 70 г. Иерусалим будет лежать в грудах развалин. Эта гибель явилась прямым следствием отказа иудеев от Иисуса Христа. Если бы иудеи приняли христианский путь любви и обратились от своего образа действий с позиции силы, Рим никогда не обрушился бы на них со всей своей мстительной мощью. Таков факт истории, что народ, отвергающий Бога, обречен на гибель.


← предыдущая   •   все главы   •   следующая →