Комментарии Баркли на 2-е послание Иоанна 1 глава

← предыдущая   •   все главы   •   следующая →

ИЗБРАННАЯ ГОСПОЖА (2 Иоан. 1-3)

Себя автор называет просто старцем. Старейшина-пресвитер имеет три значения.

1. Оно может просто иметь значение старый человек, который, благодаря своему возрасту и жизненному опыту, заслуживает любви и уважения. Иоанн, несомненно, вкладывал в это слово такое значение. Послание писал старый слуга Христа и Церкви.

2. В Новом Завете старейшины-пресвитеры – должностные лица местной церковной организации. Это были самые первые церковные должностные лица, и Павел во время миссионерских путешествий рукополагал, как только это стало возможно, пресвитеров (Деян. 14,21-23). Совершенно очевидно, что Иоанн это слово здесь употребил не в этом значении, потому что эти старейшины-пресвитеры были должностными лицами местных церквей; их власть, авторитет и обязанности ограничивались их общинами, тогда как авторитет и полномочия старца, автора настоящего послания, распространяются на гораздо более обширную территорию. Он претендует на право давать советы общинам, в которых он не проживает.

3. Наиболее вероятно, что это послание было написано в Ефесе, в римской провинции Азии. В церкви там слово старейшины-пресвитеры имело специфическое значение: так называли прямых учеников апостолов. Это от них Папий и Ириней, жившие и работавшие в Азии, получали информацию; это они были связующими звеньями между вторым поколением христиан и последователями Христа, сопровождавшими Его в жизни во плоти. Совершенно очевидно, что автор употребил слово пресвитер именно в этом значении. Автор послания – одно из последних связующих звеньев с Иисусом Христом, и потому у него есть право говорить.

Как мы уже говорили в предисловии, некоторую проблему представляет выражение избранная госпожа. В связи с этим высказывались два предположения.

1. Одни считают, что послание было написано одному частному лицу. В греческом эта фраза Еклекта Куриа. Куриос (прилагательное мужского рода) – обычная форма вежливого обращения, а Еклекте может быть, хотя это и маловероятно, именем собственным. В таком случае послание было написано моей дорогой Еклекте. Куриа, будучи с одной стороны уважительным обращением, может быть и собственным именем; в этом случае еклекте должно быть прилагательным и тогда послание написано избранной Курии. Существует возможность, что оба слова – имена собственные. В таком случае послание написано даме по имени Еклекте Куриа.

Но, если допустить, что это послание написано одному человеку, то, вероятно ни одно из этих слов не должно быть именем собственным, и фраза избранная госпожа правильный перевод. Было много рассуждений на тему, кто же такая избранная госпожа. Мы приведем только два возможных варианта, а) Высказывалось предположение, что избранная госпожа – это дева Мария, мать Господа нашего. Она должна была быть также матерью для Иоанна, а он – сыном ее (Иоан. 19,26.27), и личное письмо Иоанна вполне могло быть посланием к ней, б) Куриос значит владыка, господин, а Куриа, как имя собственное, будет значить хозяйка, госпожа. В латыни это имя Домина, а в арамейском – Марфа; каждое из них значит хозяйка или госпожа, и потому было высказано предположение, что оно было написано Марфе из Вифании.

2. Но более вероятно, что послание было написано церкви. Еще более вероятно, что это церковь, которую любят все, познавшие истину (ст. 1). В ст. 4 сказано, что некоторые из детей ее ходят в истине. В ст. 4.8.10.12 употреблено местоимение второго лица множественного числа [у Баркли, в ст. 8 стоит: наблюдайте за собою, чтобы вам не потерять того...]. Это дает намек на то, что возможно речь идет о церкви. Петр употребил почти точно эту же фразу, когда он посылал приветствия от избранной (церкви) в Вавилоне (1 Пет. 5,13).

Вполне возможно, что обращение умышленно выбрано таким неопределенным. Послание было написано в эпоху, когда очень возможны были гонения, и если бы оно попало в неверные руки, могли возникнуть неприятности. И возможно, что послание было адресовано таким образом, потому что человеку посвященному адресат был совершенно ясен, а непосвященному казалось, что это частное письмо к другу.

ЛЮБОВЬ И ИСТИНА (2 Иоан. 1-3 (продолжение))

Чрезвычайно интересно отметить, как неразрывно связаны между собой в этом отрывке любовь и истина. Старец любит избранную госпожу по истине. Ради истины любит он и пишет церкви. В христианстве мы познаем два момента о любви.

1. Христианская истина учит нас, как надо любить. Агапе – так называется христианская любовь. Агапе – это не страсть, с ее приливами и отливами, трепетом и пламенем, и не беззаботная и всему потворствующая сентиментальность; ее не просто обрести и непросто поддерживать. Агапе – это несокрушимая доброжелательность; это такое отношение к людям, которое никогда не перестает гореть и всегда, что бы ему ни сделали, стремится к высшему благу человека. Есть любовь, которая жаждет обладать; есть любовь, которая размягчает и расслабляет человека, которая может побудить человека уйти с поля битвы или закрыть ему глаза на ошибки и поведение, ведущее к гибели. А христианская любовь ищет высшего блага для других и готова вытерпеть для этого все трудности, все проблемы. Важно отметить, что Иоанн с чувством любви пишет свои предостережения.

2. Христианская истина учит нас, почему надо любить. Это изложено в Первом послании Иоанна. Иоанн говорит о мучительной, жертвенной, бесконечно великодушной любви Божией, а потом добавляет: "Возлюбленные! если так возлюбил нас Бог, то и мы должны любить друг друга" (1 Иоан. 4,11). Христианин должен любить, потому что его любит Бог. Христианин не может принять любовь Божию если в нем самом нет любви к людям, которых любит Бог. Потому что Бог любит нас, мы должны любить других той же великодушной и самопожертвенной любовью.

Прежде чем перейти к другому отрывку отметим еще один момент. Иоанн начинает это послание с необычного приветствия. Он говорит: "Да будет с вами благодать, милость, мир от Бога Отца и от Господа Иисуса Христа" [у Баркли: Да будет с нами]. Во всех других новозаветных посланиях приветствие выражено в форме пожелания или молитвы. Павел обычно говорит: "Благодать вам и мир". Петр говорит: "... благодать вам и мир да умножается" (1 Пет. 1,2). Иуда говорит: "Милость вам и мир и любовь да умножатся" (Иуд. 2). Здесь же приветствие выражено в форме утверждения: "Благодать, милость и мир будут с вами". Иоанн настолько уверен в дарах благодати Божией и Иисуса Христа, что он даже не молится о том, чтобы его друзья обрели их. В этом вера, которая никогда не подвергает сомнению обетования Божий в Иисусе Христе.

БОЛЕЗНЬ И ЛЕКАРСТВО (2 Иоан. 4-6)

Некоторые вещи в церкви, которой пишет Иоанн, радуют его, а некоторые вызывают заботы. Его радует, что некоторые ее члены ходят в истине, но уже само это заявление заставляет думать, что некоторые не ходят в истине. Другими словами, в церкви произошло разделение, потому что люди в ней пошли разными путями. На все печали у Иоанна одно лекарство – любовь. Это не новое лекарство, и это не новая заповедь; это слова Самого Иисуса:

"Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою" (Иоан. 13,34.35). Лишь любовь может исправить нарушенные личные отношения. Укоры и критика могут вызвать лишь возмущение и враждебность; споры и противоречия лишь усугубят раскол; лишь любовь может залечить разрыв и восстановить отношения.

Но возможно, что те, кто, по мнению Иоанна, пошел ложным путем, могут сказать: "Мы действительно любим Бога". И сразу же Иоанн обращается к другому высказыванию Иисуса: "Если любите Меня, соблюдите Мои заповеди" (Иоан. 14,15). Иисус действительно заповедал любить друг друга и, потому, всякий, кто не соблюдает Его заповедей, не любит Бога, сколько бы он ни утверждал обратное. Единственным доказательством нашей любви к Богу является наша любовь к собратьям. Вот заповедь, говорит Иоанн, которую мы слышали от начала и в которой должны ходить.

Дальше мы увидим, что это имеет еще одну сторону, а по отношению к тем, кто совращают людей с пути истинного, Иоанн не чувствует никакой мягкотелой сентиментальности. Но примечательно, что первым лекарством против болезни в Церкви он считает любовь.

ГРОЗЯЩАЯ ОПАСНОСТЬ (2 Иоан. 7-9)

Иоанн уже касался в 1 Иоан. 4,2 проблемы еретиков, отрицающих реальность воплощения. И здесь возникает трудность. В 1 Иоан. 4,2 сказано об Иисусе, пришедшем во плоти. Причастие прошедшего времени подчеркивает факт, что воплощение действительно имело место. А здесь (2 Иоан. 7) ударение перенесено: в оригинале употреблено причастие настоящего времени. Буквальный перевод будет: Иисус приходит или идет во плоти.

Вполне может быть прав английский комментатор Додд, считающий, что по отношению к позднему греческому автору, который, подобно Иоанну, знал греческий не так хорошо, как классические авторы, нельзя быть столь скрупулезным в отношении употребления времен, и что лучше считать, что Иоанн имеет здесь в виду то же, что и в 1 Иоан. 4,2. То есть, что эти обольстители отрицали реальность воплощения и, следовательно, возможность того, что Бог может полностью войти в жизнь человека.

Крайне важно отметить тот факт, что великие мыслители прочно держались идеи реальности воплощения. И во втором веке Игнатий, епископ антиохийский, настаивал на том, что Иисус был действительно рожден, что Он воистину был человеком, что он воистину страдал и действительно умер. Немецкий реформатор Мартин Лютер сказал об Иисусе: "Он ел, пил, спал и бодрствовал; знал печаль, усталость, радость; Он плакал и смеялся, знал голод и жажду и пот; Он говорил, тяжело работал, молился... так что Он ничем не отличался от других людей, за исключением того, что Он Бог и на Нем не было греха". Швейцарский богослов Эмиль Бруннер (1840-1915 гг.) приводит эти слова Мартина Лютера и продолжает: "Сын Божий, в Которого мы можем поверить, должен быть таким, чтобы Его можно было принять за обычного человека".

Если Бог может войти в жизнь лишь как бестелесный призрак, то тело навсегда останется презренным; тогда не может иметь место подлинное единение Божественного и человеческого и не может быть подлинного спасения. Чтобы сделать нас такими, как Он Сам, Иисус должен был стать таким, как мы.

В ст. 8.9 мы видим за словами Иоанна, на что претендовали лжеучители.

Они претендовали на то, будто развивали христианство, открывая более подлинный его смысл. Иоанн утверждает, что они уничтожают христианство и разрушают созданный фундамент, на котором все должно быть построено.

Очень интересен и примечателен ст. 9. В русской Библии первая фраза переведена так: всякий преступающий (учение Христово). В греческом это глагол проагон и значит идти дальше, а также идти слишком далеко. Лжеучители утверждали, что они прогрессивные, передовые мыслители, люди открытого и дерзкого ума. Иоанн сам был одним из самых дерзких новозаветных мыслителей, но он утверждает, что как бы далеко ни пошел человек в своих рассуждениях, он должен пребывать в учении Иисуса Христа, или же он потеряет связь с Богом. И в этом, следовательно, великая истина. Иоанн не осуждает передовое, прогрессивное мышление вообще; он лишь утверждает, что пробным камнем всякого мышления должен быть Иисус Христос, и все, что не согласуется с Ним, не может быть истиной. Иоанн сказал бы: "Думайте, мыслите, но берите за критерий Иисуса Христа и Его образ в Новом Завете". Христианство – это не туманное и неоспоримое мистическое учение; оно прочно связано с исторической фигурой Иисуса Христа.

НИКАКИХ КОМПРОМИССОВ (2 Иоан. 10-13)

Здесь ясно видно, какую опасность Иоанн видел в этих лжеучителях. Их нельзя пускать в дом, им нельзя оказывать гостеприимства, и это был наилучший способ пресечь их деятельность. Более того, говорит Иоанн, их не следует даже приветствовать на улице, ибо это можно было расценить как знак сочувствия. Миру нужно ясно показать, что Церковь не проявляет терпимости к тем, кто своим учением разрушает веру. На первый взгляд может показаться, что этот отрывок противоречит идее христианской любви, но Додд сделал несколько мудрых замечаний по этому поводу.

Вне всякого сомнения есть подобные примеры в истории. Еретик Маркион, встретив Поликарпа, епископа Смирнского, спросил: "Ты узнаешь меня?" "Я узнаю первенца сатаны", – ответил Поликарп. А Иоанн сам бежал из общественных бань, когда туда вошел еретик Церинт: "Бежим скорее, пока на нас не упал весь дом, – сказал он, – потому что здесь находится Церинт, враг истины".

Нельзя забывать тогдашней ситуации. Это было время, когда христианская вера находилась на волосок от того, чтобы быть разрушенной псевдофилософскими спекуляциями еретиков. Само существование этих еретиков представляло опасность; Церковь даже не могла подумать о компромиссе с разрушителями веры.

Как указывает Додд, это были чрезвычайные предписания, а "чрезвычайные предписания не должны служить примером". Мы можем признать необходимость таких действий в той ситуации, в которой находились Иоанн и его прихожане, однако это не значит, что мы сами должны так обращаться с заблудшими мыслителями. И все же, если вернуться к Додду, одной добродушной терпимости недостаточно. "Проблема заключается в том, чтобы найти с теми, у кого иные убеждения, общие точки по самым фундаментальным аспектам жизни, не нарушая, в то же время, милосердия, и не поступая против истины". Вот здесь то и должна проявиться любовь. Лучший способ сокрушить наших врагов, говорил Авраам Линкольн – сделать их своими друзьями. Мы не можем пойти на компромисс с заблудшими учителями, но мы всегда обязаны попытаться поставить их на путь истинный.

И здесь Иоанн ставит точку. Он не хочет больше писать, потому что надеется прийти и увидеть друзей и поговорить с ними устами к устам. В Ветхом Завете Бог тоже говорит Моисею: "Устами к устам говорю Я с тобой" (Числ. 12,8). Иоанн был мудрым человеком и знал, что письма часто могут лишь ухудшить положение, а пятиминутный сердечный разговор может сделать много больше, чем целая кипа писем. Во многих церквах, а часто и в личных отношениях, письма и послания лишь преуспели в том, чтобы еще больше ухудшить положение, ибо и тщательнейшим образом написанное письмо или послание, могут быть истолкованы превратно, тогда как короткий общий разговор может все привести в нужную колею. Оливер Кромвель, руководитель английской буржуазной революции, не понимал основателя квакерского религиозного движения Джорджа Фокса и очень недолюбливал его. Но однажды они встретились и, поговорив с Фоксом, Кромвель сказал: "Если бы мы провели вместе хоть один час, мы были бы лучшими друзьями". Хорошо было бы, если бы церковные комитеты и христиане поменьше писали тогда, когда можно поговорить.

Послание заканчивается приветствиями от церкви Иоанна друзьям, которым он пишет, приветствиями, как бы от чад одной сестры чадам другой сестры, ибо все христиане – члены одной семьи в вере.


← предыдущая   •   все главы   •   следующая →