Комментарии Баркли на послание К Римлянам 16 глава

← предыдущая   •   все главы   •   следующая →

РЕКОМЕНДАТЕЛЬНОЕ ПИСЬМО (Рим. 16,1.2)

Когда человек поступает на работу, он обращается за рекомендательным письмом к человеку, который его хорошо знает и может оценить его характер и способности. Отправляясь жить в другой город, он часто берёт с собой опять же рекомендательное письмо от человека, знающего людей в этом городе. Особенно типичным явлением были такие письма в древности. Они были известны как сюстатикаи эпистолой, похвальные или рекомендательные письма. До наших дней дошло много таких писем, написанные на папирусе и восстановленные из найденных в египетской пустыне кусков. Так, например, некий Мистарион, выращивавший маслины в Египте, посылает своего слугу с поручением к верховному жрецу Стотоетису и даёт ему с собой рекомендательное письмо следующего содержания:

"Мистарион, моему возлюбленному Стотоетису много поклонов. Я послал к тебе моего Бластуса за рогатинами для моих маслин. Смотри, однако, не задерживай его, потому что ты знаешь, что он нужен мне каждый час.

Стотоетису, главному жрецу острова".

В этом рекомендательном письме представляется Бластус, идущий по поручению своего хозяина. Так вот и Павел пишет, чтобы представить Фиву христианской церкви в Риме. Фива родом из Кенхреи, одного из портов Коринфа. Иногда Павел называет её диаконисой, но, вероятней всего, она не занимала этого официального положения в церкви. В истории христианской церкви не было такого времени, когда бы деятельность женщин не занимала особенного места. Это особенно заметно было во времена раннего христианства. При крещении посредством полного погружения в воду, при посещении больных, при раздаче пищи бедным, – женщины, должно быть, играли важную роль в деятельности церкви, но они не занимали в ней официального положения.

Павел заранее приготовляет Фиве радушный приём. Он просит христиан в Риме принять её для Господа, как посвятившие себя Богу люди должны принимать друг друга. В семье Христа не должно быть чужих; нет и нужды в формальном представлении между братьями во Христе, ибо они являются сыновьями и дочерьми одного Отца, и, следовательно, они все братья и сестры. Но всё же, не всякая церковь принимает людей и братьев во Христе так, как следует. Бывает так, что церкви и, в особенности, церковные организации становятся замкнутыми объединениями, которые в действительности вовсе не заинтересованы в том, чтобы принять незнакомца. Совет Павла знаменателен и ныне: если среди нас появляется незнакомый человек, примите его так, как должны принимать друг друга люди, посвятившие себя Господу.

ДОМАШНЯЯ ЦЕРКОВЬ (Рим. 16,3.4)

В Новом Завете нет более обаятельной супружеской четы, нежели Прискилла и Акила. Иногда Прискиллу называют также Приской. Прискилла – ласкательно-уменьшительная форма от Приски. Рассмотрим сперва известные нам факты из их жизни.

Впервые они упоминаются в Деян. 18,2, откуда ведомо, что прежде они проживали в Риме. В 52 г. нашей эры император Клавдий издал указ, изгонявший иудеев. Антисемитизм – вовсе не новое явление, и иудеев ненавидели в древнем мире также, как и в наши времена. Изгнанные из Рима, Прискилла и Акила осели в Коринфе. Они, как и Павел, были ремесленниками и изготовляли палатки, и поэтому Павел остановился жить у них. Когда же Павел оставил Коринф и направился в Ефес, Акила и Прискилла отправились туда вместе с ним и осели в Ефесе (Деян. 18,18).

Уже первый связанный с Акилой и Прискиллой случай был очень характерным. В Ефес пришёл Аполлос, муж красноречивый и сведущий; но в это время Аполлос был наставлен лишь в начатках пути Господня и не знал ещё полностью смысла веры христианской; поэтому Акила и Прискилла взяли его к себе, подружились с ним и объяснили ему путь Господень (Деян. 18,24-26). С самого начала Акила и Прикилла проявили себя людьми открытых сердец и открытых дверей.

Когда мы вновь слышим о них, они всё ещё находятся в Ефесе. Павел пишет своё Первое Послание к Коринфянам из Ефеса и в нём он передаёт приветы от Акилы и Прискиллы и от церкви, находящейся в их доме (1 Кор. 16,19). Это было задолго до того, как возникли церковные здания; и дом Прискиллы и Акилы служил местом встречи для христиан.

Когда мы снова слышим о них, они находятся уже в Риме. Указ императора Клавдия, изгонявший иудеев из Рима, уже не соблюдался и, несомненно, подобно многим другим иудеям, они возвратились в Рим к своим прежним местам и ремеслам. Мы узнаём, что они остались такими же, то есть, вновь их дом является местом собраний христиан.

В последний раз мы встречаем их во 2 Тим. 4,19, и опять они живут в Ефесе; и в одном из последних посланий Павла мы встречаем приветствия этой чете, которая вместе с ним преодолевала столько трудностей.

Прискилла и Акила вели странный кочевой образ жизни. Сам Акила был родом Понтянин из Малой Азии (Деян. 18,2). Сперва они жили в Риме, потом в Коринфе, в Ефесе, потом снова в Риме и вновь в Ефесе; но где бы они ни жили, дом их представлял собой домашнюю церковь, центр христианского братства и служения. Каждому дому следовало бы быть домашней церковью, т.е., местом, где обитал бы Иисус. Дом Прискиллы и Акилы, где бы он ни находился, излучал дружбу, братство и любовь. Когда странник прибывает в чужой город или чужую землю, самое ценное для него – иметь знакомых, чтобы пойти к ним. Такое место избавляет от одиночества и хранит от соблазнов. Иногда мы думаем о доме как о месте, куда можно прийти, закрыть двери и укрыться от мира; но дом должен быть также и местом с открытыми дверями. Открытые двери, щедрая рука и любящее сердце – вот характерные признаки христианской жизни.

Всё это о Прискилле и Акиле – достоверные сведения; но можно предполагать, что их влияние этим не прекратилось. До наших дней стоит в Риме на Авентинском холме церковь Святой Приски. Есть также и кладбище Прискиллы. Это кладбище – место погребения древнеримской семьи Акилиев. Там похоронен Акилиус Глабрио, бывший римским консулом в 91 г. Это был самый великий пост, который мог получить римлянин; и в высшей степени вероятно, что он умер как христианин смертью мученика. Должно быть, он был одним из первых римских аристократов и посадников дворян, принявших христианство и пострадавших за свою веру. Когда же люди получали свободу в Римской Империи, они обычно были приписаны к знаменитой фамилии и принимали одно из их фамильных имён, как своё имя. Самым типичным женским именем в фамилии Акилиев было Приска, а имя Акилиус близко похоже на Акилу. И вот перед нами возникают две поразительные возможности:

1) Возможно, Акила и Прискилла получили свободу, были вольноотпущенниками одного из членов семьи Акилиев, то есть, они когда-то были рабами. Возможно, что они так глубоко посеяли семена христианства в этой семье Акилиев, что один из членов этой семьи – Акилиус Глабрио, стал не только римским консулом, но и христианином.

2) Но можно вообразить и другую возможность. Довольно странно, что в четырёх из шести случаев, когда имена Акилы и Прискиллы упоминаются в Новом Завете, имя Прискиллы стоит перед именем её мужа, хотя обычно на первом месте должно было стоять имя мужа, как и принято говорить. Это возможно потому, что Прискилла вовсе не была вольноотпущенницей, а госпожой, урождённым членом фамилии Акилиев. Вполне возможно, что на одном из собраний христиан эта дама-аристократка встретила скромного иудейского ремесленника, изготавливавшего палатки и они полюбили друг друга. Возможно, что христианство разрушило барьеры расе и сословий, барьеры состояния и происхождения, и они оба, римская аристократка и иудейский ремесленник, соединились навеки в христианской любви для христианского служения.

В этих предположениях мы, однако, никогда не можем быть совершенно уверены, но мы уверены в том, что в Коринфе, Ефесе и в Риме было много людей, обязанных спасением своей души Прискилле и Акиле, и домашней их церкви.

ПОХВАЛЬНОЕ СЛОВО ДЛЯ КАЖДОГО (Рим. 16,5-11)

Несомненно, за каждым из этих имен стоит жизнь, являющаяся героической христианской историей. Мы не знакомы с жизнью ни одного из этих людей, но некоторых из них мы можем себе представить. В этой главе приведено двадцать четыре имени и мы можем сделать два примечательных вывода:

1) Из двадцати четырёх имён – шесть женские. Это следует запомнить, так как Павла часто обвиняют в том, что он преуменьшает положение женщины в церкви. Если мы действительно хотим узнать отношение Павла к этому вопросу, то уместно прочитать отрывок, подобный этому, где с его слов видно, как высоко оценивает он работу, выполняемую женщинами в церкви.

2) Из этих двадцати четырёх имён тринадцать встречаются также в документах и записях, имеющих отношения к императорскому двору в Риме. Хотя многие из этих имён типичные, они, тем не менее, наводят на размышление. В Послании к Филиппийцам 4,22 Павел говорит о святых "из кесарева дома". Возможно, что большей частью это были рабы, но, тем не менее, интересно, что христианство уже на такой ранней стадии проникло в императорский дворец.

Интересную пару составляют Андроник и Юния, так как Юния – это, скорее всего, женское имя. Это значит, что во времена раннего христианства за женщиной могло быть признано апостольское звание. Апостолами в это время называли людей, которых церковь посылала в мир, чтобы они распространяли весть об Иисусе Христе. Павел говорит о том, что Андроник и Юния были христианами ещё до него. Это значит, что они были христианами ещё во время Стефана; они, должно быть, были прямо связаны с раннехристианской церковью в Иерусалиме.

И с именем Амплия может быть связана захватывающая история. Это обычное имя раба. Так вот, на кладбище Домациллы, представляющее собой одну из самых ранних христианских катакомб, есть украшенная гробница с единственным именем Амплий, вырезанным рельефными декоративными буквами. Факт, что на гробнице вырезано лишь одно имя (римский гражданин имел бы три имени: имя, прозвище и фамилию), указывал бы на то, что Амплий был рабом; но изысканная гробница и рельефная надпись указывают на то, что он занимал высокое положение в церкви. Это подтверждает то, что в те времена раннего христианства различие в положении стерлось настолько, что раб мог быть князем церкви. Социальные различия не мешали этому. Неизвестно, является ли Амплий, упоминаемый Павлом в Послании, и Амплий, похороненный на кладбище Доматиллы, одним и тем же лицом, но это не исключено.

За фразой "верные из дома Аристовулова" также может стоять история. В Риме под "домом" подразумевались не только семья и близкие родственники, но и слуги и рабы. С давних пор жил в Риме внук Ирода Великого по имени Аристовулус. Он жил как частное, лицо, не наследовав ничего из обширных владений Ирода; но он был близким другом императора Клавдия. После его смерти его слуги и рабы стали по закону собственностью императора, но они образовали особую группу, известную под названием "дома Аристовулова". Поэтому под этой фразой можно подразумевать иудейских слуг и рабов, принадлежавших когда-то Аристовулову, внуку Ирода Великого, а теперь принадлежавших императору. Это ещё правдоподобнее, если принять во внимание два имени, стоящие перед этой фразой и после неё, Апеллес – может быть лишь греческим аналогом иудейского имени Авель, а имя Иродион вполне подходило бы человеку, имевшему определённую связь с фамилией Ирода Великого.

За фразой "домашние Наркисса" также может стоять ещё интересная история. Наркисс также обычное в то время имя, но самым известным из всех Наркиссов был вольноотпущенник и секретарь императора Клавдия, прославившийся своим дурным влиянием. Говорили, что он составил себе состояние около четырёх миллионов фунтов стерлингов. Власть его состояла в том, что вся адресованная императору Клавдию корреспонденция проходила через его руки, но не доходила до императора, если он этого не хотел. Своё состояние он составил, получая большие взятки от людей, которые хотели, чтобы их прошения попали в руки императора. Когда Клавдий был убит и на трон взошёл Нерон, Наркисс на короткое время остался в живых, но потом его принудили покончить жизнь самоубийством и всё его состояние и все "домашние Наркисса", его слуги и рабы, перешли в собственность императора Нерона. Вполне возможно, что здесь упоминаются его бывшие рабы. Если упомянутый Аристовул действительно был внуком Ирода Великого, и если Наркисс был секретарём императора Клавдия, – то это значит, что многие рабы при императорском дворе были в то время христианами. Влияние христианства уже сказывалось в самых высоких сферах империи.

СКРЫТЫЕ ГЕРОИЧЕСКИЕ СУДЬБЫ (Рим. 16,12-16)

Несомненно, за каждым именем скрывается героическая судьба, но мы можем попытаться реконструировать лишь некоторые из них:

1) Приветствия Трифене и Трифосе, которые, по-видимому, были сестрами-близнецами, Павел писал с улыбкой, потому что выражается так, как будто это несовместимые понятия. В этом перечне приветствий Павел трижды употребляет греческое слово, которое переведено здесь как трудящиеся о Господе. Он употребляет это слово для Мариамь (стих 6), для Трифены и Трифосы и для Персиды в 12-ом стихе. Павел использует для этого глагол копиан, что значит трудиться до изнеможения. Так сильно, Павел утверждает, трудились Трифена и Трифоса; но дело в том, что Трифена и Трифоса в переводе означают соответственно утонченная и изящная. Павел как бы говорил: "Вас можно назвать утонченной и изящной, но вы опровергаете свои имена, трудясь как исполины о Господе". Можно представить себе улыбку Павла, когда он диктовал это приветствие.

2) Одна из неизвестных важных историй Нового Завета связана с именем Руфа и его матерью, которая была также матерью Павла. Очевидно, что Руф – один из умнейших в Римской церкви, известный своей святостью; и понятно также, что Павел чувствовал себя глубоко обязанным матери Руфа за её доброту к нему. Кто был этот Руф? Обратимся к Марк. 15,21. Там мы читаем о Киринеянине Симоне, которого заставили нести крест Иисуса по дороге на Голгофу. Однако в этом тексте сказано также, что он являлся отцом Александра и Руфа. Но если человека определяют именами своих сыновей, это значит, что, хотя те, к кому обращено повествование не знают данного человека, но зато знают его сыновей. Для какой же церкви писал Марк своё Евангелие? Он писал для Римской церкви и он знал, что ей знакомы Александр и Руф. Напрашивается вывод, что здесь мы встречаемся с сыном Симона, несшего крест Иисуса.

Тот день явно был страшным днём для Симона. Он был иудеем из далёкой Киринеи в Северной Африке. Несомненно, он собирал и экономил полжизни, чтобы отпраздновать одну Пасху в Иерусалиме. Когда он входил в тот день в город, с сердцем, переполненным чувством величия праздника, который он приехал отпраздновать, его вдруг ударил по плечу древком копья римский солдат и заставил нести крест преступника. Какое возмущение, должно быть, охватило его сердце! Какой гнев и какую горечь, должно быть, вызвало в нём ужасное унижение! Преодолеть такой дальний путь из Киринеи для этого? Он совершил такой далёкий путь, чтобы лично испытать великолепие Пасхи, а вместо этого должно же было произойти такое ужасное и бесстыдное происшествие! Несомненно, он думал о том, что как только доберется до Голгофы, он скинет с себя этот крест и, с отвращением в сердце, уберётся прочь.

Но произошло что-то неожиданное. По дороге на Голгофу и Симон, по-видимому, был тронут сломленной личностью шедшего рядом Иисуса. Он, должно быть, решил остаться и посмотреть; и вот этот страдалец на кресте навсегда приковал к себе Симона. Случайная встреча по дороге на Голгофу радикально изменила жизнь Симона. Он пришёл в Иерусалим побыть на иудейской Пасхе, а ушёл из Иерусалима рабом Христа. Вернувшись домой, он, по-видимому, рассказал своей жене и сыновьям всё, что видел и пережил.

Напрашиваются всевозможные догадки и различные умозаключения: Кипряне и Киринейцы первые пришли в Антиохию и благовествовали язычникам (Деян. 11,20). Был ли и Симон среди этих Киринейцев? Может с ними был и Руф? Были это они, кто сделал первый шаг на пути превращения христианства в веру всего мира? Может быть, они помогли христианской церкви разорвать узы иудаизма? Разве не может быть и так, что мы сегодня обязаны своей христианской вере тому странному случаю, когда человека из Киринеи заставили нести крест по дороге на Голгофу?

Обратимся в Ефес, к мятежу, поднятому служителями Артемиды ефесской, когда толпа хотела убить Павла. Кто выступил перед толпой? Человек по имени Александр (Деян. 19, 33). Мог ли это быть другой брат, разделивший с Павлом опасность? А их мать в трудный для Павла час, несомненно, помогала и давала ему то утешение и ту любовь, в которых ему отказывала его собственная семья, когда он стал христианином. Это лишь наши догадки, потому что Александр и Руф – широко распространённые имена, но всё же это могло быть и так, и, кроме того, всё это могло действительно быть поразительным последствием той "случайной" встречи по дороге на Голгофу.

3) Есть ещё одно имя, за которым может стоять ещё более поразительная история – это имя Нирей. В 95 г. произошло событие, потрясшее весь Рим. Два самых выдающихся человека были осуждены за то, что они были христианами. Это были Флавий Клеменс, бывший консулом Рима, и его жена Домацилла, в жилах которой текла царская кровь. Она была внучкой бывшего императора Веспасиана и племянницей царствовавшего в это время императора Домициана. Два сына Флавия Клеменса и Домациллы были фактически предназначены в наследники императорской власти. Но Флавий Клеменс был казнён, а Домацилла была сослана на остров Понтий, где много лет спустя Паула видела пещеру, где "она страдала за христианство".

Дело в том, что имя камергера Флавия Клеменса и Домациллы было – Нирей. Возможно ли, что раб Нирей причастен к обращению в христианство бывшего консула Флавия Клеменса и принцессы императорской крови Домациллы? Возможно, что это пустые домыслы, но может быть в этом и истина.

К этой истории остаётся добавить ещё один факт. Флавий Клеменс был сыном Флавия Сабиния, бывшего градоначальником Рима при императоре Нероне, в период когда последний жестоко преследовал христиан, обвинив их в поджоге Рима в 64 г., в результате которого город очень пострадал. Как градоначальник Флавий Сабиний, должно быть руководил по приказу Нерона казнями. Именно тогда Нерон приказал обмазать христиан смолой и зажигать, делая из них живые факелы для своего сада, зашивать христиан в шкуры зверей и бросать их диким охотничьим собакам, запирать их на судах, чтобы затонуть в Тибре. Возможно, что за тридцать лет до своей смерти Флавий Клеменс видел неимоверное бесстрашие мучеников и дивился тому, что же побуждает людей умирать таким образом? Пять стихов имен и приветствий – но они вызывают вереницу воспоминаний, захватывающих сердце!

ПОСЛЕДНИЙ ПРИЗЫВ (Рим. 16,17-20)

Павлу стало трудно закончить своё Послание к Римлянам. Он уже передал все приветы, и, прежде, чем закончить Послание, обращается ещё раз к христианам в Риме с призывом и мольбой остерегаться всякого дурного влияния. Павел выбирает две характерные черты, губительные для Церкви и христианского братства:

1) Есть люди, вызывающие разделения среди братьев. Любой человек, делающий что-либо, нарушающее мир в церкви, несёт большую ответственность. Один священник говорил однажды с вновь принятым в его общину прихожанином. По всему было видно, что этот человек не жил любовью Иисуса Христа: он спросил священника, знает ли он такую-то церковную общину, и, получив утвердительный ответ, со злобной улыбкой добавил: "Так вот, я развалил её". Есть также люди, гордящиеся тем, что они создают трудности и стремящиеся сеять ядовитые семена раздора. Человек, вызвавший раздор в церковной общине, будет однажды держать ответ за это перед Ним, Царем и Главой Церкви.

2) Существуют также люди, ставящие препятствия на пути других людей. Человек, затрудняющий другому человеку быть христианином, также должен будет отвечать за это. Человек, поведение которого служит дурным примером, влияние которого на других представляет из себя дурную западню для других, учение которого выхолащивает или обескровливает христианскую веру, которую он как будто проповедует – также понесёт однажды своё наказание; и оно не будет лёгким, ибо Иисус был твёрд в отношении тех, кто подставлял ногу Его чадам.

В этом отрывке встречаем мы два интересных слова. Это, во-первых, слово крестология, переведённое как красноречие. Греки же определяли крестологос как "человека, который внушает доверие, но поступает дурно"; это человек, который за набором благочестивых слов и фраз оказывает плохое влияние на людей и уводит их в ложную сторону не прямыми нападками, а хитростью и коварством, делая вид, что служит Христу, а в действительности разрушает веру. Во-вторых, это слово акераиос, которое в Библии переведено как просты на зло. В греческом языке словом акераио, определяется как не имеющий примеси металл, неразбавленное водой вино или молоко. Этим словом определяют нечто абсолютно чистое и непорочное. Христианин – это человек, абсолютная честность и искренность которого находятся вне всяких сомнений.

К этому отрывку следует сделать ещё следующее замечание: ясно, что внутренние волнения в Римской церкви ещё не вышли наружу. Павел надеется, что она способна совладать с ними и преодолеть их. Он был мудрым пастырем, ибо верил, что предотвратить заболевание лучше, нежели лечить его. В некоторых церквах часто позволяют событиям развиваться до тех пор, пока не назреет сложная обстановка, потому что ни у кого нет смелости взяться за эту проблему; часто уже слишком поздно принимаются за неё. Если же вовремя предпринять соответствующие меры, то можно легко потушить искру занимающегося пожара; но почти невозможно потушить лесной пожар. Павел мудро и своевременно разрешал надвигающуюся опасность.

Отрывок заканчивается фразой, заставляющей нас серьёзно задуматься. Павел говорит, что Бог мира вскоре сокрушит под ногами вашими сатану, силу зла. Мы должны знать, что мир Божий – это мир труда и победы. Своего рода мир можно обеспечить и путём компромиссов, избегая принципиальных установок и определенных решений; этот мир происходит от сонной бездеятельности и приводит к поражению. Христианину всегда надобно знать, что мир Божий – это не мир, достигнутый подчинением мирскому, но мир, достигнутый путём преодоления мирского.

ПРИВЕТСТВИЯ (Рим. 16,21-23)

Заманчиво попытаться определить друзей, пославших свои поздравления вместе с поздравлениями Павла:

Тимофей – правая рука Павла, его ближайший сподвижник и, по мысли Павла, его преемник, который по словам Павла, как никто другой, знает образ его мыслей (Фил. 2,19.20).

Луций – это, быть может, Луций Киринеянин, один из антиохийских пророков и учителей, пославших Павла и Варнаву в миссионерское путешествие (Деян. 13,1).

Иасон – это может быть тот самый Иасон, который оказал гостеприимство Павлу в Фессалониках и сам пострадал за это от рук толпы (Деян. 17,5-9).

А Сосипатр может быть тем самым Сосипатром Пирровым, Вериянином, взявшим свою долю церковных пожертвований и понесший её вместе с Павлом в Иерусалим (Деян. 20,4).

Гаий может быть Гаием, которого Павел крестил в Коринфе (1 Кор. 1,14). В первый и единственный раз знаем мы имя личного секретаря, записавшего это Послание под диктовку Павла, потому что Тертий вписал приветствие и от себя. Ни один выдающийся человек не может сделать свою работу без содействия скромных помощников. Все другие секретари остались для нас неизвестными, так что Тертий является для нас представителем тех скромных анонимных писцов, писавших под диктовку Павла.

Очень интересным моментом во всей главе следует считать манеру Павла давать людям характеристику одним предложением. Вот два примера. Гаий – гостеприимный человек. Кварт – брат. Какое благочестие – войти в историю как гостеприимный человек, двери дома которого открыты для всех, или же как человек, сердце которого по-братски расположено ко всем. Когда-нибудь и нас определят одним предложением. Каким же оно будет?


← предыдущая   •   все главы   •   следующая →