Комментарии Баркли на 1-е послание Коринфянам 6 глава

ГЛУПОСТЬ СУДЕБНЫХ РАЗБИРАТЕЛЬСТВ (1 Кор. 6,1-8)

Теперь Павел разбирает проблему, которая относится к эллинам. Иудеи обычно не ходили в публичный суд судиться; вопрос решался старейшинами деревни или старейшинами синагоги; в их понимании справедливость была скорее делом, требующим семейного разрешения, нежели судебного. В действительности, иудейский закон вообще запрещал иудеям обращаться с тяжбой в неиудейский суд; такой поступок рассматривался как богохульство и нарушение священного закона Божия. У эллинов же дело обстояло совершенно иначе: они были специфически привержены к судебным разбирательствам. Суды были для них одновременно и одним из основных развлечений.

Изучая детали афинского законодательства, мы видим, какую большую роль суды играли в жизни каждого афинского гражданина, а ситуация в Коринфе мало чем отличалась от Афин. В Афинах возникший спор сначала пытались разрешить в частном третейском суде – арбитраже. В этом случае каждая сторона выбирала по одному арбитру, а третьего выбирали по согласию обеих сторон. Он должен был быть беспристрастным судьей. Если арбитраж не мог решить спор, дело переходило в суд под названием сорок. Суд сорока передавал дело на рассмотрение общественного арбитража, а в качестве общественных арбитров выступали все афиняне в возрасте старше шестидесяти лет; любой из них, выбранный в качестве арбитра, был обязан выступать, нравилось ему это или нет, под страхом наказания – лишения избирательного права. Если же дело не могло быть решено и в этой инстанции, оно передавалось в суд присяжных, состоявший из двухсот одного человека и рассматривал споры и претензии на сумму, эквивалентную 50 фунтам стерлингов и менее. Суд же четырехсот одного человека рассматривал споры и претензии на сумму свыше 50 фунтов стерлингов. Конечно, бывали и другие присяжные суды с числом присяжных от одной тысячи до шести тысяч афинских граждан в возрасте от тридцати лет. Они получали плату за свою службу. Граждане Афин, имевшие право выступать в качестве присяжных, собирались утром, и жребий решал, кто будет сидеть в суде при слушании дела.

Очевидно, в греческих городах каждый гражданин был в той или иной степени юристом и проводил большую часть своего времени, сидя в суде в качестве слушателя, либо решая спор. Греки были известны своей страстью ходить по судам. Поэтому естественно, что некоторые греки ввели судебные разбирательства в церковь, чем явно шокировали Павла. Его иудейское прошлое и воспитание вызвали в нем бурный протест против такой практики, а его христианские принципы укрепили его в этом мнении. "Как, – спрашивал он, – смеет кто у вас, имея дело с другим, судиться у нечестивых?"

Еще более поражало Павла во всем этом то, что в будущем Мессия будет судить народы, а святые примут участие в суде. В Премудрости Соломона 3,8 сказано: "Они будут судить племена и владычествовать над народами". В Книге Еноха 108,12 сказано: "Я вознесу тех, кто любил Мое Имя, облаченное ярким светом, и Я посажу каждого на его трон чести". Поэтому Павел спрашивает: "Если вы собираетесь когда-нибудь судить мир, если даже ангелы, высшие создания, будут подвержены вашему суду, как можете вы, во имя всего этого, отдавать ваши дела на суд людей, и притом язычников?

Если уж вы должны делать это, – говорит он, – делайте это внутри церкви, а оставляйте суд людям, о которых вы невысокого мнения, потому что никто, кому предназначено судить мир, не возьмется за решение мелких будничных склок".

И вдруг Павел переходит к великому и чрезвычайно важному принципу. Вообще ходить в суд, а особенно судиться с братом во Христе, значит пасть намного ниже норм, установленных христианством. Задолго до этого Платон сказал, что благочестивый человек предпочтет страдать несправедливо, нежели поступать несправедливо. Если в сердце христианина обитает хотя бы тень Христа, то он скорее перенесет оскорбление, утрату и причиненный ему вред, нежели сделает попытку обернуть все это против другого. Тем более, если этот другой – его брат во Христе. Месть – вообще не христианское дело. Деловые отношения христианина определяются не желанием получить вознаграждение. Он не прибегает к судебным нормам для достижения справедливости, а руководствуется духом любви, который напоминает ему, чтобы он жил в мире с братьями во Христе, и не позволит ему пасть столь низко, чтобы пойти с тяжбой в суд.

И ТАКИМИ БЫЛИ НЕКОТОРЫЕ ИЗ ВАС (1 Кор. 6,9-11)

Павел приводит ужасный список грехов, представляющий собой мрачный комментарий к той распутной и развратной цивилизации, в которой вырастала Коринфская церковь. О некоторых грехах вообще говорить неприятно, но нам необходимо рассмотреть их, чтобы увидеть, в каком окружении возникала и развивалась раннехристианская церковь, и чтобы убедиться в том, что человеческая природа не очень-то изменилась с тех пор.

Среди них блудники и прелюбодеи. Мы уже видели, что половая аморальность являлась нормой языческой жизни, а добродетель, целомудрие и девственность были им почти неизвестны. Особенно непристойно слово блудники, означающее проституирующих мужчин. В развращенной атмосфере Коринфа, очевидно, было трудно быть христианином.

Были среди них идолопоклонники. Самым большим зданием Коринфа был храм Афродиты, богини любви, в котором идолослужение и аморальность процветали, шествуя рука об руку. Идолослужение представляет собой печальный пример того, что происходит, когда мы пытаемся упростить религию. Ведь идол первоначально не был богом, а лишь символом бога. Его функция состояла в том, чтобы упростить поклонение богу путем создания материального предмета, в который он воплощался. Но очень скоро люди стали поклоняться не богу, стоявшему за идолом, а самому идолу. В этом заключается одна из постоянных опасностей, что люди начинают поклонятся символу, а не стоящей за ним реальности.

Там были малакии. Слово малакос означает мягкого, изнеженного, женоподобного человека, утратившего мужественность и живущего ради наслаждения тайными пороками. Можно сказать, что он погряз в роскоши и потерял всякую способность противиться пороку наслаждения. Одиссей и его моряки, прибыв на остров Цирцей, вышли на берег, где росли цветы лотоса. Человек, съевший такой цветок лотоса, забывал свой дом и своих любимых, и желал жить вечно там, где "был вечный полдень". У него больше не было тех здоровых радостей, которые человек получает "взбираясь на громоздящиеся друг на друга волны". Малакия – сластолюбец, стремящийся к жизни, где всегда полдень.

Там были воры, бич античного мира. Было очень просто обкрадывать дома, ибо они были плохо защищены. Воры и грабители чаще всего нападали на бани и на спортивные залы, где они крали одежду купающихся или занимающихся спортивными упражнениями. Часто также крали рабов, обладавших особыми ценными качествами. Законодательство показывает нам, насколько сложной была эта проблема. Смертью карались три вида краж: 1) кражи, ценностью свыше 50 драхм; 2) кражи из бань и спортивных залов, ценностью в 10 драхм; 3) ночные кражи. Христиане жили среди этого воровского населения.

Там были пьяницы. Павел употребляет слово мефос, означающее безудержное пьянство. Ведь в древней Элладе даже маленькие дети пили вино. Завтрак у эллинов назывался акратисма и состоял из смоченного в вине хлеба. Широкое употребление вина было вызвано, кроме того, плохим водоснабжением. Но греки были трезвым народом, потому что их напиток состоял на три части из вина и на две части из воды. Но в богатом и роскошном Коринфе необузданное питие вина стало нормой.

Там были хищники и грабители. Оба эти слова интересны: для передачи понятия хищники Павел употребляет слово плеонектес, что означает по определению эллинов, "дух, постоянно стремящийся подчинять себе все больше и больше, хватающий и то, на что он не имеет права". Это агрессивное приобретательство. Это не дух скряжничества, ибо хищник стремится приобрести с тем, чтобы тратить так, чтобы жить в еще большей роскоши и удовольствии. Хищника вовсе не волнует, у кого он отнял, лишь бы приобрести. Слово грабители – хапракс, означает захватывать. Интересно отметить, что это слово употребляется по отношению к особому виду волков, а также к абордажным крюкам, посредством которых захватывали борта кораблей во время битвы. Это дух захватчика, применяющего зверскую жестокость. Самый противоестественный грех упомянут в завершении. Грех мужеложства пронизал Грецию, как раковую опухоль, а из Греции захватил и Рим. Нам трудно представить, сколь распространен был этот грех в античном мире. Даже такой великий человек как Сократ был гомосексуалистом. Известно, что диалог Платона (Симпозиум) одно из величайших в мире произведений о любви, посвящен не естественной, а противоестественной любви. Четырнадцать из первых пятнадцати римских императоров предавались этому пороку. Когда Павел писал это послание, в Риме правил император Нерон, который взял себе мальчика по имени Спор и кастрировал его, потом он женился на нем с соблюдением всей брачной церемонии, привез его в свадебной процессии в свой дворец и жил с ним как с женой. В своей безудержной порочности Нерон вышел замуж за другого мужчину по имени Пифагор, и называл его своим мужем. Когда император Нерон был устранен и на престол взошел Оттон, он первым делом взял Спора в свое владение. Позже имя императора Адриана связывали с юношей из Вифинии по имени Антиноус. Он жил с ним неразлучно. После его смерти император Адриан воздал ему божественные почести, украсил мир его статуями, и назвал его именем звезду. Так он увековечил этот грех. В этом пороке мир во времена раннехристианской церкви потерял всякое чувство стыда. Несомненно, этот порок был одной из важнейших причин вырождения и окончательного упадка этой цивилизации.

Приводя этот ужасный список естественных и противоестественных пороков, Павел торжествующе восклицает: "и такими были некоторые из вас". О христианстве можно судить по его силе. Христианство могло превратить в людей отбросы человечества. Оно могло сделать детьми Божьими людей, прежде потерявших всякое чувство стыда. В Коринфе, как и во всем мире, имелись люди – живые свидетели силы Христа. Власть Господня сильна, как и прежде. Никто не может сам изменить себя, лишь Христос в силах изменить его. Между языческой и христианской литературой того времени видно поразительнейшее отличие. Сенека, современник Павла, взывает, что люди жаждут "опустившейся руки, которая подняла бы их". "Люди, – пишет он, – в высшей степени сознают свою слабость и неспособность совладать с самыми насущными проблемами". "Люди любят свои пороки, – говорит он в отчаянии, – и одновременно ненавидят их". Он сам называл себя хомо нон голерабилис, то есть невыносимым человеком. И в этот мир, сознавший свой неизбежный упадок, который уже ничто не могло остановить, вошла сияющая сила христианской религии, обладавшая победоносной способностью обновлять все.

КУПЛЕНЫ ДОРОГОЮ ЦЕНОЮ (1 Кор. 6,12-20)

Павел приступает к решению целого ряда проблем, и заканчивает боевым кличем: "Прославляйте Бога и в телах ваших".

Эллины всегда несколько свысока относились к телу. У них была поговорка: "Тело – могила". Эпиктет говорил: "Моя бедная душа скована телом". Важной считалась душа, дух человека; тело же греки считали несущественным элементом. Из этого устанавливался один из двух взглядов: У одних он выражался как суровый аскетизм, который делал все для подавления и унижения всех физических желаний и инстинктов. Другие же – и в Коринфе господствовала эта вторая точка зрения, – сводили все к тому, что, если тело не представляет никакой ценности и важности, с ним можно делать все, что заблагорассудится, можно удовлетворять все его желания. Еще больше эту картину осложнила теория христианской свободы, которую проповедовал апостол Павел. Ведь если христианин самый свободный из всех людей, то разве он не может делать все, что ему угодно, особенно же со своим телом, не обладающим никакой ценностью?

Поэтому коринфяне рассуждали, как им казалось, очень умно и обоснованно: пусть тело живет по своему усмотрению. Но для чего же оно предназначено? Желудок предназначен для переваривания пищи, а пища – для желудка. Пища и желудок естественно и неизбежно предназначены друг для друга. Точно так же тело предназначено для удовлетворения инстинктов, то есть для свершения полового акта, а половой акт предназначен для тела. Так что пусть желания поступают, как им предназначено по их усмотрению.

Ответ Павла ясен: желудок и пища – вещи преходящие. Придет день, когда и чрево, и пища уйдут в небытие. Но тело человеческое, человек, личность, как целое, не уйдет в небытие. Человек создан для единства с Христом в этом мире и для еще более тесного единства в потустороннем. Что произойдет, если человек совершит грех блуда? Он отдаст свое тело блуднице, ибо в Писании сказано: "два будут одна плоть" (Быт. 2,24). Это значит, что тело, в действительности принадлежащее Христу, отдано кому-то другому.

Заметим, что Павел пишет не систематический труд, а проповедует, умоляет с горящим сердцем, используя каждый подходящий аргумент. Он говорит, что из всех грехов блуд – самый ужасный грех, поражающий человеческое тело и унижающий его. В сущности, пьянство может сделать то же самое. Но Павел пишет не контрольную работу по логике, а чтобы спасти души и тела коринфян. Поэтому он утверждает, что все иные грехи являются внешними по отношению к телу, а этим грехом человек грешит против своего собственного тела, предназначенного для соединения с Христом.

Потом Павел взывает: именно потому, что Дух Божий живет в нас, мы стали храмом Божиим, и поэтому само тело наше священно. Это тем более, потому что Христос умер не для того, чтобы спасти какую-то долю человека, а его всего, тело и душу. Христос умер, чтобы дать человеку искупленную душу и очищенное тело. Поэтому тело человека не принадлежит ему самому, и он не может делать с ним, что ему угодно; оно принадлежит Христу, и посему человеку нужно употреблять свое тело не для удовлетворения собственной похоти, а во славу Христа. В этом две важные мысли:

1) Павел настаивает на том, что, хотя христианин свободен делать все, он не позволит чему-то поработить себя. Суть христианской веры не столько в том, что она освобождает человека от греха, а что она дает ему свободу не грешить. Ведь так просто позволить привычкам завладеть нами, но христианская вера дает нам силу справляться с ними. Когда человек действительно обратился, он перестает быть рабом тела, и становится его хозяином. Человек часто говорит: "Что хочу, то и сделаю", подразумевая, что он будет предаваться своим привычкам или страстям, овладевшим им. Лишь когда человек обретет силу Христа, он может сказать: "Я сделаю, что захочу", а не "я удовлетворю те желания, которые владеют мной".

2) Павел заявляет, что мы не принадлежим самим себе. В этом мире нет человека, который бы сотворил самого себя.

Христианин думает не о своих правах, а о своем долге. Он никогда не может делать то, что он хочет, потому что принадлежит не себе; он всегда будет делать то, что хочет Христос, потому что Христос купил его ценой Своей жизни.

Главы 7-15 к Коринфянам посвящены ряду проблем, о которых Павлу писала Коринфская церковь, спрашивая его совета. Этот раздел Павел начинает фразой: "О чем вы писали ко мне, то..." На современном языке это звучало бы так: "ссылаясь на ваше письмо..." Мы рассмотрим каждую проблему в отдельности, когда подойдем к ней. В главе 7 рассматриваются вопросы о браке. Вот краткий перечень вопросов, интересовавших Коринфскую церковь, на которые Павел ответил.

Стихи 1 и 2: совет тем, кто думал, что христиане вообще не должны вступать в брак. Стихи 3-7: совет тем, кто настаивает на том, что даже находящиеся в браке должны воздерживаться друг от друга. Стихи 8 и 9: совет неженатым и вдовам. Стихи 10 и 11: совет тем, кто считает, что состоящие в браке должны развестись. Стихи 12-17: совет тем, кто думает, что, если один из супругов христианин, а другой язычник, то этот брак следует расторгнуть. Стихи 18-24: советы ведения христианской жизни, независимо от того, в каком состоянии христианин находится. Стихи 25 и 36-38: советы относительно девственниц. Стихи 26-35: призыв к тому, чтобы ничто не мешало христианам сосредотачиваться в их служении Христу, потому что времени осталось мало, и Он вскоре вновь придет. Стихи 38-40: советы желающим сочетаться браком вновь.

Эту главу следует изучать основательно по двум причинам:

1) Павел писал в Коринф, бывший самым аморальным городом тогдашнего мира. Живя в таком окружении, лучше было придерживаться более строгих, нежели более свободных правил.

2) В каждом ответе, доминирует убеждение, что Второе пришествие Христа должно произойти в ближайшее время. Хотя это ожидание не сбылось, Павел был убежден в том, что он дает советы лишь временного характера. Если бы он знал, что он дает советы на длительное время, они, несомненно, звучали бы иначе. Давайте рассмотрим главу подробно.


← предыдущая   •   все главы   •   следующая →