Комментарии Баркли на 1-е послание Фессалоникийцам 4 глава

ПРИЗЫВ К ЧИСТОТЕ (Фес. 4,1-8)

Может показаться странным, что Павел уделил столько времени, чтобы внушать членам христианской общины необходимость соблюдать половую чистоту, но надо помнить два момента. Во-первых, фессалоникийцы только что приобщились христианской веры, а пришли они из общества, в котором вообще не были известны такие добродетели, как воздержание и целомудрие; да и жили они в гуще такого общества, зараза которая постоянно угрожала им. Было им очень трудно отвыкнуть от того, что они так долго считали совершенно естественным. Во-вторых, никогда прежде клятвы супружеской верности не значили так мало, а разводы не были так ужасно просты, как в то время. Фраза, переведенная как "чтобы каждый из вас умел соблюдать свой сосуд в святости и чести", может быть переведена еще и так: "чтобы каждый из вас обладал своей женой в святости и чести".

Среди иудеев брак, теоретически, пользовался особым почетом. Говорили, что иудей должен лучше умереть, чем совершить убийство, идолопоклонство или прелюбодеяние. Но на практике процедура развода была до ужаса проста. В законе было сказано, что муж может развестись со своей женой, если "она не найдет благоволения в глазах его", потому что он "находит в ней что-нибудь противное". Трудность заключалась в том, чтобы определить, что такое "противное". Строгие раввины ограничивали это единственно супружеской неверностью, но существовало и более свободное толкование, расширявшее его настолько, что оно включало такое, как испорченный обед, если, например, жена положила в пищу слишком много соли; если женщина расхаживала в общественных местах с непокрытой головой; если говорила с мужчинами на улице; если говорила в присутствии мужа неуважительно о его родителях; если она была сварливой женщиной (то есть, если ее голос был слышен в соседнем доме). Как и следовало ожидать, предпочтение отдавали более широкому толкованию.

В Риме за первые 520 лет республики не было ни одного случая развода, а во времена империи развод стал делом каприза. Римский философ-стоик Сенека сказал: "Женщины выходили замуж, чтобы развестись, и разводились, чтобы выйти замуж". В Риме годы назывались по именам консулов, а говорили, что некоторые дамы благородного происхождения определяли годы по именам своих мужей. Крупный римский сатирик Ювенал приводит случай одной женщины, у которой в течение пяти лет было восемь мужей. Мораль, таким образом, умерла.

В древней Греции мораль уже всегда была вопиющей. Когда-то великий афинский оратор Демосфен писал: "У нас есть куртизанки для наслаждения, наложницы для сожительства и жены, которые рождают нам законных детей и заботятся о нашем хозяйстве". Если человек материально обеспечивал свою жену и свою семью, в его внебрачных связях не видели ничего предосудительного.

В этом отрывке Павел обращается как раз к мужчинам и женщинам, пришедшими из такого общества. То, что многим может показаться само собой разумеющимся в свете христианской жизни, для них было чем-то поразительно новым.

Наряду с другим, христианство сделало одну важную вещь – оно сформулировало новый кодекс отношений между мужчиной и женщиной; христианство является поборником чистоты и хранителем домашнего очага. В наше время это снова надо подчеркивать, потому что в нормах половых отношений произошли радикальные изменения.

В книге "Во что я верю", сборнике кредо выдающихся мужчин и женщин, Кингсли Мартин пишет: "Когда женщины эмансипируются и начинают сами зарабатывать себе на жизнь, и могут сами решать иметь или не иметь детей, брачные обычаи неизбежно должны измениться. Один экономист сказал мне, что противозачаточные средства – самое важное после изобретения огня событие. По существу он был прав, потому что это в корне меняет взаимоотношения полов, на которых строится семейная жизнь. В результате в наше время появился новый кодекс взаимоотношения полов; исчезла старая "мораль", смотревшая сквозь пальцы на половую неразборчивость мужчин и наказывавшая женскую неверность пожизненным бесчестьем или даже, в некоторых пуританских культурах, жестокой смертью. Новый кодекс стремится к тому, чтобы считалось общепринятым, что мужчины и женщины могут жить вместе, как они хотят, но требует, чтобы они вступали в брак, если они хотят иметь детей".

Новая мораль – это современенный вариант старой аморальности. В современном мире, например, как и тогда в Фессалонике, крайне необходимо поставить перед мужчинами и женщинами бескомпромиссные требования христианской морали "ибо призвал нас Бог не к нечистоте, но к святости".

НЕОБХОДИМОСТЬ КАЖДОДНЕВНОЙ РАБОТЫ (1 Фес. 4,9-12)

Этот отрывок начинается с похвалы, а заканчивается предостережением, и это предостережение сталкивает нас со сложившимся тогда положением.

Павел призывает фессалоникийцев сохранять спокойствие, заниматься своим делом и продолжать работать своими собственными руками. Проповедь Второго Пришествия вызвала в Фессалониках странную и неудобную ситуацию. Многие фессалоникийцы забросили ежедневные дела и пребывали в возбужденном ожидании Второго Пришествия, выводя из душевного равновесия себя и всех других. Нарушилось нормальное течение будничной жизни, поскольку многие перестали зарабатывать себе на пропитание. Видя такое положение дел, Павел дает им практический совет.

1. Он говорит им, что лучше всего будет, если Иисус Христос, придя, найдет их спокойными, трудолюбиво и заботливо выполняющими свою будничную работу. Один крупный богослов имел привычку говорить: "Сегодня я читаю лекцию; завтра я должен посетить заседание комитета; в воскресенье я должен читать проповедь; когда-то я должен умереть. Ну вот, давайте тогда делать каждое дело, которое надвигается на нас, как можно лучше". Мысль о том, что однажды придет Христос, что жизнь такой, какой ее знаем мы, прекратится – это не причина для того, чтобы перестать работать; напротив, поэтому надо работать еще интенсивнее и еще вернее. Это не истерическое и бесполезное ожидание, а спокойная и полезная работа, которая и явится человеку пропуском в Царствие Небесное.

2. Он говорит им, что бы ни случилось, они должны демонстрировать неверующим христианство прилежанием и красотой своей жизни. Продолжать так, как они жили до сих пор, позволить их так называемому христианству превратить их в ненужных и бесполезных граждан – это попросту значит навлечь на христианство дурную славу. И этим Павел затрагивает поразительную истину. Дерево узнается по его плодам, а религия – по людям, которых она создает. Лучший способ показать, что христианство – лучшая из всех религий, заключается в том, чтобы показать, что оно создает самых хороших людей. Когда мы, христиане, демонстрируем другим, что христианство создает лучших рабочих, вернейших друзей, самых добрых мужчин и женщин – вот тогда мы действительно проповедуем. Внешний мир может быть никогда не придет в церковь, чтобы послушать проповедь, но он видит нас каждый день за пределами церкви, и вот наши жизни и должны быть проповедями, чтобы привести людей ко Христу.

3. Он говорит, чтобы они стремились к независимости и никогда не становились прихлебателями у благотворительности. Поведение братьев в Фессалониках привело к тому, что их должны были содержать другие. В христианстве есть определенная парадоксальность: долг христианина заключается в том, чтобы помогать другим, потому что многие, без всякой их вины, не могут достичь подобной независимости; а с другой стороны его долг заключается в том, чтобы помогать себе. Его долг – не брать у общества, но давать обществу. У христиан есть прекрасная благотворительность, которая находит радость в том, чтобы давать, и гордая независимость, которая не желает принимать, пока их руки могут обеспечить их потребности.

О ТЕХ, КТО УМЕР (1 Фес. 4,13-18)

Учение о Втором Пришествии вызвало еще одну проблему у фессалоникийцев. Они ждали скорого Второго Пришествия; они полагали, что сами еще будут живы к тому времени, когда оно наступит, но их волновала судьба тех христиан, которые уже умерли. Они не могли быть уверены в том, что те, кто уже умер, разделит с ними славу того дня, который должен был скоро наступить. На это Павел отвечает, что и живущие и умершие обретут одинаковую славу.

Он говорит им, чтобы они не скорбели, как те люди, у которых нет надежды. Перед лицом смерти язычники испытывали только отчаяние. Они встречали ее с мрачной покорностью и в полной беспомощности. Отец трагедии Эсхил писал: "Для умершего нет воскресения". Древнегреческий поэт Феокрит вторил ему: "Надежда есть для тех, кто жив, а для тех же, кто умер – нет надежды". Выдающийся римский лирик Катулл писал: "Лишь свет наш померкнет мгновенный, ждет нас одна непробудная ночь". На надгробных камнях они писали: "Меня не было; я стал; меня нет; мне безразлично". Одно из самых печальных писем-папирусов, дошедших до нас, гласит: "Ирина Таоннофрису и Филону, утешьтесь. Я так жалела усопшего и так рыдала о нем, как о Дидимасе. Все необходимое было сделано и мной и моими – Эпафродитом, Термуфионом, Филионом, Аполлонием и Плантасом. И все же против такого ничего сделать нельзя. Так что утешайте вы друг друга".

Павел излагает здесь великий принцип. Человек, живший и умерший во Христе и сейчас во Христе, даже в смерти, и он воскреснет с Ним. Между Христом и любящим Его человеком устанавливаются отношения, которые ничто не может разрушить; отношения, которые перешагивают через смерть. Потому что Христос умер и воскрес, человек, который един со Христом, воскреснет снова.

Павел рисует поэтическую картину того дня, когда придет Христос. Это попытка описать неописуемое. Во Второе Свое Пришествие Христос сойдет с небес на землю. По слову Его команды голос архангела и труба Божия разбудят мертвых, а потом равно и умершие и живые будут восхищены на колесницах облаков, чтобы встретить Христа и потом они будут навечно с их Господом. Не надо понимать видение в буквальном смысле. Важны не детали; важно, что христианин и в жизни и в смерти во Христе, и что этот союз ничто не может разрушить.


← предыдущая   •   все главы   •   следующая →