Комментарии Баркли на 1-е послание Тимофею, введение

← предыдущая   •   все главы   •   следующая →

ВВЕДЕНИЕ К ПОСЛАНИЯМ К ТИМОФЕЮ И К ТИТУ

ЛИЧНЫЕ ПОСЛАНИЯ

Богословы уже издавна отмечали, что Послания к Тимофею и к Титу выделяются среди прочих посланий апостола Павла. Наиболее яркая их особенность заключается в том, что они, а также Послание к Филимону, написаны каждое одному человеку, а не церквам, как все другие Павловы послания. В Мураториевом каноне, который является первым официальным списком книг Нового Завета, сказано, что они были написаны "из личной привязанности и любви". Это скорее личные, нежели публичные послания.

ЦЕРКОВНЫЕ, ДУХОВНЫЕ ПИСЬМА

Но люди скоро заметили, что, хотя это и личные послания, хотя они и носят частный характер, они, не смотря на это, имеют большое значение как для всех людей, так и для всех эпох. В 1 Тим. 3,15 указана цель, с которой они были написаны. Они были написаны Тимофею, "чтобы ты знал, как должно поступать в доме Божием, который есть Церковь Бога живого, столп и утверждение истины". Таким образом, люди увидели, что эти послания имели значение не только для их адресатов, но, и общедуховное, церковное значение. В Мураториевом каноне об этих посланиях далее сказано, что, хотя это и личные послания, написанные из личной привязанности, "они все же освящены почтением Церкви и значением, которое они приобрели в деле церковного воспитания". Тертуллиан сказал в свое время, что Павел написал два письма Тимофею и одно Титу, содержанием которых является структура и положение Церкви. Неудивительно поэтому, что первоначально этим посланиям было дано название Пастырские, Епископские.

ПАСТЫРСКИЕ ПОСЛАНИЯ

Но со временем эти послания получили название, под которым они известны еще и сегодня – Пастырские Послания. Фома Аквинский еще в 1274 году писал о Первом послании к Тимофею: "Это послание представляет собой как бы пастырское наставление, данное апостолом Павлом Тимофею". В введении ко Второму посланию к Тимофею Фома Аквинский писал: "В Первом послании апостол Павел дает Тимофею наставления, касающиеся устава Церкви, порядка в Церкви; Второе послание посвящено вопросам пастырского попечения: оно должно быть столь большим и беззаветным, что пастырь должен пойти, если потребуется на мученическую смерть ради блага своей паствы". Но название Пастырские было дано этим посланиям лишь в 1726 году, когда крупный богослов Пауль Антон, прочитал под этим названием серию знаменитых лекций, посвященных этим посланиям.

Далее в этих посланиях говорится о том, как следует заботиться о пастве Божией и направлять ее, как должны вести себя люди в доме Божием; как следует направлять дом Божий, какими должны быть руководители церкви и церковные пастыри, как бороться за чистоту христианской веры и устранять грозящие ей опасности.

МОЛОДАЯ ЦЕРКОВЬ

Эти послания очень важны для нас еще и потому, что в них мы видим картину молодой Церкви. В те времена Церковь была своеобразным островом в море язычества. Члены Церкви сами только что вышли из язычества, или, в лучшем случае, это сделали их родители. Было так легко вновь стать язычником и вернуться к прежнему образу жизни, от которого они только что отошли. Христиане того времени жили в атмосфере, насыщенной пороками. Интересно также отметить, что, по словам миссионеров, пастырские послания больше всех других отвечают интересам молодых, зарождающихся Церквей. В Индии, в Африке, Китае молодые Церкви каждый день встречаются с ситуациями, получившими отражение в Пастырских посланиях. Эти послания никогда не утратят своей важности, потому что в них мы как нигде более видим те проблемы, с которыми постоянно сталкивается молодая растущая Церковь.

ЦЕРКОВНЫЙ ФОН ПАСТЫРСКИХ ПОСЛАНИЙ

Эти послания с самого начала представляли проблему для ученых, изучающих Новый Завет. Многие из них чувствовали, что в том виде, в каком они дошли до нас, они не могли быть написаны апостолом Павлом. Что так люди думали уже давно, показывает тот факт, что бывший язычник Маркион, составивший первый список всех книг Нового Завета, не включил Пастырские послания в число Павловых посланий. Давайте посмотрим, что же заставляло людей сомневаться в том, что их написал Павел.

В Пастырский посланиях перед нами встает картина Церкви с довольно развитой структурой и организацией. В эту структуру включены пресвитеры (1 Тим. 5,17-19; Тит. 1,5-6); епископы или руководители церкви (1 Тим. 3,1-7; Тит. 1,7-16), и также дьяконы (1 Тим. 3,8-13). Из 1 Тим. 5,17.18 мы узнаем, что в тех временах пресвитеры уже были церковными содержателями. Достойно начальствующим пресвитерам сугубое честь – вознаграждение. Из 1 Тим. 5,3-16 узнаем, что в те времена в Церкви уже существовал своего рода орден вдовиц, который приобрел столь важное значение в раннехристианской Церкви несколько позже. Таким образом, мы видим, что в то время Церковь уже имела довольно сложную структуру; как считают некоторые ученые-богословы, даже более сложную, нежели можно было бы ожидать для ранней эпохи зарождения христианской церкви, в которую жил и работал Павел.

ЭПОХА СТАНОВЛЕНИЯ ВЕРОУЧЕНИЯ

Некоторые богословы даже утверждают, будто из этих посланий даже видно, что это была эпоха становления христианского вероучения. Слово вера изменило свое значение. Первоначально это слово всегда означало веру в особу. Вера была высшим единством любви, доверия и повиновения Иисусу Христу. Позже, однако, это слово стало означать веру в вероучение, в доктрину, приверженность этой доктрине. Говорят, что в Пастырских посланиях мы можем наблюдать становление этой перемены.

Позже будут люди, которые отойдут от веры и примкнут к учениям бесовским (1 Тим. 4,1). Хороший служитель Иисуса Христа должен питаться словами веры и доброго вероучения (1 Тим. 4,6). Еретики же – это люди, развращенные умом, невежды в вере (2 Тим. 3,8). Тит должен строго обличать людей, дабы они были здравы в вере (Тит. 1,13).

Это становится особенно ясным в одном специфическом для Пастырских посланий выражений. Автор послания призывает Тимофея хранить "добрый залог, (вверенный тебе)" (2 Тим. 1,14). В греческом оригинале употреблено слово паратеке, переведенное в английской Библии как "доверенный тебе" и отсутствующего в русском переводе Библии. Это слово паратеке означало в греческом языке залог, вклад, данный банкиру или другому лицу на сохранение. Паратеке – это, собственно говоря, нечто такое, что должно быть возвращено или передано третьему лицу в совершенно таком же состоянии, без всяких изменений. Другими словами, ударение автор сделал на ортодоксальности. Вместо близких личных отношений к Христу, чем вера была в трепетные, волнующие времена раннехристианской Церкви, вера обратилась в принятие вероучения. Некоторые богословы даже находят в Пастырских посланиях эхо первого кредо веры.

"Бог явился во плоти, оправдал Себя в Духе,
показал Себя Ангелом, проповедан в народах, принят верою в мире,
вознесся во славе" (1 Тим. 3,16).

Это действительно звучит как отрывок из кредо веры, "верую", которое нужно было читать наизусть.
"Помни Господа Иисуса Христа, от семени Давидова, воскресшего из мертвых, по благовествованию моему" (2 Тим. 2,8).

А это звучит как напоминание предложения из принятого кредо веры.

В Пастырских посланиях, несомненно, есть указания на то, что в то время большое значение придавалось правильному пониманию вероучения и принятию определенного символа веры, а также и то, что эпоха личного волнующего открытия Христа стала уходить в прошлое.

ОПАСНАЯ ЕРЕСЬ

Совершенно очевидно, что Пастырские послания были написаны в эпоху, когда важное значение приобрела борьба против опасной ереси, угрожавшей благополучию и процветанию христианской Церкви. Если мы выделим все характерные черты этой ереси, то сможем даже определить ее.

Представители этой ереси отличались любовью к умственным спекуляциям. У них возникала масса вопросов (1 Тим. 1,4); их охватила страсть словопрений и дискуссией (1 Тим. 6,4); они задавались глупыми и невежественными вопросами (2 Тим. 2,23); Титу рекомендуется уклоняться их глупых рассуждений и вопросов (Тит. 3,9). Автор послания неоднократно употребляет слово екзетесис, переведенное как состязания, и словопрения, но имеющее значение умозрительные, теоретические рассуждения.

Совершенно очевидно, что эта ересь была занятием интеллектуалов, или, точнее, псевдоинтеллектуалов в Церкви.

Сторонники этой ереси отличались, кроме того, гордыней. Еретик горд, хотя он и ничего не знает (1 Тим. 6,4). Существуют указания на то, что эти интеллектуалы ставили себя выше простых христиан, в сущности, они вполне могли заявить, что полное спасение недоступно пониманию простого человека и открыто лишь им. Иногда в Пастырских посланиях делается ударение на слово все. Спасительная благодать Божия явилась для всех (Тит. 2,11). Бог хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины (1 Тим. 2,4). Интеллектуалы пытались сделать величайшую благодать христианства исключительным достоянием избранного меньшинства; в противовес этому истинная вера подчеркивает всеобъемлющую любовь Божию.

Но и внутри этой ереси были две противоположные тенденции. В ней было, с одной стороны, аскетическое направление. Еретики пытались сделать обязательными для всех особые нормы, регулирующие пищу и еду, забывая, что всякое творение Божие хорошо (1 Тим. 2,4.5). Они объявляли многое нечистым, забывая, что для чистых все чисто (Тит. 1,15). Вполне возможно, что они и на половую жизнь смотрели как на нечто нечистое, принижали брак и даже пытались убедить людей, вступивших в брак, расторгнуть его, ибо в Тит. 2,4 подчеркивается важность и обязательность первейших обязанностей брачной жизни для христиан.

Иные же еретики, напротив, отличались безнравственностью. Такие еретики даже вторгались в частные дома и обольщали слабых женщин, утопающих в грехах (2 Тим. 3,6). Они заявляли, будто знают Бога, но отрекались от Него в делах своих (Тит. 116). Они стремились навязать людям свое учение и иметь от этого корысть. Они использовали проповедь благочестия для увеличения своего дохода (1 Тим. 6,5). Они учили и обманывали в корыстных целях (1 Тит. 1,11).

Таким образом, эта ересь отличалась аскетизмом, чуждым истинному христианству, а с другой стороны, столь же чуждым христианству безнравственностью.

Этих еретиков характеризовали разговоры, басни и родословные, негодное пустословие (1 Тим. 6,20). Они бесконечно дискутировали о родословных 1 Тим. 1,4; Тит, 3,9, о старых баснях и мифах (1 Тим. 1,4; Тит. 1,14).

В определенной степени эти басни, мифы и родословные опирались на иудейский закон. К приверженцам этого закона относились также сторонники обряда обрезания (1 Тит. 1,10). Эти еретики хотели сами же и учить людей закону (1 Тим. 1,7). Они навязывали людям старые иудейские басни и нормы закона (Тит. 1,14).

И, наконец, эти еретики отрицали возможность воскресения тела человеческого. Они утверждали, что воскресение уже было и другого не может быть (2 Тим. 2,18). Это, возможно, указание на тех, которые утверждали, что христиане переживают лишь духовное воскресение, когда они умирают вместе с Христом и, когда воскресают с Ним в крещении (Рим. 6,4).

ЗАРОЖДЕНИЕ ГНОСТИЦИЗМА

Ну, а теперь зададим себе вопрос: существовала ли такая ересь, которой бы все это было свойственно? Да, такая ересь существовала по имени гностицизм. Основная мысль гностиков заключалась в том, что вся материя порочна, дурна и лишь дух – благо. А эта основная мысль вела к определенным следствиям. Гностики считали, что материя так же вечна, как и Бог и поэтому, когда Бог творил мир, Он должен был использовать эту, в сущности, порочную материю. Другими словами, в глазах гностиков Бог не мог быть непосредственным творцом мира. Чтобы иметь возможность прикасаться к этой порочной материи, Он использовал, по мысли гностиков, эманации, излучение так называемых эонов, причем каждый из последующих отстоял от Бога все дальше и дальше предыдущего, до тех пор, пока, наконец, не было создано излучение эонов, которые могли вступить в непосредственный контакт с материей и сотворить мир. Таким образом, между Богом и человеком стоял длинный ряд этих излучений, причем каждое из них имело свое имя и свою родословную, и гностики действительно создавали бесконечные истории и бесконечные родословные. И, если человек, утверждали они, когда-либо хочет прийти к Богу, он должен подняться по этой лестнице излучений. А для этого ему, якобы, нужны особые знания, включая всевозможные пароли для прохождения каждой ступени. Лишь человек, обладающий высоким интеллектом, мог, по их мнению, надеяться овладеть этими знаниями и знать пароли, открывающие путь к Богу.

Далее, рассуждали гностики, если материя совершенно порочна, тело тоже совершенно порочно. Из этого они вновь делали два взаимно противоположных вывода: одни – что тело нужно содержать в жестких аскетических условиях, свести до минимума потребности, особенно половой инстинкт, или вообще искоренить. Другие же утверждали, что, коль скоро тело уже само по себе порочно, не имеет никакого значения, что человек делает с ним или с его инстинктами. Ему вовсе нет нужды сдерживать свои страсти и желания. Поэтому гностики становились либо аскетами, либо мораль вовсе переставала для них существовать.

Ну, а это все очень точно совпадает с положением, получившим отражение в Пастырских посланиях. Гностики отличались интеллектуальным высокомерием, склонностью к мифам и родословным, аскетизмом, а некоторые из них – аморальностью. Они отказывались верить в возможность воскресения тела. Все это составляло неотъемлемую часть ереси, против которой выступал автор Пастырских посланий.

Мы не отметили еще один аспект ереси, против которой выступал автор посланий – иудаизм и приверженность закону Моисея. Но и это было характерно для эпохи, в которую было написано послание: гностики и иудаисты иногда выступали сообща. Мы уже отмечали, что гностики утверждали, будто для того, чтобы взбираться по лестнице, ведущей к Богу, человеку нужны особые знания, и что, по мнению некоторых из них, характерной чертой добродетельной жизни является строгий и последовательный аскетизм. Ну, а некоторые иудеи утверждали, что именно иудейский закон и иудейские положения о пище и еде обеспечивают людям определенные знания и необходимый аскетизм; и, поэтому, временами, иудаизм и гностицизм выступали единым фронтом.

Таким образом, совершенно очевидно, что Пастырские послания были направлены против ереси, имя которой – гностицизм. Некоторые исследователи-богословы пытались воспользоваться этим для того, чтобы доказать, что Павел не мог написать эти послания, потому что, дескать, гностики возникли лишь много позже эпохи Павла. И действительно, крупные законченные системы гностицизма, связанные с именами Валентина и Василида, возникли лишь во втором столетии. Но Валентин и Василид лишь систематизировали уже созданное до них. Главные идеи гностицизма носились в воздухе уже в период зарождения раннехристианской Церкви, даже во времена апостола Павла. Нетрудно видеть привлекательность этих идей для некоторых людей и опасность, которую причинило бы христианству их дальнейшее развитие: оно превратилось бы в умозрительную философию и погибло бы. Принимая во внимание гностицизм, Церковь боролась против одной из самых страшных опасностей, когда-либо угрожавших христианской вере.

ЯЗЫК ПАСТЫРСКИХ ПОСЛАНИЙ

Наиболее важный аргумент, говорящий против Павловского авторства – совершенно очевидный в греческом оригинале, но не столь очевидный в переводах. Словарь Пастырских посланий составляет 902 слова, 54 из которых – личные имена; и из этих 902 слов – целых 306 никогда не встречаются ни в одном другом из посланий апостола Павла. Другими словами, более 1/3 всех слов из Пастырских посланий не встречаются в других посланиях Павла. Более того, 175 слов из Пастырских посланий вообще не встречаются где-либо еще в Новом Завете, хотя здесь будет уместно отметить, что 50 слов Пастырских посланий встречаются в других посланиях апостола Павла и не встречаются нигде более в Новом Завете.

Далее, даже тогда, когда в Пастырских посланиях и в других посланиях Павла говорится об одних и тех же вещах, сказано это по-разному, с употреблением разных слов и разных оборотов речи для выражения одной и той же идеи.

И, опять же, большинство любимых Павлом слов совершенно отсутствуют во Пастырских посланиях. Слова крест (распятие) – стаурос и распинать – стаурон встречаются 27 раз в других посланиях апостола Павла и ни разу в Пастырских посланиях, а однокоренные слова группы свобода встречаются 29 раз в других посланиях апостола Павла и ни разу в Пастырских посланиях. Хуиос, сын и хиотесиа, усыновление встречаются 46 раз в других посланиях Павла, и ни разу в Пасторских посланиях.

Более того, в греческом языке намного больше таких небольших слов, как частицы и союзы (энклитики), чем в английском. Иногда они изменяют лишь тон или ударение; каждое предложение в греческом языке связывается с предшествующим таким союзом энклитикой или частицей и часто они попросту непереводимы. 112 этих частиц и союзов, которые Павел употребляет в общей сложности в 902 раза в других посланиях, никогда не встречаются в Пастырских посланиях.

Несомненно, все это требует какого-то объяснения. Словарь и стиль Пастырских посланий мешают поверить в то, что их написал Павел, так как он написал другие послания.

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ПАВЛА В ПЕРИОД НАПИСАНИЯ ПАСТЫРСКИХ ПОСЛАНИЙ

Но, пожалуй, наибольшая трудность возникает в связи с деятельностью, которой во время написания Пастырских посланий занимался Павел, потому что, насколько мы знаем его жизнь по книге Деяния святых Апостолов, в его жизни не могло быть места для такой деятельности. Совершенно очевидно, что он провел миссионерскую работу на острове Крит (Тит. 1,5). И он предполагает провести зиму в Никополе, который находился в Эпире, нынешней Македонии (Тит. 3,2). Но в жизни Павла, насколько мы ее знаем, не могло быть места на такую миссионерскую работу на Крите, ни на зимовку в Никополе; они попросту не вписываются в его жизнь. Но, может быть, именно это и поможет нам в разрешении всей проблемы.

БЫЛ ЛИ ПАВЕЛ ОСВОБОЖДЕН ИЗ РИМСКОЙ ТЮРЬМЫ?

Давайте подведем итоги. Мы видели, что по Пастырским посланиям структура и организация Церкви представляется намного более сложными, чем по другим Павловым посланиям. Мы видели, что в них делается такой же акцент на правильном понимании вероучения, как и в период второго и третьего поколения христиан, когда волнение, связанное с новым духовным откровением заметно улеглось и Церковь постепенно становилась общественным институтом. Мы видели также, что Павел выполнял миссию или миссии, которые не вписываются в биографию Павла, известную нам по книге Деяний святых Апостолов. Но Деяния святых Апостолов не дают нам сведений о том, что случилось с Павлом в Риме. Там лишь сказано, что он целых два года жил на положении полуузника, проповедуя Евангелие, причем ему никаких препятствий не чинили (Деян. 28,30.31). Но там ничего не сказано о том, чем кончилось это заключение: освобождением Павла или его казнью. Правда, все считают, что это заключение завершилось осуждением и смертью Павла. Но существует также и совсем не незначительная традиция, согласно которой это заключение завершилось освобождением, после чего он два-три года провел на свободе, снова был брошен в тюрьму и казнен в 67 году.

Давайте рассмотрим этот момент, потому что он представляет громадный интерес для нас.

Во-первых, когда Павел находился в тюрьме в Риме, он считал освобождение возможным; складывается впечатление, что он ожидал его. Он писал филиппийцам, что посылает к ним Тимофея и продолжает: "Я уверен в Господе, что и сам скоро приду (к вам)" (Фил. 2,24). В Послании к Филимону, возвращая сбежавшего Онисима, Павел писал: "А вместе приготовь для меня и помещение; ибо надеюсь, что по молитвам вашим я буду дарован вам" (Флм. 22). Несомненно он ждал освобождения, хотя неизвестно, пришло ли оно.

Во-вторых, давайте вспомним дорогой сердцу Павла план. Перед тем как отправиться в Иерусалим, в путешествие, во время которого он был арестован, Павел писал церкви в Риме, что очень хочет посетить Испанию. "Как только предприму путь в Испанию, – писал Павел, – приду к вам. Ибо надеюсь, что проходя, увижусь с вами" (Рим. 15,24.28). Посетил он ее или нет?

Климент Римский в 90 году писал церкви в Коринфе, что Павел проповедовал Евангелие на востоке и на западе; что он учил весь мир (то есть Римскую империю) праведности и что он дошел до края на западе, прежде чем принял мученическую смерть. Что подразумевал Климент Римский под краем (терма) Запада! Многие утверждают, что под этим он имел в виду Рим. Конечно, человек, писавший где-то на востоке, в Малой Азии, мог подразумевать под краем Запада Рим, но ведь Климент Римский писал из Рима, и было бы трудно понять, чтобы для человека, живущего в Риме, краем Запада могло быть что-нибудь иное, чем Испания. Действительно, складывается впечатление, что Климент полагал, что Павел посетил Испанию.

Крупнейшим историком раннехристианской Церкви был Евсевий. В записи к биографии Павла Евсевий пишет: "Лука, написавший Деяния святых Апостолов, завершил свое повествование, сообщив о том, что Павел провел в Риме два года узником, пользуясь, однако, значительной свободой, проповедовал слово Божие без особых стеснений. Поэтому, добившись оправдания, апостол, говорят, был снова послан проповедовать, а вернувшись в этот город во второй раз, принял мученическую смерть" (Евсевий Кесарийский "Церковная история", 2.22. 2). Евсевий ничего не говорит об Испании, но ему было известно предание о том, что Павел был освобожден из своего первого заключения в Риме.

В Мураториевоем каноне, первом списке книг Нового Завета, так охарактеризована модель жизнеописания, использованная евангелистом Лукой при написании книги Деяний святых Апостолов: "Лука сообщил Тимофею все, чему он был свидетелем, а также, в особом месте, сообщает, очевидно, о мученической смерти Павла (он, очевидно, имеет в виду Лук, 22,31.32), но он не упоминает путешествия Павла из Рима в Испанию".

В пятом столетии два крупных отца христианской церкви были совершенно уверены в том, что Павел совершил это путешествие в Испанию. Так, Иоанн Златоуст в своей проповеди на текст 2 Тим. 4,20 говорит: "Святой Павел после проживания в Риме отправился в Испанию". Иероним в Книге о знаменитых мужах говорит, что Павел был "отпущен императором Нероном, чтобы проповедовать Евангелие Христово на Западе". Очевидно, что в Церкви сохранилась традиция, согласно которой Павел совершил путешествие в Испанию.

По этому вопросу мы еще и сами должны будем вынести решение. Но одна вещь вызывает у нас сомнения в исторической достоверности этой традиции: в самой Испании нет и никогда не было предания, что Павел работал и проповедовал в Испании, никаких других преданий о нем, никаких связанных с его именем мест.

Было бы попросту странно, если бы память о таком посещении совершенно стерлась. Вполне может, однако, быть, что вся история освобождения Павла и его путешествия на запад была попросту выведена из высказанного им намерения посетить Испанию (Рим. 15). Большинство богословов, изучающих Новый Завет, не считают, что Павел был выпущен из заключения; все считают, что он освободился только через смерть.

ПАВЕЛ И ПАСТЫРСКИЕ ПОСЛАНИЯ

Что же можно сказать о связи Павла с этими посланиями? Если мы примем версию о том, что он был освобожден, вернулся к проповедованию и учению слову Божьему и умер где-то около 67 года, то мы вполне можем допустить, что это он написал их. Если же мы не сможем принять эту версию – и в общем, все говорит против этого – можем ли мы тогда заявить, что они не имеют никакого отношения к Павлу вообще?

Следует помнить о том, что в древнем мире на все это смотрели не так, как у нас. В то время не было ничего дурного в том, если бы кто-то издал от имени своего великого учителя послание, будучи уверенным в том, что в нем изложено то, что этот учитель сказал бы в тех же обстоятельствах. В древнем мире считалось естественным и приличным, что ученик пишет от имени своего учителя. Никто не нашел бы ничего дурного в том, что один из учеников Павла ответил на новое и угрожающее положение, сложившееся в Церкви послание от имени Павла. Считать это подделкой – значит не знать образа мыслей древних. Может быть, говоря так, что мы впадаем в другую крайность и начинаем утверждать, что несколько Павловых учеников написали от его имени эти послания уже после его смерти, в эпоху, когда Церковь имела более сложную организацию и структуру, чем при его жизни?

На наш взгляд – нет. Невероятно, чтобы кто-то из его учеников вложил в уста Павла фразу о том, что он первый из грешников (1 Тим. 1,15); ведь они скорее стали бы подчеркивать его святость, нежели стали бы говорить о его греховности. Невероятно, чтобы кто-то, обращаясь в письме к Тимофею, стал бы давать ему простой совет пить немного вина ради его здоровья (1 Тим. 5,23). Все второе послание к Тимофею носит столь личный характер и наполнено такими деталями, что его мог написать только сам Павел.

Ну, так где же сокрыта истина? Вполне может быть, что случилось следующее. Совершенно ясно, что многие Павловы послания были утеряны. Помимо принадлежавших его перу великих посланий он, должно быть, вел и обширную частную переписку, из которой нам известно лишь маленькое письмо к Филимону. Вполне может быть, что в позднейшие времена в распоряжении одного из учителей Церкви оказались отдельные фрагменты переписки Павла. И этот учитель в определенный момент увидел, что его Церковь в Ефесе угрожает опасность со всех сторон: ересь угрожала ей извне и изнутри. Он видел, что ей грозила опасность отойти от своих высоких моральных норм чистоты непорочности и правды, что ее члены опускались, а требования их руководителей вырождались. А в его распоряжении находились послания, в которых затрагивались злободневные для его церкви вопросы, но они были слишком краткими и фрагментарными, чтобы можно было просто опубликовать их в таком виде. И он расширил их, в высшей степени приблизив их к требованиям современной ему ситуации и послал их Церкви.

В Пастырских посланиях мы все еще слышим голос Павла, который очень часто звучит чрезвычайно интимно и лично, но мы полагаем, что своей формой послания обязаны одному из отцов Церкви, призвавшего на помощь Павла в эпоху, когда Церкви нужно было наставление, которое мог дать лишь он.


← предыдущая   •   все главы   •   следующая →