Комментарии Баркли на послание к Евреям 12 глава

СОСТЯЗАНИЕ И ЦЕЛЬ, ПОПРИЩЕ ВЕРЫ (Евр. 12,1-2)

Это одно из самых великих и трогательных мест Нового Завета, в котором автор послания дал почти совершенный конспект важнейших элементов христианской жизни.

1. У христианина есть в жизни цель. Христианин не просто бредет по проселкам жизни, он идет по большаку. Христианин – не турист, каждый вечер возвращающийся к тому месту, откуда он утром ушел; христианин – паломник, отправившийся в вечный путь. Конечная цель величественна – стать подобным Христу. Жизнь христианина идет в определенном направлении и к определенной цели и хорошо было бы, если бы мы каждый вечер задавали себе вопрос: "Ну, а я смог ли пойти дальше?"

2. В жизни христианина есть вдохновение. В нас живет мысль о невидимом облаке свидетелей, которые являются свидетелями в двух смыслах: они уже засвидетельствовали свою веру Христу, а нынче они являются свидетелями наших свершений. Христианин подобен бегуну на переполненном стадионе. В то время как он стремится вперед, на него смотрит вниз толпа, сонм – те, которые уже завоевали венец.

В знаменитой книге Псевдо-Лонгина "О возвышенном" есть рецепт, как создать великое литературное произведение: "Хорошо задать себе в душе вопрос, – говорит он, – как бы выразил это Гомер? Как написали бы это великий Платон или Демосфен? Как отразил бы это в своей истории Фукидид?" Потому что, если бы мы стали в своем творчестве соревноваться с такими великими фигурами, они, несомненно, осветили бы нам путь и подняли бы нас до того совершенства, о котором мы только мечтаем. Было бы еще лучше, если бы мы мысленно задали себе вот такой вопрос: "Как бы звучало то, что я сказал, для Гомера, если бы он стоял рядом, или для Демосфена; как бы они реагировали на сказанное мною?" И на самом деле, это было бы высшим испытанием, если представить себе такое жюри для наших собственных художественных произведений и давать отчет о своих литературных произведениях таким героям, на их суд". Ведь актер и правда будет играть с удвоенной силой, если будет знать, что в партере сидит и следит за его игрой знаменитый драматург. И спортсмен будет прикладывать удвоенные усилия, если будет знать, что за ним наблюдают не просто зрители на стадионе, а знаменитые олимпийские спортсмены. Существенным и важнейшим моментом в жизни христианина как раз и является тот факт, что за ним пристально наблюдают великие герои веры, жившие, страдавшие и умершие в свое время. Разве может кто-нибудь прекратить борьбу за величие и славу, когда на него взирают вниз такие герои и подвижники?

3. В жизни христианина есть помехи и неудачи. Да, нас окружает величие прошлого, но нам мешают наши грехи. Ведь ни один человек не станет взбираться на Эверест со складом громоздких и ненужных вещей, тянущих его вниз. Кто собирается ехать далеко, должен ехать налегке. Важный долг человека в жизни заключается в том, чтобы избавиться от ненужного и лишнего: привычек, удовольствий, потворствования своим слабостям, от тянущих назад воспоминаний. Мы должны стряхивать их с себя, как спортсмен сбрасывает тренировочный костюм, когда выходит на старт, и часто нам нужна для этого помощь Христа.

4. Христианин имеет в своем распоряжении средство, непоколебимое терпение. Автор употребил здесь греческое слово хупомоне, которое означает не терпение, с которым спокойно сидят, принимая вещи такими, какими они есть, а терпение, подчиняющее обстоятельства себе. Это не романтическая способность, дающая нам крылья для парения над трудностями и неприятностями. Это решимость неторопливая, но безотлагательная, с которой идут вперед и отказываются отклониться с избранного пути. Препятствия не могут сбить ее с толку, а упадок духа не отнимает у нее надежды. Это непоколебимое терпение неустанно ведет нас вперед, пока мы, наконец, не достигаем цели.

5. У христианина есть пример в жизни. Этот пример – Сам Иисус. Ради достижения поставленной перед Ним цели Он терпеливо вынес все: достичь эту цель – значило пойти на Распятие. Автор послания делает блестящее открытие: презревший стыд. Иисус был очень чувствителен; ни у кого не было когда-либо такого чувствительного сердца. Распятие было унизительной казнью, ей подвергали уголовников, преступников, в которых общество видело отбросы, подонков – и все же Он пошел на него. Филипп из Нери велит нам "презирать мир, презирать самих себя, и презирать сам факт, что мы презираемы". Если Иисус мог так терпеть, то мы тоже должны терпеть.

6. Христианин в жизни не одинок, с ним всегда пребывает Иисус. Иисус не только цель нашего паломничества, но и наш спутник в пути; Его мы должны встретить, и Он сопровождает нас к цели. Чудо жизни христианина заключается в том, что он идет к своей цели как бы в окружении святых, отрешившись от всего, кроме славы своей цели, и всегда вместе с Тем, Который уже прошел этот путь и достиг цели и теперь ждет нас там, чтобы приветствовать нас, когда мы тоже достигнем ее.

ОБРАЗЦЫ ДЛЯ СРАВНЕНИЯ (Евр. 12,3-4)

Автор послания употребляет два очень интересных слова, переведенные здесь как изнемочь и ослабеть душами. Эти слова Аристотель употребил для характеристики спортсмена, в изнеможении опускающегося на землю после того, как он миновал финишный столб. Таким образом, автор послания в действительности говорит: "Не опускайте руки раньше времени; не ослабляйте ваших усилий, прежде чем вы пройдете финишный столб". Для того, чтобы убедить в этом своих слушателей, он использует два довода.

1. Борьба христианства еще не стала борьбой не на жизнь, а на смерть. Когда автор говорит, что они еще не до крови сражались, он употребляет фразу, которой вожди Маккавеев призывали своих бойцов сражаться насмерть, сражаться до последнего. Заявляя, что они еще не до крови сражались, автор, по мысли Моффата, "не порицает их, а стыдит их". Когда люди вспомнят, что прошли подвижники веры прошлого, чтобы сохранить свою веру для нас, они несомненно не могут впасть в апатию или уклониться от конфликта.

2. Он призывает их сравнивать свои страдания со страданиями, вынесенные Иисусом. Он поступился Своей славой; Он родился в этот мир, со всеми его недостатками и слабостями, присущими человеческой жизни; Он столкнулся с враждебностью людей и Ему пришлось умереть на Кресте. Автор послания, собственно, говорит: "Как вы можете сравнивать страдания, которые выпадают на вашу долю, со страданиями, через которые прошел Он? Он вынес все ради вас, а что вы собираетесь сделать ради Него?"

В этих двух стихах автор ясно показывает, какой ценой было заплачено за христианскую веру: за нее было заплачено жизнью мучеников, за нее заплатил Своей жизнью Сын Божий. Нельзя попросту пренебречь тем, что было так дорого куплено. Такое наследие человек не может передать потомству запятнанным. В этих двух стихах заключен призыв к каждому христианину: "Покажи себя достойным жертвы, которую Бог и люди принесли ради тебя".

НАКАЗ ГОСПОДЕНЬ (Евр. 12,5-11)

А теперь автор послания приводит еще один довод, почему люди должны бодро переносить выпадающие им несчастья. Автор уже говорил, что их нужно переносить, потому что святые прошлых эпох перенесли их. Он говорил, что их нужно перенести потому, что они ничтожны в сравнении с теми, которые перенес Христос. А теперь он говорит, что тяжести и лишения жизни нужно переносить потому, что они ниспосланы Богом и без них жизнь человека не имела бы никакой ценности.

Отец всегда наказывает своего ребенка. Нельзя считать, что тот любит своего ребенка, кто позволяет делать все, что ему захочется; напротив, это показывает, что он для него не более, чем незаконнорожденный ребенок, к которому он не чувствует ни любви, ни ответственности. Мы подчиняемся наказаниям отца земного: власти, которая преходяща (пока мы достигнем зрелости) и, которая в лучшем случае, всегда содержит элемент деспотизма. Земному отцу мы обязаны нашей физической жизнью; сколь полнее должны мы подчиняться наказаниям Господа, Которому мы обязаны нашим бессмертным духом и Который, в Своей мудрости печется только о нашем величайшем благе.

В "Киропедии" Ксенофонта есть интересный отрывок. Дело касается спора о том, кто приносит миру больше пользы – человек, вызывающий у людей слезы, или человек, заставляющий людей смеяться. Аглаитид говорит: "Тот, кто заставляет своих друзей смеяться, как мне кажется, оказывает им значительно меньшую услугу, чем тот, кто вызывает у них слезы, и, если вы правильно взглянете на эту проблему, вы тоже поймете, что я говорю правду. Как бы там ни было, отцы воспитывают в своих сыновьях самообладание, заставляя их плакать, а учителя таким же способом запечатлевают в умах своих учеников хорошие уроки, и законы тоже направляют граждан на стопу справедливости, заставляя их плакать. Но можете ли вы утверждать, что те, которые заставляют людей смеяться, тоже либо оказывают пользу нашему телу, либо подготавливают наш мозг к лучшей организации наших личных или государственных дел?" Аглаитид считал, что именно человек, накладывающий наказания, действительно служит благу своих сограждан.

На тех, которые слышат этот отрывок впервые, он окажет, несомненно, двоякое впечатление, потому что отцовская власть, патриа потестас, имела огромное значение в древнем мире. По римскому праву отец имел абсолютную власть над своей семьей, и если сын его женился, абсолютная власть продолжала распространяться как на сына, так и на любого внука, который родится у сына. Все начиналось уже с момента родов. Римлянин-отец мог, по своему желанию, оставить новорожденного или отказаться от него. Он мог связать или бичевать своего сына; он мог продать его в рабство; он даже имел право убить или казнить его. Правда, когда отец намеревался сделать серьезный шаг по отношению к какому-либо члену своей семьи, он обычно созывал семейный совет из всех совершеннолетних лиц мужского пола, но он не был обязан делать это. Правда, в позднейшие времена общественное мнение не допустило бы, чтобы отец казнил сына, но это имело место еще в эпоху императора Августа. Римский историк Саллюстий приводит случай из эпохи заговора Катилиной. Катилина поднял мятеж против Рима; среди присоединившихся к нему был и Авл Фульвий, сын римского сенатора. Он был арестован, привезен назад в Рим и его собственный отец судил его. Он приговорил своего сына к смертной казни. В глазах патриа потестас сын римлянина никогда не становился совершеннолетним. Он мог делать государственную карьеру; он мог занимать высшую судебную должность; его могла почитать вся страна, но все это не имело никакого значения – он находился под прямой и абсолютной властью своего отца пока он жил. Таким образом, если когда-нибудь люди знали, что такое отцовский наказ: то такими людьми, во всяком случае, были римляне; и когда автор послания говорил о том, как земной отец наказывает своего сына, слушатели и читатели его хорошо знали, о чем он говорит.

Итак, автор послания заявляет, что мы должны смотреть на тяжелые испытания и лишения, выпадающие нам в жизни, как на наказание Божье, которое ниспослано не во вред нам, а для нашего окончательного и высшего блага. Для подтверждения своей посылки он приводит цитату из Притч. 3,11-12. Люди могут по разному относиться к наказаниям, ниспосланных им Богом.

1. Одни смиренно принимают их. Так поступали стоики. Они считали, что ничто в этом мире не происходит помимо воли Божьей, поэтому, утверждали они, не остается ничего иного, как принять их. Поступать как-либо иначе, все равно, что биться головой о "стенки" вселенной. Может быть, в этом и заключается принятие и высшая мудрость, но, в любом случае, это не имеет ничего общего с принятием отцовской любви, это лишь принятие отцовской власти. Это не смиренное, покорное принятие, а принятие человеком покоренным, побежденным.

2. Другие принимают наказание с мрачным чувством и желанием как можно скорее пройти через эти неприятности. Один знаменитый римлянин сказал однажды: "Я ничему не позволю затруднить мою жизнь". Человек, который так смотрит на наказание, принимает его вызывающе, а вовсе не благодарственно.

3. Иные принимают наказание с чувством жалости к себе, которое ведет к гибели, физической или духовной. Некоторые, попав в трудное положение, ведут себя так, как будто только их жестоко задела жизнь. Они всецело поглощены чувством жалости к себе.

4. Есть и такие, которые принимают наказание с возмущением. Как это не странно, римляне видели в те времена в народных и личных несчастьях месть богов. У Лукана читаем: "Счастлив был бы Рим, и благословенны были бы его жители, если бы боги прикладывали столько же сил, заботясь о людях, сколько они прикладывают, чтобы отомстить им". Тацит считал, что несчастья, обрушившиеся на римлян, доказывают, что боги больше озабочены наказанием людей, чем их безопасностью. Еще и сегодня есть люди, считающие Бога мстительным. Если что-либо происходит с ними самими, или с близкими им людьми, они вопрошают: "Чем я заслужил его?" таким тоном, чтобы подчеркнуть, что, по их мнению, это несправедливое наказание Божье. Им никогда не приходит в голову спросить: "Чему хочет научить меня и к чему хочет побудить меня Бог этим?"

5. И, наконец, есть такие, которые принимают наказание как от любящего Отца. Иероним высказал парадоксальную вещь, но истину: "Величайший гнев – это тот, когда Бог больше не гневается на нас, когда мы грешим". Тем самым оставляет нас в одиночестве, как неприкасаемых, париев. Христианин знает, что все, что происходит с ним идет от Бога-Отца, Который не причинит ему ничего, что вызывало бы у него безвинные слезы, и что человек должен принимать все это, чтобы стать лучше и мудрее.

Надо отказаться от чувства жалости к себе, от возмущения и мятежных жалоб, помня, что наказание Божье диктуется любовью и служит нашему благу.

ОБЯЗАТЕЛЬСТВА, ЦЕЛИ И ОПАСНОСТИ (Евр. 12,12-17)

Автор послания переходит к проблемам будничной жизни христиан. Он знает, что иногда человек обретает крылья, чтобы, подобно орлу, подняться ввысь, что иногда человек может без устали стремиться к достижению своей великой цели; но он также знает, что труднее всего идти изо дня в день вперед, не падая от усталости в обморок. И здесь он размышляет о каждодневной будничной борьбе, которую приходится вести христианину на своем пути.

1. Во-первых, его обязательства. В каждой церковной общине и в каждой церковной организации есть более слабые, которые могут сойти с пути истинного и оставить борьбу. Долг более сильных – вдохнуть свежие силы в опустившиеся руки и подкосившиеся ноги. Для передачи значение опустившиеся руки автор употребляет те же слова, что употреблены в Библии для характеристики детей Израиля в дни, когда они намеревались отказаться от тяжестей пути через пустыню и вернуться к удобствам и котлам с мясом в Египет.

В "Одах Соломона" есть описание свершений истинных слуг и проповедников:

Они утолили пересохшие губы,
И воспряли начавшим падать духом...
И ослабевшие члены
Они распрямили и встали.

Величайшая слава тому, что вдохновляет близкого к отчаянию человека и возвращает силы слабеющему. Чтобы помочь таким людям, мы должны наставить их на путь истинный. На христианине лежит двойная обязанность: долг по отношению к Богу и долг по отношению к собратьям. В "Свидетельстве Симона" (5,2.3) дано яркое описание обязанностей благочестивого человека: его сердце должно быть праведным в глазах Господа, а жизнь – благочестивой в глазах людей и тогда его будет любить Бог и будут любить люди.

Человек должен предстать пред Богом с чистым сердцем; с людьми он должен вести честный образ жизни. Долг христианина – наставить человека на истинный путь, собственным примером удерживать его на правильном пути, убрать у него с пути всевозможные камни преткновения, сделать дорогу легче для шатких ног. Человек должен отдать Богу свое сердце, а людям – свое служение и подавать им пример.

2. Во-вторых, цели, к которым должен идти христианин.

а) Его целью должен быть мир. На языке и в мировоззрении иудеев мир был не чем-то негативным а напротив, чем-то чрезвычайно положительным. Это было не только отсутствие забот и неприятностей. Мир означал две вещи.

Во-первых, он значил все, что содействует высшему благу человека. Как считали иудеи, высшее благо человека заключалось в том, чтобы повиноваться Богу. В Притчах Соломоновых сказано: "Сын мой! наставления моего не забывай, и заповеди мои да хранит сердце твое; ибо долготы дней, лет жизни и мира они приложат тебе". Христианин должен всегда стремиться к такому полному повиновению Богу, с которым жизнь обретает свое высочайшее счастье, высшее благо, полное совершенство, мир.

Во-вторых, мир значил для иудеев истинные отношения между людьми, причем под этим понимали полное отсутствие ненависти и заботу каждого человека об абсолютном благе своего соседа. Автор послания говорит: "Старайтесь жить вместе, как полагается христианам, в истинном единстве, которое исходит от жизни во Христе".

Человек должен искать мир, идущий от повиновения воле Божьей, который поднимает человеческую жизнь до высшего сознания и помогает установить правильные отношения с собратьями и жить в них.

Остается отметить еще одно: следует стремиться к достижению этого мира. Для этого нужно приложить усилия: это не происходит само собой. Этот мир – результат огромного физического и умственного труда и пролитого пота.

Людям даны дары Божий, они не подарены; их нужно завоевать; потому что они могут быть приняты лишь на определенных Богом условиях, величайшим из которых является повиновение Ему.

б) Его целью должна быть святость (хагиасмос). Слово хагиасмос происходит от того же корня, что и прилагательное хагиос, которое обычно переводится как святой. В основе этого слова лежит значение отличие и разделение. Хотя этот человек и живет в мире, святой всегда в определенном смысле отличен и отделен от мира. Он живет по иным, чем миряне, нормам, поведение его тоже отличается от поведения других. Он стремится к установлению хороших отношений с Богом. Святость – по определению Уэскотта, – это "подготовка войти в присутствие Бога". Жизнь христианина подчинена одной великой цели – войти в присутствие Божье.

3. Далее автор послания указывает на опасности, угрожающие христианскому образу жизни.

а) Это, во-первых, опасность не увидеть Господа, лишиться благодати Божьей. Употребленное автором слово можно передать словами неспособность поспевать за благодатью Божьей. Один из ранних греческих комментаторов Библии использует для толкования этого слова параллель с группой путешественников, снова и снова проверяющих: "Не потерялся ли кто-нибудь? Не отстал ли кто-нибудь, когда другие спешили вперед?" В Мих. 4,6 есть такие слова: "В тот день, говорит Господь, соберу хромлющее". Моффат переводит это так: "Я соберу отставших". Легко отстать, задержаться в пути, позволить пассивно вести себя, вместо того, чтобы идти вперед твердым шагом, и, тем самым, лишиться благодати Божьей. Ведь можно упустить каждую возможность. Благодать Божья дает нам возможность сделать себя и нашу жизнь такими, какими они должны быть. В своей жизненной спячке, в своей безумности, в своей неуверенности человек может упустить возможность, которую дает ему благодать Божия. Мы должны быть всегда на страже против этого.

б) Во-вторых, как сказано в Библии, опасность, чтобы какой горький корень, возникнув, не причинил вреда. Эта фраза восходит к Втор. 29,18, где говорится о людях, ходящих служить чужим богам, склоняющих других людей к этому и, оказывающих тем самым, дурное влияние на жизнь всего общества. Автор Послания к Евреям предостерегает против людей, оказывающих дурное влияние. Всегда есть люди, считающие христианские нормы жизни слишком жесткими и педантичными; всегда есть такие, которые не видят ничего зазорного в том, чтобы обратиться снова к мирским нормам жизни и поведения. Особенно это было распространено в эпоху раннего христианства. Церковь представляла в то время маленький остров, окруженный морем язычества, да и сами члены Церкви только что вышли из язычества, или, в лучшем случае, их родители. Было легко отпасть от веры и вернуться к старым нормам. Поэтому автор послания предупреждает против заразы мирского, которую иногда умышленно, иногда неосознанно, заносили в христианские общины.

в) Наконец, это опасность стать блудником или нечестивцем. Для нечестивца автор послания употребил греческое слово бабелос. У этого слова интересная история и значение. Им обозначали землю нечестивую, непосвященную, в противоположность земле освященной, посвященной. В древнем мире были свои религии, в которые могли войти лишь посвященные, принятые. И словом бабелос обозначали человека непосвященного и незаинтересованного, в противоположность благочестивому и преданному. Так, например, называли Антиоха Епифана, который поклялся уничтожить всякую истинную религию; так называли иудеев-отступников, отрекшихся от Бога. Уэскотт полагает, что этим словом обозначает человека, признающего только земное, для которого нет ничего святого и не испытывающего никакого благоговения перед потусторонним. Нечестивец не имеет никакого представления о существовании Бога и никакого интереса к вопросу о Его существовании. В своих мыслях, целях, наслаждениях он ограничивается исключительно земным и концентрирует свое внимание на нем. Мы должны тщательно заботиться о том, чтобы наше мировоззрение и область наших чувств не сузились до исключительно мирского, ибо этот путь нас неизбежно приведет к потере чести и чистоты.

Чтобы ярче проиллюстрировать свою мысль, автор послания приводит в пример Исава. Он сводит в одну две истории: Быт. 25,28-34; 27,1-39. Согласно первой, Исав, пришедший страшно голодным с поля, продал свое право первородства Иакову за часть еды, которую готовил последний. Во второй истории рассказывается о том, как Иаков искусно и хитро украл у Исава право первородства, выдав себя за него и получив, тем самым, от старого и слепого Исаака благословение, предназначавшееся Исаву, как старшему из двух сыновей. И когда Исав хотел получить благословение, которое лукаво заполучил Иаков, и узнал, что это теперь уже невозможно, он возвысил свой голос и заплакал.

Но за этой фразой скрывается больше, чем может показаться на первый взгляд. В легендах иудеев и в толкованиях раввинов Исав был представлен исключительно плотским человеком, ставящим потребности своей плоти превыше духовных. Согласно иудейской легенде, когда Иаков и Исав – они были близнецы, – еще находились в утробе матери, Иаков сказал Исаву: "Брат мой, впереди нас ждут два мира: мир сей и мир грядущий. В этом мире люди едят и пьют, торгуют и женятся, воспитывают сыновей и дочерей; но в мире грядущем всего этого не будет. Если хочешь, возьми себе этот мир, а я возьму мир грядущий". И Исав с готовностью согласился взять себе этот мир, потому что он не верил, что еще существует какой-то иной мир, мир грядущий. Согласно иудейской легенде, к тому дню, когда Иаков хитростью заполучил благословение Исаака, Исав уже совершил пять грехов: "...поклялся чужим богам, пролил невинную кровь, преследовал помолвленную девицу, отрицал жизнь грядущую и презрел свое первородство".

В истолковании иудеев Исав был исключительно плотским, чувственным человеком, не видевшим ничего, кроме грубых земных наслаждений. Каждый человек, поступающий так, продает свое первородство, ибо человек, отбрасывающий вечность, отбрасывает свое наследство.

Согласно Библии, Исав не мог переменить мыслей (отца). В греческом тексте употреблено слово метанойа, что в буквальном смысле значит изменение образа мыслей. Поэтому было бы лучше сказать, что Исав не мог переменить образ мыслей своего отца. Этим не сказано, что ему отныне было отказано в прощении Божьем; этим просто констатируется печальный факт, что определенные решения человек принимает раз и навсегда: они не могут быть изменены, и определенные последствия этих решений не может устранить даже Бог. Вот такой простой пример: если молодой человек лишится своей непорочности, а девушка – девственности, ничто не может вернуть их им. Выбор был сделан, решение было принято и оно необратимо. Бог может простить и Он хочет простить, но Он не может повернуть часы назад.

Человек должен помнить, что некоторые поступки в жизни необратимы. Если, подобно Исаву, мы выберем путь сего мира, и возведем плотское в качестве высшего блага, мы окажем предпочтение преходящим наслаждениям перед радостями вечности. Бог может и даже хочет простить, но совершается такое, чего больше уже никогда нельзя изменить. Есть определенные вещи, в которых человек не может изменить свой образ мыслей, а должен вечно придерживаться сделанного раз и навсегда выбора.

УЖАС СТАРОГО И СЛАВА НОВОГО (Евр. 12,18-24)

Этот отрывок – противоположность старого и нового, противопоставление закона, данного на горе Синай, и нового завета, который принес Иисус. До 12,21 звучит эхо истории о получении Моисеем закона на горе Синай. Объявление Господом завета Своего описано во Втор. 4,11-12 так: "Вы приблизились и стали под горою, а гора горела огнем до самых небес, и была тьма, облако и мрак. И говорил Господь к вам из среды огня". В Исх. 19,12-13 говорится о том, что народ не мог подойти и притронуться к этой страшной горе: "И проведи для народа черту со всех сторон, и скажи: берегитесь восходить на гору и прикасаться к подошве ее; всякий, кто прикоснется к горе, предан будет смерти; рука да не прикоснется к нему, а пусть побьют его камнями, или застрелят стрелою; скот ли то, или человек, да не останется в живых. Во время протяжного трубного звука, могут они взойти на гору". Во Втор. 5,23-27 рассказывается о том, что люди были настолько напуганы, услышав глас Божий, что просили Моисея пойти и принести им весть от Господа: "Если мы еще услышим глас Господа, Бога нашего, то умрем". Во Втор. 9,19 говорится о страхе Моисея, но автор Послания к Евреям связывает слова Моисея с моментом получения им завета, хотя (по библейскому тексту) Моисей произнес их после того, как спустился с горы и нашел народ свой поклоняющимся золотому тельцу. Весь отрывок до 12,27 вызывает в памяти историю заключения завета на горе Синай. Автор послания свел воедино все страшные места, чтобы подчеркнуть весь ужас происходившей сцены.

Из истории получения Моисеем закона на горе Синай автор подчеркивает три пункта:

1. Абсолютное величие Бога. Библия подчеркивает потрясающую мощь Бога и в ней вообще нет речи о любви.

2. Абсолютная недостижимость Бога. Путь к Богу просто закрыт: всякий, кто попытается приблизиться к Нему, должен умереть.

3. Абсолютный ужас перед Богом. Люди не испытывают ничего, кроме благоговейного страха перед Ним, боясь взглянуть на Него и даже услышать Его.

Но вот со 12,22 все становится иначе. В первой части отрывка – то, чего люди могут ждать в соответствии со Старым Заветом, заключенном Богом с народом Израиля – Бог, в одиноком могуществе, совершенно отделенный от людей, наводящий цепенящий ужас. Но христианам был принесен новый завет и новые отношения с Богом.

И автор Послания к Евреям приводит своего рода перечень нового великолепия и славы, ожидающих христиан.

1. Во-первых, их ждет новый небесный Иерусалим. Этот мир с его наглостью, страхами, тайнами и разделением проходит, и жизнь христиан строится по-новому.

2. Далее, тьмы ангелов ждут их в торжествующем соборе. Автор употребил слово панегирус (переведенное в Библии как торжествующий собор), означавшее радостный народный праздник в честь богов. Для греков это был радостный священный день, когда праздновали и радовались все. Христиан ждут такие небесные радости, что возрадовались даже ангелы.

3. Их ждут избранники Божий. Для их характеристики автор послания употребляет два различных слова. Во-первых, он называет их первенцами. Ну, а сын-первенец наследует имение и честь. И, кроме того, автор говорит, что их имена написаны на небесах. В древности цари вели списки верных им граждан. Таким образом, христиан ждут все те, кого почтил Господь и кого Он выделил среди Своих граждан.

4. Христиан там ждет Бог-Судия. Автор Послания к Евреям никогда не забывает, что, в конечном счете, христиане должны выдержать испытание Божье. Там ждет их слава, но благоговейный страх пред Богом остается. Новому Завету никогда не грозит опасность сколько-нибудь исказить идею Бога, сделать Его более сентиментальным.

5. Там ждут их, наконец, духи праведников, достигших совершенства, достигших свои цели. Когда-то праведники как бы окружали их шедших к своей цели, невидимым облаком, теперь же они сами причастятся их, присоединятся к ним. И они сами окажутся в числе тех, кто занесен в почетный список на небесах.

6. И, наконец, автор послания говорит, что Иисус был инициатором этого нового завета, сделавшем возможным эти новые отношения с Богом. Это Он, совершенный Первосвященник и совершенная жертва, сделал недоступное доступным, а сделал Он это ценой Своей крови. И, таким образом, отрывок заканчивается интересным противопоставлением крови Авеля и крови Иисуса. Когда был убит невинный Авель, кровь его на земле вызвала к мести (Быт. 4,10); когда же был убит безвинный Иисус, кровь Его открыла людям путь к примирению. Его жертва позволила человеку вступить в близкие отношения с Богом.

Когда-то люди испытывали ужас перед законом; их отношения с Богом характеризовались леденящим ужасом и недосягаемостью. Но после того, как пришел, жил и умер Иисус, Бог, Который был так далек, стал людям ближе и был открыт путь в Его присутствие.

ВЕЛИКОЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВО (Евр. 12,25-29)

Автор послания продолжает свои противопоставления, которые принимают уже характер предупреждения. Моисей принес на землю весть Божью, Его непреложные истины. Автор употребляет при этом слово хрематицеин, указывающее на то, что Моисей служил лишь передатчиком непреложных истин Божьих, рупором, через который говорил Бог, и все же человек, нарушивший эти заповеди, не избежал наказания. Моисею автор противопоставляет Иисуса. По отношению к Нему он употребил слово лалеин, подразумевающее непосредственно речь Самого Бога. Иисус был не просто инструментом, передававшим голос Божий, Он был голос Божий. Ну, а коль скоро это так, сколь вернее постигнет кара того, кто откажется повиноваться Ему? Коль скоро человек заслуживает проклятия за несоблюдение несовершенного послания-закона, сколь много больше заслуживает он его за нарушение совершенного Евангелия-завета? Именно потому, что Евангелие представляет собой полное откровение Божье, тот, кто слышит его, несет двойную и страшную ответственность; и осуждение его должно быть много большим, если он нарушит его.

Далее автор послания высказывает другую мысль. Когда людям был дан закон, земля содрогнулась: "Гора же Синай вся дымилась от того, что Господь сошел на нее в огне; и восходил от нее дым, как дым из печи, и вся гора сильно колебалась" (Исх. 19,18). "Пред лицем Господа трепещи, земля, пред лицем Бога Иаковлева" (Пс. 113,7). "Земля тряслась, даже небеса таяли от лица Божия" (Пс. 67,9). "Глас грома Твоего в круге небесном; молнии освещали вселенную; земля содрогалась и тряслась" (Пс. 76,19).

Но автор послания находит еще одно упоминание о содрогании земли в Агг. 2,6. В греческом переводе Ветхого Завета читаем: "Еще раз, – и это будет скоро, – Я потрясу небо и землю, море и сушу". Автор Послания к Евреям видит в этом уведомление о том дне когда наша земля погибнет и наступит новый век. В тот день будет разрушено все, что может быть поколебимо; целым и невредимым останется лишь то, что не может быть поколеблено, и в первую очередь – наши отношения с Богом.

Все может погибнуть; земля, как нам известно, может быть сорвана со своей орбиты и жизнь тоже может прекратиться, но одно остается неизменным вечно: отношение христиан к Богу.

Если это так, на нас возложена огромная ответственность. Мы должны почитать Бога с благоговением и служить Ему в страхе; ибо ничто не должно нарушить эти отношения, которые явятся нашим спасением, когда этот мир погибнет. И автор послания заканчивает одной из грозных цитат, которые он так часто обрушивает, как удары молнии, на своих читателей. Эту цитату он взял из Втор. 4,24. Моисей говорит, чтобы они никогда не забывали завета, заключенного с Богом, и не впали опять в идолопоклонство, потому что Бог – Бог ревнивый. Люди должны поклоняться только Ему, или же они увидят в Нем огонь истребляющий. Автор послания как бы говорит: "У вас есть выбор: оставаться непреклонно верными Богу и в день, когда вселенная будет сотрясена и разрушена до основания, ваши отношения с Ним останутся надежными и безопасными; или обманывать Его, и тогда Бог, Который мог бы быть вашим спасением, станет для вас разрушительным истребляющим огнем". Это мрачная мысль, но в ней заключена извечная истина: человек неверный Богу, теряет все. Во времени и в вечности имеет значение лишь верность Богу.


← предыдущая   •   все главы   •   следующая →