Толкования Иоанна Златоуста на евангелие от Иоанна 7 глава

БЕСЕДА 48

«После сего Иисус ходил по Галилее. Приближался праздник Иудейский – поставление кущей» (Ин. 7:1, 2).

1. Ревнивость иудеев и неверие родственников Иисуса Христа. – 2. Иаков, брат Господень, первый епископ иерусалимский. – 3. Нужно подражать кротости и благости Иисуса Христа. – Нужно терпеливо сносить насмешки, неправды и оскорбления. – Гнев и его последствия. – Средства против него.

1. Нет ничего хуже зависти и злобы. Чрез них смерть вошла в мир. Когда диавол увидел человека в чести, то не вынес его благоденствия и сделал все, чтобы погубить его. Да и везде от этого корня можно видеть такой плод. Так и Авель убит: так и Давид едва не погиб; так и многие другие праведники. Также сделались христоубийцами и иудеи, на что и указал евангелист словами: «После сего Иисус ходил по Галилее», потому что не имел власти «по Иудее ходить, потому что Иудеи искали убить Его». Что ты говоришь, блаженный Иоанн? Не имел власти Тот, кто мог делать все, что хотел? Кто сказал: «кого ищете» (Ин. 18:4), и тем отбросил их назад, кто мог присутствовать и не быть видимым, – Тот не имел власти? Как же Он после явился между ними и среди храма, во время праздника, при народном собрании, и в присутствии убийц беседовал с ними о том, что наиболее их раздражало? Этому и они удивлялись, говоря: «не Тот ли это, Которого ищут убить? Вот, Он говорит явно, и ничего не говорят Ему» (ст. 25, 26). Что же это за загадочные слова? Нет, евангелист сказал это не с тем, чтобы мы сочли его слова загадочными, но чтобы показать, что Христос обнаруживал и свойства божества и свойства человечества. Таким образом, когда он говорит, что Христос не имел власти, то выражается о Нем, как о человеке, так как Он многое делал и по‑человечески; а когда говорит, что Он стоял среди их, и они не удержали Его, то, очевидно, указывает на силу Его божества. Они и убегал, как человек и являлся, как Бог, будучи истинно тем и другим. Что злоумышленники не могли удержать Его, когда Он был среди них, это показывало Его неодолимость и непобедимость; а что Он уклонялся, этим подтверждал Он Свое воплощение и удостоверял в нем, чтобы ничего не могли сказать ни Павел Самосатский, ни Маркион, ни зараженные их недугом. Итак, этим Он заграждает уста всем. «После сего был праздник Иудейский – поставление кущей». Выражение: «после сего» означает не другое что, как то, что (евангелист) для краткости опустил много времени, протекшего между двумя событиями. И это видно из того, что, когда Христос сидел на горе, тогда был праздник Пасхи (Ин. 6:3, 4), а теперь (евангелист) упоминает о празднике Кущей. Таким образом, из событий в течение пяти месяцев он ни о чем другом нам не рассказал и ничего иного не передал, кроме чуда над хлебами и беседы к народу, евшему хлебы. Между тем Христос постоянно совершал чудеса и беседовал не только днем и вечером, но часто и ночью. Так, например, ученикам, по сказанию всех евангелистов, Он предстал ночью. Отчего же они опустили те события? Оттого, что невозможно было всего пересказать. К тому же они старались особенно говорить о том, из‑за чего могло возникнуть со стороны иудеев какое‑либо порицание или противоречие. Событий, подобных тем (которые опущены), было много, и потому евангелисты, написав много раз, что Христос и больных исцелял, и мертвых воскрешал, и возбуждал удивление, иногда об этом и не говорят. Но когда им предстояло говорить о чем‑либо необычайном, или рассказывать что‑нибудь такое, что могло бы, по‑видимому, служить для Него порицанием, об это они повествуют. Так, вот и теперь евангелист замечает, что братья Его не веровали в Него, хотя в этом обстоятельстве заключается не мало поносного для Него. Подлинно достойно удивления правдолюбие евангелистов, как они не стыдятся говорить о том, что, по‑видимому, служит к поношению Учителя, и даже стараются больше повествовать об этом, чем о чем‑либо другом. Потому‑то теперь и Иоанн, пройдя молчанием многие – и знамения, и чудеса, и беседы Христовы, тотчас приступил к следующему. «Тогда», говорит, «братья Его сказали Ему: выйди отсюда и пойди в Иудею, чтобы и ученики Твои видели дела, которые Ты делаешь» (ст. 3). «Ибо никто не делает чего‑либо втайне, и ищет сам быть известным. Яви Себя миру. Ибо и братья Его не веровали в Него» (Ин. 7:4, 5). Какое же, скажешь, здесь неверие, когда они просят Его творить чудеса? Даже и очень большое. Неверие выражается и в их словах, и в их смелости, и в их неуместном дерзновении. Они думали, что им, как родственникам, можно свободно говорить с Ним. Их просьба, по‑видимому, дружеская, но в словах много обидного: ими они упрекают Его и в малодушии и в славолюбии. Сказав: «никто не делает чего‑либо втайне», они тем обвиняют Его в малодушии и вместе выражают подозрение к Его делам, а присовокупив: «ищет быть известным», упрекают в славолюбии.

2. Но ты обрати внимание на силу Христову. Из числа говоривших это один был впоследствии первым иерусалимским епископом, именно блаженный Иаков, о котором и Павел говорит: «другого же из Апостолов я не видел [никого], кроме Иакова, брата Господня» (Гал. 1:19). Говорят также, что и Иуда сделался достойным удивления. Хотя они и присутствовали в Кане, когда вода была претворена в вино, однако же от того не приобрели еще никакой пользы. Отчего же у них такое неверие? От худого расположения души и зависти: сродникам знаменитым как то обыкновенно завидуют сродники не столько знаменитые. Кого же они здесь называют учениками? Народ, следовавший за Христом, а не двенадцать (апостолов). Что же Христос? Смотри, как кратко Он отвечал. Не сказал: вы кто таковы, что даете Мне такие советы и учите Меня? А что? «Мое время еще не настало» (ст. 6). Мне кажется, здесь Он намекает и на нечто другое. Быть может, они из зависти замышляли даже предать Его иудеям, а потому, обнаруживая это, Он и говорит: «Мое время еще не настало», т. е. время креста и смерти. Зачем же прежде времени вы торопитесь убить Меня? «А для вас всегда время». Как бы так говорил: хотя бы вы постоянно обращались с иудеями, они не умертвят вас, потому что вы ревнуете о том же, о чем и они; а Меня они готовы немедленно убить. Таким образом, для вас всегда есть и время – не подвергаясь опасности, обращаться с ними; а для Меня время будет тогда, когда настанет время креста, когда Мне нужно будет умереть. А что Он действительно это разумеет, видно из следующих затем слов: «вас мир не может ненавидеть» (ст. 7). Как он может ненавидеть тех, кто одного с ним желает и одного домогается? «А Меня ненавидит, потому что Я свидетельствую о нем, что дела его злы», т. е. Меня ненавидит за то, что Я укоряю и обличаю. Научимся отсюда удерживаться от гнева и не сердиться, когда нам что‑либо советуют и люди незначительные. Если Христос с кротостью перенес совет людей неверовавших, которые советовали то, чего не следовало советовать, и советовали не от доброго расположения, то какое мы получим прощение, мы – земля и пепел, если будем негодовать на советников, когда они хотя немного ниже нас, считая их советы недостойными нас? Вот смотри, с какою кротостью Христос отстраняет от Себя их обвинение. На их слова: «яви Себя миру», Он говорит: «вас мир не может ненавидеть, а Меня ненавидит», и этим уничтожает их обвинение. Не только, говорит, Я не ищу славы у людей, но и непрестанно обличаю их, хотя и знаю, что это рождает ненависть ко Мне и готовит мне смерть. Когда же, скажешь, Он обличил? Но когда же и переставал обличать? Не говорил ли Он: «не думайте, что Я буду обвинять вас пред Отцем: есть на вас обвинитель Моисей» (Ин. 5:45); еще: «знаю вас: вы не имеете в себе любви к Богу» (Ин. 5:42); и еще: «как вы можете веровать, когда» от человек «принимаете славу, а славы, которая от Единого Бога, не ищете» (Ин. 5:44)? Видишь ли, как всем этим Он показал, что ненависть к Нему происходила от Его открытых обличений, а не от нарушения субботы? А для чего Он посылает их на праздник, говоря: «вы пойдите на праздник; а Я еще не пойду» (ст. 8)? Чтобы показать, что Он не нуждается в них и не хочет, чтобы они льстили Ему, и что Он дозволяет им соблюдать иудейские обряды. Но как же, скажешь, Он пошел на праздник, когда прежде сказал: «не пойду»? Он не просто сказал: «не пойду», но прибавил: теперь, т. е. вместе с вами: «потому что Мое время еще не исполнилось». Но ведь Он имел быть распят в следующую Пасху, – почему же бы и Ему не идти? Если же не пошел потому, что еще не настало Его время, то следовало бы и совсем не ходить. Но Он пошел не для того, чтобы пострадать, а чтобы преподать им учение. Зачем же тайно? Мог Он, конечно, пойти и явно и быть среди иудеев и удержать их неистовое нападение, что нередко и делал; но Он не хотел так действовать всегда. Если бы Он пришел явно и опять поразил их слепотою, то этим яснее выказал бы Свое божество, и еще более открыл бы его, чего пока не следовало делать. Но так как они (Его братья) думали, что Он остался по малодушию, то (Своим появлением на праздник) Он, напротив, показывает то, что Он, наперед зная время в которое пострадает, с наступлением этого времени, вполне охотно пойдет во Иерусалим. Мне, впрочем, кажется, что в словах: «вы пойдите» Он высказывает и такую мысль: не думайте, что Я принуждаю вас против воли оставаться со Мной; а в следующих затем: «Мое время еще не исполнилось» показывает, что Ему надлежало еще совершать и чудеса и говорить беседы, чтобы и больше уверовало народа и тверже стали ученики, видя дерзновение Учителя и все, что Он претерпел.

3. Научимся же из сказанного уступчивости и кротости Спасителя: «научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем» (Мф. 11:29), – и отвергнем всякую гневливость. Восстанет ли кто против нас, – мы будем смиренны. Станет ли кто поступать с нами нагло, – мы будем услужливы. Будет ли кто язвить и терзать нас насмешками и ругательствами, – не будем отвечать тем же, чтобы мщением за себя не погубить себя. Гнев есть зверь, зверь жестокий и лютый. Чтобы укротить его, будем припевать себе стихи из божественного Писания и говорить: «прах ты» и «пепел» (Быт. 3:19; 18:27), и: «что гордится земля и пепел» (Сир. 10:9), также: «движение гнева есть падение для человека» (Сир. 1:22), и еще: «муж гневливый не благовиден» (Прит. 11:25). Подлинно нет ничего хуже, ничего безобразнее гневного лица; если же – лица, то тем более – души. Как тогда когда разрывают грязь, обыкновенно бывает зловоние, так и тогда, когда душа возмущается гневом, появляется великое безобразие. Но не могу, скажешь, вынести поношения от врагов. Отчего же, – скажи? Если враг сказал правду, то, еще прежде его, тебе самому следовало бы укорить себя, и ты должен благодарить его за обличение; если же ложь, не обращай на то внимания. Он назвал тебя нищим, – посмейся этому. Назвал низким или бессмысленным, – пожалей о нем, потому что, кто скажет «брату своему: «безумный», подлежит геенне огненной» (Мф. 5:22). Итак, когда кто станет поносить тебя, помысли о том наказании, которому он подлежит, – и не только не будешь гневаться, но и прольешь слезы. Никто не сердится на одержимых лихорадкой или горячкой, но все жалеют о подобных людях и плачут. А такова и душа разгневанная. Если же хочешь и отомстить, смолчи, – и тем нанесешь врагу смертельный удар. Если же будешь отвечать на укоризну укоризною, то зажжешь огонь. Но присутствующие, скажешь, будут обвинять в малодушии, если стану молчать. Не в малодушии будут обвинять, а подивятся любомудрию. Если же ты, подвергшись поношению, станешь огорчаться, то чрез это будешь поносить сам себя, потому что заставишь думать, что сказанное о тебе справедливо. Отчего, скажи мне, богач смеется, кода слышит, что его называют нищим? Не оттого ли, что не сознает за собою нищеты? Так и мы, если на бранные слова будем отвечать более смехом, чрез то представим величайшее доказательство, что мы не сознаем за собою того, в чем укоряют нас. Притом же, доколе нам бояться суждений людских? Доколе презирать общего всем Владыку и прилепляться к плоти? «Если между вами зависть, споры и разногласия, то не плотские ли вы» (1 Кор. 3:3)? Будем же духовными и обуздаем этого страшного зверя. Между гневом и бешенством, нет никакого различия; гнев есть тоже беснование, только временное, или даже и хуже беснования. Бесноватый может еще получить прощение; а гневающийся подвергнется тысяче мучений, как добровольно стремящийся в бездну погибели. Да и прежде будущей геенны, он уже здесь терпит наказание, так как во всю ночь и во весь день носит в помыслах души своей непрестанное смятение и незатихающую бурю. Итак, чтобы избавиться и наказания в жизни настоящей и мучения в будущей, отринем эту страсть и будем выказывать всякую кротость и уступчивость. Чрез это мы обретем покой нашим душам и здесь и в царствии небесном, которого и да сподобимся все мы, по благодати и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, чрез Которого и с Которым Отцу, со Святым Духом, слава ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА 49

«Сие сказав им, остался в Галилее. Но когда пришли братья Его, тогда и Он пришел на праздник не явно, а как бы тайно» (Ин. 7:9, 10).

1. Иисус Христос поступал иногда по человечески, чтобы дать нам наглядный пример. – 2. Объявление Им о своем равенстве Богу‑Отцу и ярость иудеев. – 3. Обвинение Его в нарушении субботы. – Значение добродетели в этой и будущей жизни.

1. Когда Христос совершал что‑либо, как человек, то совершал не для уверения только в Своем воплощении, но и для научения нас добродетели. Если бы Он всегда поступал, как Бог, то откуда могли бы мы узнать, что нам должно делать в затруднительных обстоятельствах? Если бы, например, и в настоящем случае, когда иудеи дышали убийством, Он вдруг предстал среди них и удержал их порыв, и если бы так поступал всегда, то мы, не имея возможности сделать тоже, между тем находясь в подобных обстоятельствах, откуда могли бы узнать, как нам должно поступить? Следует ли тотчас же умереть, или нужно что‑нибудь предпринять, чтобы придать делу благоприятный оборот? Итак, поскольку мы, не имея равных (с Ним) сил, не знали бы, что нам делать в трудных обстоятельствах, то Он Своим примером научает нас и этому. «Сие», сказано, «сказав им» Иисус «остался в Галилее. Но когда пришли братья Его, тогда и Он пришел не явно, а как бы тайно». Слова: «пришли братья Его» показывают, что Он не хотел идти с ними. Поэтому и остался там, где был, и не явил Себя, хотя братья некоторым образом и побуждали Его к тому. Но отчего Он, беседовавший всегда явно, теперь идет на праздник как бы тайно? (Евангелист) не сказал: тайно, но: «как бы тайно», – оттого, что надлежало через это научить нас устраивать наши дела. А кроме того, не все равно было для Него – явиться ли среди иудеев в то время, когда они кипели и пламенели от гнева, или после, при окончании праздника. «Иудеи же искали Его на празднике и говорили: где Он» (ст. 11)? Прекрасные поистине дела у них в праздничные дни! Порываются к убийству и совещаются на празднике схватить Его. Так говорят они и в другом месте: «как вы думаете? не придет ли Он на праздник» (Ин. 11:56)? и здесь: «где Он»? От чрезмерной ненависти и вражды не хотели назвать Его по имени. Великое уважение к празднику, великое благоговение! Хотели уловить Его в самый праздник. «И много толков было о Нем в народе» (ст. 12). Мне кажется, что их раздражало самое место совершения чуда, и что они в одно и то же время и свирепели и боялись, но не столько негодовали из‑за прежнего чуда, сколько опасались, чтобы Он не совершил чего‑либо подобного. Но вышло совсем иначе: они сами, против воли, сделали Его известным. «Одни говорили, что Он добр; а другие говорили: нет, но обольщает народ» (ст. 12). Первое, я думаю, – мнение народа, а последнее – князей и священников, потому что клеветать было свойственно их зависти и злобе. «Обольщает», говорят, «народ». Но каким образом, скажи мне? Разве Он совершает чудеса призрачные, а не действительные? Но опыт свидетельствует противное. «Никто не говорил о Нем явно, боясь Иудеев» (ст. 13). Видишь ли, начальники – люди развращенные, а подначальные хотя и здраво судят, но лишены надлежащего мужества, которого преимущественно недостает у народа? «Но в половине уже праздника вошел Иисус в храм и учил» (ст. 14). Чрез промедление Он сделал их внимательнее. Те, которые искали Его в первые дни праздника и говорили: «где Он»? теперь, увидев Его неожиданно перед собою, смотри, как поспешили к Нему и старались внимать Его словам, – и те, которые называли Его добрым, и те, которые не считали таким, – одни, чтобы получить пользу и подивиться, другие, чтобы схватить Его и задержать. Говорили же они: «обольщает народ», вследствие Его учения о догматах, так как не понимали того, что Он говорил; а – «Он добр», вследствие Его чудес. Итак, Он предстал пред ними, после того как утишил их ярость, чтобы они внимательно могли выслушать Его слова, когда гнев не заграждал уже их слуха. Чему Он учил, евангелист того не сказал; говорит только, что Он учил дивно, что пленил их и произвел в них перемену: такова была сила Его слов! Те, которые говорили: «обольщает народ», теперь, переменившись в своих мыслях, дивились Ему и потому говорили: «как Он знает Писания, не учившись» (ст. 15)? Видишь ли, как евангелист показывает, что и здесь их удивление было полно злобы? Не сказал, что они дивились учению, или что принимали слова Его; но просто: «дивились», т. е. приходили в изумление и в недоумении говорили: «откуда у Него это» (Мк. 6:2)? Между тем это недоумение должно было привести к сознанию, что в Нем не было ничего человеческого. Но так как этого они не хотели исповедать, но ограничивались только удивлением, то послушай, что говорит сам Христос: «Мое учение – не Мое» (ст. 16). Опять отвечает на их тайную мысль, обращая их к Отцу и желая тем заградить им уста. «Кто хочет творить волю Его, тот узнает о сем учении, от Бога ли оно, или Я Сам от Себя говорю» (ст. 17). Эти слова значат вот что: отриньте от себя злобу, гнев, зависть и ненависть, которую напрасно питаете против Меня, и ничто не помешает вам познать, что Мои слова – поистине слова Божии. Теперь эти страсти омрачают вас и искажают в вас правильное и светлое суждение. А если исторгнете их из себя, то уже не будете подвергаться этому. Но Христос так не сказал, потому что этим слишком уязвил бы их; а все это прикровенно выразил в словах: кто творит волю Его, «тот узнает о сем учении, от Бога ли оно, или Я Сам от Себя говорю», т. е., или Я возвещаю что‑либо чуждое, и новое, и противное, потому что выражение: «от Себя» всегда употребляется в следующем значении: Я не говорю ничего неугодного Богу, но чего хочет Отец, того – и Я. Если «кто волю Его» творит, «тот узнает о сем учении». Что значит: если кто волю Его творит? Значит: если кто любит жизнь добродетельную и хочет быть внимательным к пророчествам, чтобы видеть, сообразно ли с ними Я говорю, или нет, тот уразумеет силу Моих слов.

2. Как же (Его учение есть) Его и не Его? Он не сказал: это учение не Мое, но сказав прежде: «Мое», и таким образом усвоив его Себе, потом уже присовокупил: «не Мое». Как же одно и тоже может быть и Его и не Его? Его, потому что Он говорил не как наученный; не Его, потому что оно было учение Отца. А как же Он говорит: все Отчее – Мое, и все Мое – Отчее (Ин. 17:10)? Если оно потому не Твое, что оно Отчее, то те слова (все Отчее – Мое) будут ложны, так как поэтому самому оно должно быть Твое. Но слова: «не Мое» весьма ясно показывают, что Его учение и учение Отца – одно и тоже. Он как бы так говорил: (Мое учение) ничуть не отлично (от учения Отца), как учение другого (лица). Хотя во Мне ипостась и другая, но Я и говорю и делаю так, что нельзя подумать, будто Я говорю и делаю что‑либо отличное от Отца: Я говорю и делаю тоже самое, что – и Отец. Потом присовокупляет и другое неопровержимое умозаключение, выставляя на вид нечто человеческое и научая примером из обыкновенной жизни. Что же это такое? «Говорящий сам от себя ищет славы себе» (ст. 18), т. е., кто хочет ввести свое какое‑либо учение, – хочет не для чего другого, как для того, чтобы чрез то приобрести себе славу. Если же Я не хочу снискивать Себе славу, то для чего Мне желать вводить Свое какое‑либо учение? «Говорящий сам от себя», т. е. высказывающий нечто свое и отличное, говорящий для того, чтобы приобрести себе славу. Если же Я ищу славы Пославшего Меня, то для чего Я стал бы учить другому? Видишь ли, что была некоторая причина, почему Он и там говорил, что не делает ничего сам от Себя (Ин. 5:30)? Какая же это причина? Та, чтобы уверить, что Он не ищет славы у людей. По этой же причине, говоря о Себе смиренно, Он произносит: Я ищу славы Отца, и таким образом везде хочет убедить их, что Он не желает славы (человеческой). А почему Он выражается смиренно, на это много есть причин, как то: чтобы не подать о Себе мысли, что Он не рожден или богопротивен, чтобы уверить, что Он облечен плотью, чтобы снизойти к немощи слушателей, чтобы научить людей быть скромными и не говорить о самих себе ничего великого. Когда же Он выражается о Себе возвышенно, то на это можно найти только одну причину – величие Его естества. Но если (иудеи) соблазнились и тем, что Он сказал: «прежде нежели был Авраам, Я есмь» (Ин. 8:58), то чего не случилось бы с ними, если бы они постоянно слышали речи возвышенные? «Не дал ли вам Моисей закона? и никто из вас не поступает по закону. За что ищете убить Меня» (ст. 19)? Какую, скажешь, связь, или что общего имеют эти слова с преждесказанными?

Два обвинения возводили на Него иудеи: одно, что разорял субботу, другое, что Бога называл Отцом Своим, делая Себя равным Богу. А что это было не их мнение, а мысль Его самого, и что Он называл Бога Своим Отцом не так, как другие, но в смысле отличном и особенном, это видно из следующего. Многие часто называли Бога своим Отцом, например: «не один ли у всех нас Отец? Не один ли Бог сотворил нас» (Мал. 2:10)? Однако же от этого люди не были равны Богу. Потому‑то, слыша эти слова, (иудеи) и не соблазнялись. Притом, как тогда, когда они говорили, что Он не от Бога, Он неоднократно вразумлял их и как оправдывал Себя в нарушении субботы, так и теперь, если бы то было их мнение, а не мысль Его самого, Он исправил бы его и сказал: зачем вы считаете Меня равным Богу, – Я не равен. Но Он ничего такого не сказал, а даже напротив и дальнейшими совами доказал, что Он равен Богу. Слова: «как Отец воскрешает мертвых и оживляет, так и Сын» (Ин. 5:21); и: «дабы все чтили Сына, как чтут Отца» (Ин. 5:23); и: «что творит Он, то и Сын творит также» (Ин. 5:19), – все эти слова доказывают Его равенство. И о законе Он также говорит: «не думайте, что Я пришел нарушить закон или пророков» (Мф. 5:17). Так Он обыкновенно исторгает из их ума несправедливые о Нем мнения. Здесь же не только не опровергает мнения о равенстве Его с Отцом, но еще и утверждает его. Поэтому же и в другом месте, когда они сказали: «делаешь Себя Богом» (Ин. 10:33), Он не отверг этого мнения, а напротив подтвердил, сказав: «чтобы вы знали, что Сын Человеческий имеет власть на земле прощать грехи, – тогда говорит расслабленному: встань, возьми постель твою, и иди» (Мф. 9:6). Итак, сначала Он говорил против того их обвинения, что Он делает Себя равным Богу, показывая, что Он не только не богопротивен, но и говорит одно и тоже и учит тому же самому, чему и Бог. А теперь Он уже приступает к обвинению в нарушении субботы, говоря: «не дал ли вам Моисей закона? и никто из вас не поступает по закону»? Он как бы так говорил: закон предписывает: «не убивай», а вы убиваете и еще обвиняете Меня, как преступающего закон! А почему Он сказал: «никто»? Потому, что все искали Его убить. Если же Я, говорит, и нарушил закон, то для спасения человека; а вы преступаете его для злодеяния. Если Мой поступок и был нарушением закона, то он совершен для спасения, и вам, которые преступаете важнейшие заповеди, не следовало судить Меня, потому что ваше преступление есть разрушение всего закона. Вслед затем Христос вступает с ними в состязание; и хотя много беседовал об этом и прежде, но тогда возвышеннее и согласно с Своим достоинством, а теперь смиреннее. Почему же так? Потому, что не хотел часто раздражать их: теперь они и без того пламенели гневом и порывались к убийству. Поэтому Он и старается убедить и успокоить их двумя следующими доводами: во‑первых, обличает их дерзкое покушение, говоря: «за что ищете убить Меня», и присовокупляя с кротостью: «Человека, сказавшего вам истину» (Ин. 8:40); а во‑вторых, показывает, что они, дыша убийством, недостойны судить другого. Но ты обрати внимание на смирение, с каким спрашивает Христос, и на дерзость, с какою они отвечают. «Не бес ли в Тебе? кто ищет убить Тебя» (ст. 20)? Это – слова гнева и ярости, вылившиеся из их души, потерявшей всякий стыд и крайне смущенной от неожиданного обличения в том, о чем они думали. Как разбойники, распевающие во время своих замыслов, когда хотят застать врасплох того, против кого злоумышляют, делают это молчаливо, так – и иудеи. Но Христос не обличает их за это, чтобы не сделать их еще более безстыдными, и опять начинает оправдываться в нарушении субботы, заимствуя Свои доводы против них от закона.

3. И смотри, как премудро! Нисколько не удивительно, говорит, что вы не слушаете Меня. Вы не слушаете и закона, которому, как вам кажется, вы повинуетесь и который считаете данным от Моисея. Поэтому ничего нет странного, если вы не внимаете Моим словам. Так как они говорили: «с Моисеем говорил Бог; Сего же не знаем, откуда Он» (Ин. 9:29), то Он показывает, что они оскорбляли и Моисея. Он дал закон, а между тем они не слушали закона. «Одно дело сделал Я, и все вы дивитесь» (ст. 21). Смотри: когда Ему нужно оправдываться и опровергать возводимое на Него обвинение, Он не упоминает об Отце, но выставляет Свое лицо. «Одно дело сделал Я». Этим хочет показать, что не совершить того дела значило бы нарушить закон, что есть многое, что выше закона, и что Моисей допустил заповедь вопреки закону и в то же время высшую, чем закон. Обрезание выше субботы, хотя оно не установлено законом, а перешло от отцов. А Я совершил дело, которое выше и превосходнее даже обрезания. Далее не упоминает о заповеди закона, т. е. о том, что священники нарушают субботу, как сказал об этом выше, но (говорит) с большею силой. Выражение же: «дивитесь» значит: смущаетесь, тревожитесь. Если закону надлежало быть совершенно неизменным, то обрезание не было бы выше его. Он не сказал также: Я совершил дело важнее, чем обрезание; но обличает их сильнее, говоря: «если принимает человек обрезание» (ст. 23). Видишь ли, что закон тогда преимущественно и остается в своей целости, когда Христос нарушил его? Видишь ли, что нарушение субботы есть соблюдение закона, так что если бы не была нарушена суббота, то чрез это по необходимости был бы нарушен закон? Значит и Я не нарушил закон. И не сказал: вы гневаетесь на Меня за то, что Я совершил дело большее, чем обрезание; но, высказав только Свое дело, предоставил им на суд, не важнее ли обрезания всецелое здравие. У вас, говорит, нарушается закон для того, чтобы человек получил знак, нимало не способствующий здоровью; и между тем, когда человек избавляется от столь тяжкой болезни, вы досадуете и негодуете. «Не судите по наружности» (ст. 24). Что значит – «по наружности»? Моисей пользуется у вас большим уважением; но вы произносите суд, основываясь не на достоинстве лица. А на существе дел: это значит судить справедливо. Почему никто не обвинял Моисея? Почему никто не восставал против его повеления нарушать субботу ради заповеди, отвне привнесенной в закон? Между тем Моисей допускает, что та заповедь (о обрезании) выше его собственного закона, – заповедь, которая установлена не законом, а привнесена отвне (что особенно удивительно); а вы, не будучи законодателями, сверх меры защищаете закон и мстите за него. Но Моисей, повелевший нарушать закон ради заповеди незаконной, заслуживает веры более вас. Словами: «всего человека» (ст. 23) Христос показывает, что обрезание приносило только часть здравия. Какое же здравие от обрезания? Всякая душа, сказано, которая не обрежется, погубится (Быт. 17:14). А Я восставил (от одра) не отчасти только больного, а совершенно расслабленного. Итак, «не судите по наружности». Будем уверены, что это сказано не жившим только тогда, а и нам, чтобы мы ни для чего не нарушали справедливости, но все для нее делали. Нищ ли кто, или богат, мы не должны обращать внимания на лица, но обязаны исследовать их дела. «не потворствуй», сказано, «бедному в тяжбе его» (Исх. 23:3). Что это значит? Значит: не преклоняйся и не смягчайся, если несправедливо будет поступать и нищий. Если же не должно быть пристрастным к нищему, то гораздо более – к богатому. Это говорю я не к судьям только, но и ко всем людям, чтобы они нигде не нарушали справедливости, но везде соблюдали ее свято. «Возлюбил», сказано, «правду» Господь, «и возненавидел беззаконие» (Пс. 44:8; 10:5). Не будем же ненавидеть свои души, не будем любить неправду. Прибыли от нее и теперь, без сомнения, мало или вовсе нет, а в будущем – много вреда. А лучше сказать, мы и теперь не можем наслаждаться от нее удовольствием. Когда мы живем в роскоши со злою совестью, то не наказание ли и не мучение ли это? Возлюбим же справедливость не будем никогда преступать этого закона. Какой плод принесет нам настоящая жизнь, если отойдем без добродетели? Что там за нас будет предстательствовать? Дружба ли, родство ли, или чье‑либо благоволение? Но что я говорю о чьем‑либо благоволении? Хотя бы мы имели отцом Ноя, или Иова, или Даниила, – и это нисколько не поможет нам, если нам будут изменять наши собственные дела. Нам только одно нужно – добродетель души. Она в состоянии будет спасти нас и избавить от вечного огня. Она введет нас в царство небесное, которого и да сподобимся все мы, по благодати и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, чрез Которого и с Которым Отцу, со Святым Духом, слава ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА 50

«Тут некоторые из Иерусалимлян говорили: не Тот ли это, Которого ищут убить? Вот, Он говорит явно, и ничего не говорят Ему: не удостоверились ли начальники, что Он подлинно Христос? Но мы знаем Его, откуда Он» (Ин. 7:25‑27).

1. Споры иудеев касательно Иисуса Христа. – 2. Иисус Христос изобличает их и доказывает, что они намеренно отвергают Его, зная, что Он есть Мессия. – 3. Он предсказывает о своей смерти. – Благотворительность к бедным и наказание тем, кто не совершают ее.

1. В божественном Писании ничего не сказано без цели, так как все изречено Духом Святым. Потому мы должны все тщательно исследовать. Часто и по одному в нем слову можно дойти до целой мысли, как, например, и в предложенном ныне месте. Многие «из Иерусалимлян говорили: не Тот ли это, Которого ищут убить? Вот, Он говорит явно, и ничего не говорят Ему». Зачем прибавлено: «из Иерусалимлян»? Этим евангелист показывает, что те, которые по преимуществу удостоились великих чудес, были жалче всех, – что те, которые видели величайшее знамение Его божества, все предоставляли суду своих развращенных начальников. В самом деле, не великое ли то было знамение, что люди, неистовствовавшие и дышавшие убийством, – люди, следившие за Ним и искавшие Его убить, имея уже Его в руках своих, вдруг успокоились? Кто мог бы это сделать? Кто мог бы так скоро укротить столь великое неистовство? Однако же и после таких знамений, смотри, какое у них безумие и неистовство! «Не Тот ли это, Которого ищут убить»? Смотри, как они сами себя осуждают! «Которого ищут убить», говорят, «и ничего не говорят Ему». И не просто ничего не говорят Ему, но даже тогда, как Он говорит с дерзновением. А говоря с дерзновением и со всею свободою, Он еще более должен был раздражить их; но они ничего Ему не делают. «Не удостоверились ли, что Он подлинно Христос»? А вам как кажется? Вы какой произносите о Нем суд? Мы, говорят, противоположный. Поэтому они говорили: «но мы знаем Его, откуда Он». Какая злоба! Какое противоречие! Не следуют даже приговору начальников, а произносят свой суд, несправедливый и достойный их безумия. «Мы знаем Его», говорят, «откуда Он. Христос же когда придет, никто не будет знать, откуда Он» (ст. 27). Между тем начальники ваши, будучи спрошены, именно говорили, что Он должен родиться в Вифлееме. Были опять и такие, которые говорили: «мы знаем, что с Моисеем говорил Бог; Сего же не знаем, откуда Он» (Ин. 9:29). Вот – речи пьяных! И опять: «разве из Галилеи Христос придет? Не сказано ли в Писании, что из Вифлеема» (Ин. 7:41, 42)? Вот – приговор людей неистовствующих! Знаем, и не знаем. Христос приходит от Вифлеема, и «Христос же когда придет, никто не будет знать, откуда Он». Что яснее этого противоречия? Но они заботились только о том, чтобы не веровать. Что же на это Христос? «И знаете Меня, и знаете, откуда Я; и Я пришел не Сам от Себя, но истинен Пославший Меня, Которого вы не знаете» (ст. 28); и еще: «Если бы вы знали Меня, то знали бы и Отца Моего» (Ин. 14:7). Как же Он говорит, что они знают и Его, и откуда Он; а потом – что не знают ни Его, ни Отца? Говоря таким образом, Он не противоречит Себе, – нет; а напротив говорит совершенно согласно с самим Собою. Говоря: «не знаете», Он разумеет другое ведение, подобно тому, как говорится: «сыновья же Илия были люди негодные; они не знали Господа» (1 Цар. 2:12), – и в другом месте: «Израиль не знает [Меня]» (Ис. 1:3). В этом смысле и Павел говорит: «Они говорят, что знают Бога, а делами отрекаются» (Тит. 1:16). Значит, и знающему можно не знать. Итак, Он говорит вот что: если вы Меня знаете, то знаете, что Я – Сын Божий. Ведь слова: «откуда Я» указывают здесь не на место, как это видно из прибавления: «и Я пришел не Сам от Себя, но истинен Пославший Меня, Которого вы не знаете». Под неведением Христос разумеет здесь неведение делами, о котором говорит и Павел: «Они говорят, что знают Бога, а делами отрекаются». То был грех не неведения, а злой и порочной воли. Они знают, и однако же хотят не знать. Но какая во всем этом связь? Каким образом Христос, в обличение их, говорит то же, что и они? Когда именно они сказали: «но мы знаем Его, откуда Он», Он присовокупил: «и знаете Меня». Как же они говорили: «не знаем», когда вот сами же говорят: «знаем»? Но говоря: «знаем, откуда Он», они не иное что высказывали, как то, что Он от земли и сын тектона. А Христос, говоря: «знаете, откуда Я», т. е. не оттуда, откуда вы предполагаете, но оттуда, где Пославший Меня, – возносил их мысль на небо. Слова: «Я пришел не от Себя» намекают на то, что они знали, что Он послан от Отца, хотя и не признавались в том. Итак, Он изобличает их двояким образом. И во‑первых, чтобы пристыдить их, Он открыто объявляет пред всеми то, что они говорили только тайно. Потом открывает и то, что было у них в душе, говоря как бы так: Я не из числа людей отверженных и не из тех, которые приходят без всякой причины; «но истинен Пославший Меня, Которого вы не знаете». Что значит: «истинен Пославший Меня»? Если Он истинен, то и послал истинно. Если Он истинен, то следует, что истинен и Посланный.

2. Это же Он доказывает и другим образом, уловляя их собственными словами. Так как они говорили: «Христос же когда придет, никто не будет знать, откуда Он», то Он и отсюда выводит заключение, что Он сам и есть Христос. «Никто не будет знать», – они говорили, имея в виду какое‑либо определенное место. А Он отсюда и доказывает, что Он – Христос, потому что пришел от Отца, а знание Отца Он всюду приписывает Себе одному, говоря: «не то, чтобы кто видел Отца, кроме Того, Кто есть» от Отца (Ин. 6:46). Слова Христовы раздражили их, потому что, сказав: вы не знаете Его (Отца), и обличив в том, что они, зная, притворяются не знающими, Он действительно уколол и уязвил их. «И искали схватить Его, но никто не наложил на Него руки, потому что еще не пришел час Его» (ст. 30). Видишь ли, как невидимою силою они удерживаются и как их гнев обуздывается? Но отчего евангелист не сказал, что удержал их невидимою силою; но – «потому что еще не пришел час Его»? Он хотел выразиться человекообразнее и смиреннее, чтобы на Христа смотрели и как на человека. Он везде говорит о Нем возвышенно; а потому по местам примешивает и это. Когда же Христос говорит: «потому что Я от Него», то говорит не как пророк, которому сообщается ведение, но как созерцающий Его (Отца) и сущий с Ним. «Я знаю Его», говорит, «потому что Я от Него» (ст. 29). Видишь ли, как Он всюду подтверждает слова Свои: «Я пришел не от Себя», и: «истинен Пославший Меня», стараясь убедить в том, чтобы не считали Его чуждым Богу. И смотри, какой плод от смиренных слов. После этого, сказано, многие говорили: «когда придет Христос, неужели сотворит больше знамений, нежели сколько Сей сотворил» (ст. 31)? Сколько же знамений? Было только три знамения, именно – претворение воды в вино, знамение над расслабленным и над сыном царедворца, а больше евангелист не сообщил ни об одном. А из этого видно, что евангелисты, как я часто говорил, многое проходят молчанием и говорит нам о том, из‑за чего злодействовали начальники. «И искали схватить Его» и убить. Кто искал? Не народ, который не домогался начальства и не мог быть увлечен завистью, а священники. Народ, с своей стороны, говорил: «когда придет Христос, неужели сотворит больше знамений»? Впрочем, и это не была вера здравая, а вера, какая обыкновенно бывает у простого народа. Сказав: «когда придет», народ тем показал, что он не вполне убежден, что Иисус есть Христос. Итак, или по этой причине народ сказал те слова, или потому, что говорил при многолюдном собрании. Так как начальники всячески старались доказать, что Он не Христос, то народ сказал: положим, что Он не Христос; но разве Христос будет лучше Его? Люди простые и грубые, – я всегда это говорю, – привлекаются не учением или проповедью, а чудесами. «Услышали фарисеи такие толки в народе, и послали служителей – схватить Его» (ст. 32). Видишь ли, что нарушение субботы было только предлогом и что более всего уязвляло их именно это (сочувствие народа)? Так как в настоящем случае они не находили ничего ни в Его словах, ни в делах, за что бы могли обвинить, то хотели схватить Его ради народа; но сами не смели, предвидя опасность, а послали наемных слуг. Какое насилие и неистовство, или лучше, какое безумие! Сами много раз покушались, но не могли, и вот поручают это дело слугам, чтобы как‑нибудь удовлетворить своей ярости. Много беседовал Он и при купели, и они ничего такого не сделали; намеревались, правда, схватить Его, но не решились. А теперь они уже не могут более выносить, так как народ готов был устремиться к Нему. Что же Христос? «Еще недолго быть Мне с вами» (ст. 33). Имея силу и преклонить и устрашить слушателей, Он произносит слова, исполненные смиренномудрия, и говорит как бы так: зачем вы стараетесь убить Меня и преследовать? Потерпите немного, – Я дозволю вам задержать Меня и без вашего старания. Потом, чтобы кто не подумал, что в словах: «еще недолго быть Мне с вами» Он говорит об общей для всех смерти (а так и действительно думали), – чтобы, говорю, кто не подумал этого, а вместе и того, что по смерти Он уже не будет действовать, – Он присовокупил: «и где буду Я, [туда] вы не можете придти» (ст. 34). Если бы Он должен был остаться в области смерти, то и они могли бы (туда) придти, потому что все мы туда отходим. Эти слова преклонили к Нему людей простых, устрашили дерзких, а любознательных побудили спешить к слушанию, потому что уже не много остается времени и не всегда можно будет пользоваться таким учением. И Он не сказал просто: здесь есмь, но: «быть Мне с вами», т. е., хотя вы Меня преследуете и гоните, но Я и на короткое время не перестану устраивать ваше счастье, говорить то, что относится к вашему спасению и наставлять вас. «И пойду к Пославшему Меня». Это, естественно, могло устрашить их и привести в безпокойство, потому что (здесь) Он показывает, что придет время, когда они будут нуждаться в Нем. «Будете искать», говорит, «Меня», – не только не забудете, но и «будете искать Меня, и не найдете» (ст. 34). Когда же иудеи искали Его? Лука говорит, что о Нем плакали жены, а вероятно, и многие другие, как тогда, так и при пленении города, вспоминали о Христе и Его чудесах и желали Его присутствия. Все же это Он сказал для того, чтобы привлечь их к Себе. И действительно, как то, что уже не много оставалось времени, так и то, что, по отшествии, Он будет для них вожделенным и что уже нельзя будет найти Его, – все это могло расположить их обратиться к Нему. Если бы Его присутствие не должно было сделаться для них вожделенным, то в Его словах не было бы для них ничего особенно важного. С другой стороны, если бы оно и должно было сделаться вожделенным, но можно было бы найти Его, то и этим Он не смутил бы их.

3. Равным образом, если бы Он еще долгое время оставался среди них, то и в этом случае они были бы беззаботны. Но теперь Он со всех сторон тревожит их и устрашает. А словами: «пойду к Пославшему Меня» показывает, что от их злого умысла Он не потерпит никакого вреда и что Его страдание будет добровольное. Итак, Он изрек два предсказания, – одно, что спустя немного времени Он отойдет, другое, что они не придут к Нему. Что Он предсказал Свою кончину, это, конечно, не было делом ума человеческого. Смотри, вот и Давид говорит: «скажи мне, Господи, кончину мою и число дней моих, какое оно, дабы я знал, какой век мой» (Пс. 38:5). Да и подлинно никто не может узнать этого. От одного же (предсказания) получает достоверность и другое. А я думаю, что те слова прикровенно относились и к слугам и что Христос и к ним обращал свою речь, чем наиболее и привлек их к Себе, показав, что знает, зачем они пришли; Он как бы так говорил: потерпите немного, и Я отойду. «Иудеи говорили между собою: куда Он хочет идти» (ст. 35)? Правду сказать, тем, которые желали освободиться от Него и употребляли все средства, чтобы не видеть Его, не следовало бы доискиваться этого, а следовало сказать: мы и рады (что Ты уходишь); когда только это будет? Однако же слова (Христовы) несколько тронули их и они стали спрашивать друг друга, делая неразумные предположения: «куда хочет идти? Не хочет ли Он идти в Еллинское рассеяние»? Что значит: «в Еллинское рассеяние»? Так иудеи называли язычников, потому что те были повсюду рассеяны и безпрепятственно смешивались одни с другими. Этому же поношению подверглись впоследствии и сами иудеи, потому что и они были рассеяны. Но в древности весь иудейский народ был собран в одно место, и иудея нельзя было найти нигде, кроме Палестины. Потому‑то они и называли язычников рассеянием, понося их и величаясь собою. А что значит: «и где буду Я, [туда] вы не можете придти»? В то время иудеи были уже смешаны с язычниками и находились во всех странах света; следовательно, если бы Христос указывал здесь на язычников, то не сказал бы: туда «вы не можете придти». А те, которые говорили: «Не хочет ли Он идти в Еллинское рассеяние», не сказали: и губить (эллинов), но: «учить». Таким образом, они уже оставили свой гнев и поверили словам Его; если бы не поверили, то не стали бы спрашивать друг друга: «что значат сии слова»? Но это было сказано иудеям; а я боюсь, чтобы и к нам не имели приложения те слова, т. е., что где Он, туда мы не можем придти, – по причине нашей жизни, исполненной грехов. О Своих учениках Христос говорит: «хочу, чтобы там, где Я, и они были со Мною» (Ин. 17:24); об нас же, боюсь, чтобы не было сказано противного: «где буду Я, [туда] вы не можете придти». В самом деле, как нам придти туда, когда мы поступаем вопреки заповедям? Ведь и в настоящей жизни, если кто‑либо из воинов станет действовать несоответственно с достоинством царя, то не будет иметь возможности видеть царя, а напротив лишится своей власти и подвергнется величайшему наказанию.

Так и мы, если будем похищать и лихоимствовать, если станем оказывать несправедливости и обиды и не будем творить милостыни, то не только лишимся возможности придти туда, но и потерпим тоже, что случилось с девами. А они не могли войти туда, где был Жених, но удалились, потому что угасли их светильники, т. е. оставила их благодать. Действительно, этот огонь, который мы получили по благодати Духа, если захотим, мы можем усилить; если же не захотим, тотчас угасим его. А когда он угаснет, в наших душах не останется ничего, кроме тьмы. Как с возжжением светильника появляется большой свет, так с его погашением не остается ничего, кроме мрака. Поэтому сказано: «Духа не угашайте» (1 Фесс. 5:19). Угасает же тогда, когда не имеет елея, когда подвергается какому‑либо сильному напору ветра, когда подавляется и стесняется (от этого именно и гаснет огонь); подавляется же житейскими заботами и угасает от злых пожеланий. Но, при этом, ничто так не угашает огонь Духа, как безчеловечие, жестокость и хищничество. Если мы, не имея елея, нальем еще холодную воду (а это и есть лихоимство, охлаждающее унынием души обижаемых), то как тогда он может загореться? И вот мы отойдем отсюда, неся с собою золу и пепел, окруженные великим дымом, который будет обличать нас в том, что мы угасили свои светильники. Где дым, там необходимо допустить угасший огонь. Но не дай Бог никому услышать этот глас: «не знаю вас» (Мф. 25:12). А когда можно услышать его, как не тогда, когда, видя бедного, мы остаемся в таком же расположении духа, как если бы не видели? Если мы не хотим знать Христа, когда Он алчет, то не узнает и Он нас, когда мы будем нуждаться в Его милости. И справедливо: кто презирает несчастного и не подает своего, тот не должен надеяться получить что‑либо из того, что не его. Потому, умоляю вас, будем всячески стараться и заботиться, чтобы не оскудел у нас елей, чтобы наши светильники были украшены, и мы могли вместе с Женихом войти в брачный чертог, чего и да сподобимся все мы, по благодати и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, чрез Которого и с Которым Отцу, со Святым Духом, слава ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА 51

«В последний же великий день праздника стоял Иисус и возгласил, говоря: кто жаждет, иди ко Мне и пей. Кто верует в Меня, у того, как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой» (Ин. 7:37, 38).

1. Слушатели Слова Божия должны иметь горячую жажду к нему. – 2. Дух Святой был уже дан людям Ветхого Завета, но апостолы получили его с наибольшею полностью. – 3. Последствия злобы. – Желая делать зло другим, люди причиняют погибель самим себе. – Зло исцеляется не злом, а добром.

1. Приступающие к божественной проповеди и внимательные к вере должны выказывать расположение жаждущих и возжигать в себе такое же, как у них, желание. Чрез это они будут в состоянии вернее удержать в себе проповедуемое. Жаждущие, взяв чашу, выпивают ее с великою охотой, и тогда только успокаиваются. Так и те, которые слушают божественные слова, если будут принимать их с жаждою, никогда не отстанут от них прежде, нежели совершенно насытятся. А что всегда должно жаждать и алкать, об этом сказано: «блаженны алчущие и жаждущие правды» (Мф. 5:6). И здесь Христос говорит: «кто жаждет, иди ко Мне и пей». Эти слова означают: Я никого не влеку принуждением и насилием; но кто имеет великое усердие, кто пламенеет желанием, того Я призываю. Но почему евангелист заметил, что (это было) «в последний великий день»? Потому, что первый и последний дни были великими, а средние между ними большею частью проводимы были в увеселениях. Почему же говорит: «в последний»? Потому, что в этот день все были в собрании. В первый день (Господь) еще не пришел, объяснив Своим ученикам и причину этого. Во второй же и в третий день, Он не говорит ничего такого, чтобы не тратить напрасно слов, так как (иудеи в эти дни) предавались увеселениям. Но в последний день, когда они возвращались домой, Он дает им напутствие ко спасению и громко говорит, частью для того, чтобы показать Свое дерзновение, частью по причине большого многолюдства. А чтобы показать, что Он говорит о питии духовном, присовокупляет: «кто верует в Меня, у того, как сказано в Писании, из чрева потекут реки воды живой». Чревом называет здесь сердце, подобно тому, как и в другом месте говорится: «и закон Твой у меня в сердце» (Пс. 39:9). Но где сказано в Писании: «у того из чрева потекут реки воды живой»? Нигде. Что же значат слова: «кто верует в Меня, как сказано в Писании»? Здесь надобно поставить точку, так чтобы слова – «у того из чрева потекут реки» – были изречением самого Христа. Так как многие говорили: «это Христос» (ст. 41), и еще: «когда придет Христос, неужели сотворит больше знамений» (ст. 31), то Он показывает, что должно иметь правое познание и убеждаться не столько чудесами, сколько Писанием. Действительно, многие, хотя и видели Его чудодействовавшим, однако же не принимали за Христа, а напротив готовы были сказать «не сказано ли в Писании, что Христос придет от семени Давидова» (Ин. 7:42)? Поэтому Христос весьма часто обращался к Писанию, желая показать, что не избегает доказательств от Писания; Поэтому же и теперь отсылает их к Писаниям. Итак, выше Он говорил: «исследуйте Писания» (Ин. 5:39), и еще: «у пророков написано: и будут все научены Богом» (Ин. 6:45), также: «есть на вас обвинитель Моисей» (Ин. 5:45). Равным образом и здесь говорит: «у того, как сказано в Писании, из чрева потекут реки», указывая этими словами на богатство и изобилие благодати. Это же самое Он и в другом месте выражает словами: «сделается в нем источником воды, текущей в жизнь вечную» (Ин. 4:14), т. е. (верующий в Него) будет иметь великую благодать. Итак, в том месте Он называет ее животом вечным, а здесь водою живою. Живою же называет ее потому, что она всегда действенна. Благодать Духа, когда войдет в душу и утвердится в ней, течет сильнее всякого источника, не прекращается, не истощается и не останавливается. Таким образом, чтобы показать и неоскудеваемость дара благодати и вместе неизреченную ее действенность, Он назвал ее источником и реками, – не одною рекою, но безчисленными. А в том месте (Ин. 4:14) обилие Он представил под образом течения. И всякий ясно увидит истину сказанного, если представит себе мудрость Стефана, язык Петра, силу Павла, – как ничто их не останавливало, ничто не удерживало, ни ярость народная, ни восстания тиранов, ни козни демонов, ни ежедневные смерти, и как, напротив, они, подобно рекам, несущимся с великим стремлением, все увлекали вслед за собою. «Сие сказал Он о Духе, Которого», говорит, «имели принять верующие: ибо еще не было на них Духа Святаго» (Ин. 7:39). Как же пророки пророчествовали и творили безчисленные чудеса? Апостолы изгоняли (демонов) не Духом, но властью, полученной от Христа, как Он сам говорит: «если Я [силою] веельзевула изгоняю бесов, то сыновья ваши чьею [силою] изгоняют» (Мф. 12:27)? А это Он говорил с тем, чтобы показать, что прежде креста не все изгоняли (демонов) Духом, но полученною от Него (Христа) властью. Потому‑то, когда Он хотел послать их, то сказал: «примите Духа Святаго» (Ин. 20:22), как и в другом месте сказано: «нисшел на них Дух Святый» (Деян. 19:6), и тогда стали творить чудеса.

2. А когда посылал их (прежде страдания), тогда не сказано, что Он дал им Духа Святаго, но – «дал им власть», говоря: «прокаженных очищайте, мертвых воскрешайте, бесов изгоняйте; даром получили, даром давайте» (Мф. 10:1, 8). Относительно же пророков всеми признано, что они имели дарование Святаго Духа; но эта благодать оскудела, отступила и иссякла на земле с того дня, как сказано было: «оставляется вам дом ваш пуст» (Мф. 23:38). Впрочем, и прежде этого дня, она уже начала становиться редкою. Ведь у них (иудеев) не было уже пророка, и благодать не осеняла их святыни. Итак, поелику Дух Святый был отнят, а между тем впоследствии Он имел излиться обильно, и это излияние началось после креста, не только с обилием, но и с большими дарованиями [да и действительно чудеснее был дар, когда, например, сказано: «не знаете, какого вы духа» (Лк. 9:55); и опять: «потому что вы не приняли духа рабства, но приняли Духа усыновления» (Рим. 8:15); древние, хотя сами и имели Духа, но другим не сообщали; напротив, апостолы исполнили Духом безчисленное множество], – поелику, говорю, (верующие) имели получить такую благодать, но она не была еще дарована, то и сказано: «ибо еще не было Духа Святаго». Итак, указывая на эту‑то благодать, евангелист сказал: «ибо еще не было Духа Святаго», т. е. не был еще дарован, «потому что Иисус еще не был прославлен» (Ин. 7:39), – называя славою крест. Мы были врагами и грешниками, были лишены дара Божия и стали ненавистными Богу; а благодать есть свидетельство примирения, и дар подается не врагам и лицам ненавистным, но друзьям и людям благоугодившим. Поэтому надлежало прежде принестись за нас жертве, разрушиться вражде во плоти, и нам сделаться друзьями Божиими, и тогда уже получить этот дар. Если так было при обетовании, данном Аврааму, то тем более при благодати. Показывая это, Павел говорит: «если утверждающиеся на законе суть наследники, то тщетна вера, ибо закон производит гнев» (Рим. 4:14, 15). Слова его значат следующее: обетовал Бог Аврааму и семени его дать землю; но потомки сделались недостойными этого обетования и не могли благоугодить собственными трудами. Поэтому пришла вера – дело не трудное, чтобы привлечь благодать и чтобы не отпали обетования. «Итак по вере», продолжает апостол, «чтобы [было] по милости, дабы обетование было непреложно» (Рим. 4:16). Потому – «по милости», что не могли (стяжать этого) делами. Но почему, сказав: по Писанию, не приводит самого свидетельства? Потому, что иудеи были заражены превратными понятиями. Одни говорили: «Он пророк», другие: «обольщает народ», иные: не от Галилеи «Христос придет», но «из Вифлеема», еще иные: «Христос же когда придет, никто не будет знать, откуда Он»; словом – мнения были разнообразны, как обыкновенно бывает в волнующемся народе. Да, они и внимали тому, что говорилось, не надлежащим образом и не с тем, чтобы узнать истину. Потому‑то Он ничего не отвечает им, хотя они говорят: «разве из Галилеи Христос придет» (Ин. 7:41)? А Нафанаила, который выразился сильнее и разительнее – «из Назарета может ли быть что доброе» (Ин. 1:46)? – похвалил, как истинного израильтянина. Они, равно как и те, которые говорили Никодиму: «рассмотри и увидишь, что из Галилеи не приходит пророк» (Ин. 7:52), говорили это не с тем, чтобы узнать истину, но чтобы только опровергнуть мнение о Христе; а он (Нафанаил) говорил это потому, что любил истину и в точности знал все древние Писания. Итак, поелику они имели одну только цель – опровергнуть то, что Он есть Христос, то Он ничего и не открыл им. Притом, те, которые и себе самим противоречили, говоря иногда: «никто не будет знать, откуда Он», а иногда – «из Вифлеема», очевидно стали бы противиться и после того, как узнали бы истину. Пусть они не знали места, именно – что Он из Вифлеема, так как Он жил в Назарете, хотя и это для них не извинительно, потому что Он не там родился: но ужели они не знали и рода Его, именно – что Он из дома и племени Давидова? Как же они говорили: «не сказано ли в Писании, что Христос придет от семени Давидова» (Ин. 7:42)? Но теми словами они и это хотели затемнить, потому что обо всем говорили злонамеренно. Почему бы им, пришедши к Нему, не сказать: так как мы всему прочему удивляемся в Тебе, но ты повелеваешь веровать в Тебя по Писаниям, то скажи, каким образом Писания говорят, что Христос должен придти из Вифлеема, между тем как Ты пришел из Галилеи? Но они ничего такого не сказали, а напротив все говорят с злым умыслом. А что они не искали истины и не желали узнать ее, евангелист тотчас присовокупил: «некоторые хотели схватить Его; но никто не наложил на Него рук» (Ин. 7:44). Если уже ничто другое, по крайней мере это могло привести их в умиление; но они не умилились, как говорит пророк: «поносили и не переставали» (Пс. 34:15).

3. Такова‑то злоба! Ничему не хочет уступить, к одному только стремится – погубить того, кто подвергся ненависти. Но что говорит Писание? «Кто роет яму, тот упадет в нее» (Прит. 26:27). Это сбылось и тогда. Они хотели погубить Христа, чтобы уничтожить Его проповедь; а случилось противное. Проповедь, по благодати Христовой, процветает; а у них все исчезло и погибло: они лишились и отечества, и свободы, и безопасности, и богослужения, потеряли всякое благоденствие, и сделались рабами и пленникам. Итак, зная это, никогда не будем злоумышлять против других, памятуя, что мы изощряем чрез это меч против себя самих и наносим себе глубочайшую рану. Но тебя оскорбил кто‑нибудь, и ты хочешь ему отомстить? Не мсти. Таким только образом ты действительно будешь в состоянии отомстить. Если же будешь сам мстить, тогда не отомстишь. И не думай, что эти слова – загадка; нет, это – истина. Как и каким образом? Так, что когда ты не мстишь, тогда поставляешь Бога врагом ему (обидчику); а когда сам мстишь, тогда этого уже не бывает. «Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь» (Рим. 12:19). Если мы имеем рабов, и они, рассорившись между собою, не нам предоставят расправу и наказание, а присвоят их себе самим, то хотя бы они после тысячу раз приступали к нам, мы не только не отмщаем за них, а напротив еще гневаемся на них, называя их бродягами и забияками. Все, говорим мы им, следовало предоставить нам; но так как ты прежде отомстил сам за себя, то уже не докучай нам. Тем более скажет это Бог, Который повелел все предоставлять Ему. Да и не стыдно ли, что мы от своих рабов требуем такого любомудрия и послушания, а Господу не предоставляем того, чего требуем себе от рабов? Это я говорю потому, что вы склонны мстить друг другу; между тем, кто истинно любомудрствует, тот не должен этого делать, а напротив должен прощать и оставлять грехи, хотя бы за это и не было той великой награды – отпущения собственных грехов. Если ты осуждаешь согрешившего, то зачем же, скажи мне, сам грешишь и впадаешь в то же самое? Оскорбил ли кто тебя? Не оскорбляй его взаимно; иначе сам себя оскорбишь. Ударил ли кто тебя? Не плати ему тем же; иначе между вами не будет различия. Опечалил ли кто тебя? Не огорчай его с свей стороны, потому что прибыли от этого нет никакой, между тем ты опять сделаешься подобным ему. Только тогда ты в состоянии будешь образумить его, когда перенесешь обиду спокойно и с кротостью; только чрез это ты устыдишь его и укротишь его гнев. Никто не исцеляет зла злом, но зло добром. Так любомудрствуют и некоторые из язычников. Если же у несмысленных язычников такое любомудрие, то постыдимся быть хуже их. Многие из них были обижены, и переносили обиды. Многие были оклеветаны, и не мстили; подвергались наветам, и благодетельствовали. Но я боюсь не мало, чтобы некоторые из них не оказались выше нас по жизни и чрез то не увеличили нашего наказания. В самом деле, если мы, которые получили Духа, ожидаем царствия, любомудрствуем о небесах, не боимся геенны, имеем повеление быть ангелами, пользуемся таинствами, – если мы не достигнем даже до их добродетели, то какое будем иметь извинение? Если нам должно превосходить иудеев, так как сказано: «если праведность ваша не превзойдет праведности книжников и фарисеев, то вы не войдете в Царство Небесное» (Мф. 5:20), то тем более язычников. Если (должны мы превосходить) фарисеев, то тем более – неверных. Если же и в том случае. Когда мы не превзойдем по жизни иудеев, для нас заключено царство небесное, то как сподобимся достигнуть его, когда окажемся хуже и язычников? Удалим же от себя всякую раздражительность, и гнев, и ярость. «Писать вам о том же для меня не тягостно, а для вас назидательно» (Фил. 3:1). И врачи употребляют несколько раз одно и тоже лекарство. Так и мы не перестанем одно и тоже внушать, об одном и том же напоминать, учить, умолять. Ведь у нас много житейских забот, которые могут приводить нас в забвение; а потому и наставление нам нужно постоянное. А что мы не напрасно и не без пользы собираемся здесь, представим доказательство на это в делах, чтобы чрез то сподобиться и будущих благ, по благодати и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, чрез Которого и с Которым Отцу со Святым Духом слава ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

БЕСЕДА 52

«Итак служители возвратились к первосвященникам и фарисеям, и сии сказали им: для чего вы не привели Его? Служители отвечали: никогда человек не говорил так, как Этот Человек» (Ин. 7:45, 46).

1. Истина открывается искренним и добрым душам, и скрывается от душ злых. – 2. Никодим защищает Иисуса Христа против наветов фарисеев. – 3. Возражение еретиков и ответ на него. – Иисус Христос объявляет о своем единосущии с Отцом. – 4. Злословить на Сына значит богохульствовать на Отца. – Должно славословить Сына словами и делами. – Чего Бог требует от христианина. – Нужно избегать алчности и хищничества, как постыдных для христианина.

1. Нет ничего яснее, ничего проще истины, если мы действуем не злонамеренно; но когда мы поступаем злонамеренно, тогда нет ничего ее труднее. Вот поэтому‑то фарисеи и книжники, люди, считавшиеся самыми мудрыми, хотя всегда находились со Христом (с тем, чтобы строить против Него козни), и видели чудеса, и читали Писания, однако же не получили никакой пользы, а напротив еще потерпели вред. А слуги, которые не могли сказать о себе ничего такого, были уловлены одною только беседою Христа и, отправившись связать Его, возвратились, сами связанные удивлением. Но не одному только благоразумию их надобно удивляться, что они не имели нужды в чудесах, а пленились единственно учением, – ведь не сказали они: никогда человек не чудодействовал таким образом, но что? «Никогда человек не говорил так», – так не одному только этому благоразумию их надобно удивляться, но и дерзновению, что они говорили это пославшим их, фарисеям, которые враждовали против Него и всячески вооружались. «Служители», сказано, «возвратились к фарисеям, и сии сказали им: для чего вы не привели Его»? Что они пришли, это гораздо более значило, чем если бы они остались: в последнем случае они освободились бы от гнева их. А теперь они делаются провозвестниками Христовой мудрости и выразительнее обнаруживают свое дерзновение. И не говорят они: не могли мы по причине народа, потому что народ внимал Ему, как пророку; а что? «Никогда человек не говорил так». Они могли выставить и то оправдание, однако же открывают свое истинное мнение. А своим мнением они показали, что не только удивляются Ему, но и осуждают фарисеев за то, что они послали их связать того, кого надлежало слушать. Между тем, они и слышали не продолжительную беседу, а краткую. Да, когда ум беспристрастен, тогда и нет нужды в пространных речах: такова истина! Что же фарисеи? Тогда как надобно было придти в умиление, они напротив того, с своей стороны, обвиняют слуг, говоря: «неужели и вы прельстились» (ст. 47)? Еще льстят и не употребляют резких слов, из опасения, чтобы они совершенно не отделились. Однако же обнаруживают гнев, хотя и говорят снисходительно. Им следовало спросить, что Он говорил, и подивиться Его словам; но они этого не делают, зная, что будут уловлены, а напротив хотят убедить их доказательством весьма несмысленным. Почему, говорят, не «уверовал в Него» никто «из начальников» (ст. 48)? Так ужели в этом, скажи мне, ты обвиняешь Христа, а не тех, которые не веровали? «Но народ», говорят, «невежда в законе, проклят он» (ст. 49). Оттого‑то вы еще более достойны обвинения, что народ уверовал, а вы не уверовали. Народ поступал именно так, как следовало поступать знающим закон: каким же образом «проклят он»? Вы прокляты, не соблюдающие закона, а не они, повинующиеся закону. Притом же не следовало из‑за неверующих обвинять того, кому не веруют. Такой способ не правилен. Вот и вы не веровали Богу, как говорит Павел: «что же? если некоторые и неверны были, неверность их уничтожит ли верность Божию? Никак» (Рим. 3:3, 4). Да и пророки всегда обвиняли их, говоря: «слушайте, князья Содомские» (Ис. 1:10), и: «князья твои – законопреступники» (Ис. 1:23), и также: «не вам ли должно знать правду» (Мих. 3:1)? И везде очень сильно порицают их. Что же? Ужели поэтому станет кто‑нибудь обвинять и Бога? Да не будет: это их вина. А чем другим можно лучше доказать ваше незнание закона, как не тем, что вы не повинуетесь ему? Но так как они сказали, что никто из князей не уверовал в Него, а незнающие закона, то их справедливо укоряет Никодим, говоря таким образом: «судит ли закон наш человека, если прежде не выслушают его» (ст. 51)? Этими словами он показывает, что они и не знают закона, и не исполняют закона. Если закон заповедует не убивать ни одного человека, наперед не выслушав его, а они устремились к этому прежде, чем выслушали, то они – преступники закона. А так как они сказали: «уверовал ли в Него кто из начальников?», то евангелист замечает, что был «один из них», чтобы показать, что и начальники веровали в Него. Правда, они еще не обнаруживали надлежащего дерзновения, однако же были преданы Христу. Смотри, как осторожно (Никодим) обличает их! Он не сказал: а вы хотите Его убить и без исследования осуждаете человека, как обманщика. Нет, не так сказал он, но с большею снисходительностью, чтобы остановить их сильный порыв и безрассудное стремление к убийству. Поэтому‑то он обращается к закону, говоря: «если не выслушают его» внимательно «и не узнают, что он делает» (ст. 51). Следовательно, нужно не просто только выслушать, но и внимательно. Это именно значат слова: «и не узнают, что он делает», т. е. чего он (обвиняемый) хочет, и почему, и для чего, не для ниспровержения ли общественного порядка и не как враг ли. Так как они с сомнением сказали, что никто из князей не уверовал в Него, то и не отвечали ему ни сурово, ни снисходительно.

2. В самом деле, какая, скажи мне, последовательность в том, что на его слова: закон наш не судит никого – они отвечают: «и ты не из Галилеи ли» (ст. 52)? Тогда как им следовало доказать, что они не безрассудно послали взять Его, или что нет надобности позволять Ему защищаться, они весьма грубо и с большим гневом возражают: «рассмотри и увидишь, что из Галилеи не приходит пророк» (ст. 52). Что же сказал этот человек? То ли, что (Христос) – пророк? Сказал, что не должно убивать без суда. А они с укоризною возразили ему это, как человеку, нимало несведущему в Писании. Это тоже, как если бы кто сказал: пойди научись; это именно означают слова: «рассмотри и увидишь».


← предыдущая   •   все главы   •   следующая →