Толкования Иоанна Златоуста на послание к Евреям 1 глава

БЕСЕДА 1

"Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках, в последние дни сии говорил нам в Сыне, Которого поставил наследником всего, чрез Которого и веки сотворил" (Евр. 1: 1‑2).

1. Поистине "когда умножился грех, стала преизобиловать благодать" (Рим. 5:20). Это выражает блаженный Павел и здесь, в начале послания к Евреям. Так как они, вероятно, были огорчены и изнурены бедствиями и, судя по этим обстоятельствам, считали себя ниже всех других (людей), то (апостол) внушает, что они получили гораздо большую и превосходнейшую благодать, и таким образом ободряет слушателей самым началом речи. Потому и говорить: "Бог, многократно и многообразно говоривший издревле отцам в пророках, в последние дни сии говорил нам в Сыне". Почему он не противопоставляет пророкам самого себя? Он был тем больше их, чем больше было вверено ему, – однако он не делает этого. Почему же? Во‑первых, потому, что он не хотел говорить о себе что‑нибудь великое; во‑вторых, потому, что слушатели еще не были совершенными; и в‑третьих, потому, что он желал более возвысить их и показать великое превосходство (нового завета пред ветхим). Он как бы так говорит: что великого в том, что (Бог) посылал к отцам нашим пророков? К нам Он послал самого Сына своего единородного. Хорошо он начал речь словами: многократно и многообразно, выражая, что и сами пророки не видели Бога, а Сын видел. Выражения: многократно и многообразно значат: различно. "Я", – говорит (Бог), – "умножал видения, и чрез пророков употреблял притчи." (Ос. 12:10). Таким образом, превосходство (нового завета пред ветхим) не только в том, что к тем были посылаемы пророки, а к нам Сын, но и в том, что никто из них не видел Бога, а Сын единородный видел. Впрочем (апостол) не тотчас высказывает это, но объясняет в дальнейших словах, когда говорит об (Его) человечестве: "Ибо кому когда из Ангелов сказал [Бог]: Ты Сын Мой"; и: "седи одесную Меня" (Евр. 1:5,13)? И заметь великую его мудрость: он наперед доказывает это превосходство пророчествами, а потом, когда сделал такую истину несомненною, сам объясняет, что тем Бог глаголал чрез пророков, а нам чрез Единородного. Если же тем (Бог говорил) и чрез ангелов, – ведь и ангелы беседовали с иудеями, – то и в этом мы имеем преимущество, так как с нами говорил Владыка, а с теми рабы, – потому что и ангелы и пророки – равно рабы. Хорошо он сказал: "в последние дни"; это ободряет их и утешает отчаявшихся. Как в других местах он говорить: "Господь близко. Не заботьтесь ни о чем" (Фил. 4: 5‑6); и еще: "Ибо ныне ближе к нам спасение, нежели когда мы уверовали" (Рим. 13:11), – так и здесь. Что же означают слова его? То, что всякий, изнуренный в подвигах, услышав о конце подвигов, несколько ободряется, видя, что настает конец трудов и начало отдыха. "В последние дни сии говорил нам в Сыне". Вот опять говорит: "в Сыне", (т.е.) чрез Сына, вопреки утверждающим, что это принадлежит Духу. Видишь, что "в" употребляется вместо чрез? А слова: "издревле" и "в последние дни" означают еще нечто другое. Что же такое? То, что по истечении долгого времени, когда мы были наказываемы, когда оскудели (духовные) дарования, когда не было надежды на спасение, когда отовсюду мы ожидали худшего, тогда и получили лучшее. И смотри, как мудро он выразил это: не сказал: говорил Христос, хотя Он был говоривший, но, так как души слушателей были еще слабы и не могли слышать о Христе, то он говорит: "говорил нам в Сыне". Что говоришь ты? Бог говорил чрез Сына? Да. В чем же преимущество? Здесь ты показываешь, что и новый и ветхий заветы принадлежать одному и тому же (Богу); следовательно между ними нет важного преимущества. Потому далее он и объясняет эти слова, говоря: "говорил нам в Сыне". Заметь, как Павел обобщает это и уравнивает себя самого с учениками: "говорил", – говорит, – "нам". Хотя Он говорил не ему, но апостолам и чрез них прочим, но Павел возвышает иудеев и внушает, что Бог говорил и им, а вместе с тем некоторым образом и укоряет их, потому что почти все, которым говорили пророки, были порочны и развратны. Впрочем, он теперь еще не распространяется об этом, а говорит наперед о дарах, ниспосланных от Бога. Потому и продолжаете "Которого поставил наследником всего". Здесь он указывает на воплощение (Христово), подобно как и Давид во втором псалме говорить: "проси у Меня, и дам народы в наследие Тебе" (Псал. 2:8). Теперь уже не Иаков – часть Господня, и не Израиль – наследие Его, но все. Что значить: "Которого поставил наследником всего"? Т.е. сделал Его Господом всех, как и в Деяниях сказал Петр: "Бог соделал Господом и Христом Сего Иисуса" (Деян.2:36). Название же наследник (апостол) употребляет для того, чтобы выразить два понятия: истинность сыновства и неотъемлемость господства Его. "Наследником всего", т.е. всего мира. Затем он опять обращает речь к прежде бывшему: "чрез Которого и веки сотворил."

2. Где те, которые говорят: было (время), когда (Его) не было? Далее (апостол) постепенно изрекает о Нем гораздо важнейшее этого: "Сей" – говорит, ‑ "будучи сияние славы и образ ипостаси Его и держа все словом силы Своей, совершив Собою очищение грехов наших, воссел одесную престола величия на высоте, будучи столько превосходнее Ангелов, сколько славнейшее пред ними наследовал имя" (Евр. 1:3,4). О, мудрость апостольская! Или лучше сказать, нужно удивляться здесь не мудрости Павла, но благодати Духа, потому что он изрек это не от собственного разума, и не от себя произнес такую премудрость, – как ожидать этого от скобели, от кожи, от мастерской? – но от божественной силы такие изречения. Подлинно, такие мысли произошли не от его разума, который прежде был так мал и бессилен, что нисколько не превосходил (разума) простолюдинов, – как ожидать иного от преданного заботам о купле и кожах? – но от благодати Духа, которая, чрез кого хочет, чрез того и являет свою силу. Подобно тому, как если кто хочет возвести малое дитя на какое‑нибудь высокое место, достигающее до самой высоты небесной, то делает это постепенно и мало‑помалу возводит его с низших ступеней на высшие; потом, когда, поставив его вверху и приказав посмотреть вниз, увидит, что оно смущается, страшится и чувствует головокружение, то берет его и опять, низводить на место более низкое, доставляя ему возможность отдохнуть; а после, когда оно отдохнет, опять возводит, и затем опять низводит, – так точно поступает и блаженный Павел и с евреями, и везде, научившись этому от своего Учителя. Ведь и сам (Христос) поступал так же, то возводя слушателей на высоту, то низводя их, и не допуская их долго оставаться на одной и той же степени. Посмотри же, как здесь (апостол), проведши слушателей чрез несколько ступеней и поставив их на самой высоте благочестия, прежде нежели они смутились и почувствовали головокружение, опять низводит их ниже и дает отдохнуть: "говорил", – продолжает, – "нам в Сыне", и потом: "Которого поставил наследником всего". Имя "Сына" есть общее (имя); но когда разумеется истинный (Сын Божий), то оно выше всех; как бы то ни было, здесь (апостол) внушает и доказывает, что Он – высок.

Смотри же, как он наперед поставляет их на низшей степени, говоря: "Которого поставил наследником всего", – потому что "поставил наследником" означает не высокое дело, – потом на более высокой, присовокупляя: "чрез Которого и веки сотворил", затем на, самой высшей – такой, после которой уже нет другой: "Сей, будучи сияние славы и образ ипостаси Его". Здесь он возводит их поистине к неприступному Свету, к самому сиянию. Но прежде, нежели (ум их) помрачился, смотри, как он опять мало‑по‑малу низводит их: "и держа всё", – говорит, – "словом силы Своей, совершив Собою очищение грехов наших, воссел одесную престола величия на высоте". Непросто сказал: седел, но: после очищения "воссел". Напоминает о воплощении, и говорит опять об уничиженном. Потом, снова, сказав нечто высокое в словах: "одесную престола величия на высоте", говорить опять нечто смиренное, присовокупляя следующее: "будучи столько превосходнее Ангелов, сколько славнейшее пред ними наследовал имя". Здесь он говорит о домостроительстве во плоти, потому что слова: "будучи столько превосходнее" указывают не на существо, единое с существом Отца, – оно не было, а родилось, – но на существо плоти; это – было. Впрочем он говорит теперь не о происхождении существа; но, подобно тому, как Иоанн говорил: "Идущий за мною стал впереди меня, потому что был прежде меня" (Иоан. 1:15), выражая, что Он почтеннее и славнее, так и Павел здесь словами: – "будучи столько превосходнее Ангелов" ‑ выражает, что Он выше и превосходнее, – "сколько славнейшее пред ними наследовал имя". Видишь, что это сказано по отношению к плоти (Христовой)? Имя: Бог‑Слово Он имел всегда, а не наследовал впоследствии, и не тогда Он стал превосходнее ангелов, когда совершил очищение грехов наших, но всегда был превосходнее и несравненно превосходнее. Следовательно, это сказано по отношению к плоти. Так и мы обыкновенно, рассуждая о человеке, говорим о нем и низкое и высокое. Когда, например, мы говорим: человек – ничто, человек – земля, человек – пепел, то относим все это к низшей его части; а когда говорим: человек – существо безсмертное, человек ‑ разумен, сроден горним (силам), то относим все это к высшей его части. Так и Павел о Христе говорит иногда с низшей стороны, а иногда с высшей, желая объяснить домостроительство, и сказать о нетленном существе Его.

3. Итак, если Он совершил очищение грехов наших, то постараемся остаться чистыми и не принимать никакой нечистоты, но ту красоту и то благолепие, которые Он сообщил нам, будем тщательно соблюдать настолько неповрежденными и неприкосновенными, чтобы в нас не было никакой скверны или нечистоты, или чего‑нибудь подобного. Ведь и малые грехи – нечистота и скверна, как напр. злословие, поношение, ложь; а лучше сказать, и эти грехи не малы, но весьма велики, – так велики, что они лишают царствия небесного. Как и каким образом? "А Я говорю вам", – говорит (Господь), – "брату своему: "рака", подлежит синедриону; а кто скажет: "безумный", подлежит геенне огненной." (Mат.5:22). Если же так виновен называвший брата своего глупцом, – что кажется незначительнее всего и свойственно детской беседе, – то называющий его злонравным, злодеем, завистником, и осыпающий другими бесчисленными оскорблениями, какому не предан будет суду и наказанию? Что может быть ужаснее этого? Но внимайте, прощу вас, словам моим. Если творящий "одному из сих братьев Моих меньших" творит Ему самому, и не творящий "одному из сих меньших" не творит Ему самому (Mат. 25:40,45), то не то, же ли самое бывает и со злословием и поношением? Злословящий брата своего злословит Бога, и воздающий честь, брату своему воздает честь Богу.

4. Будем же приучать язык свой говорить доброе: "Удерживай", – говорит (Псалмопевец), – "язык свой от зла" (Псал. 33:14). Бог не для того нам дал его, чтобы мы злословили, чтобы поносили, чтобы клеветали друг на друга, но чтобы прославляли Бога, чтобы говорили то, что благодать внушает слушающим, что (служит) к назиданию, к пользе. Ты сказал о ком что‑нибудь худое; какую же ты получаешь пользу, причиняя вред вместе с ним и себе самому? Ведь ты заслуживаешь название поносителя. Нет, истинно нет ни одного зла, которое останавливалось бы на одном претерпевающем, а не обращалось и на причиняющего зло; так, например, завистливый по‑видимому строит козни другому, но наперед сам вкушает плоды злобы, терзаясь, изнуряясь и подвергаясь всеобщей ненависти; любостяжательный лишает имущества других, но вместе с тем лишает и себя самого любви, или лучше, заслуживает всеобщее порицание. Хорошая слава гораздо лучше богатства; её лишиться не легко, а потерять богатство легко; или лучше сказать, когда его нет, то не имеющий не терпит никакого вреда, а когда её нет, то человек подвергается осуждению и осмеянию, делается врагом и ненавистным для всех. Также гневливый наперед наказывает себя, терзаясь в себе в самом, а потом уже того, на кого гневается. Подобным образом и злоречивый наперед посрамляет себя самого, а потом уже того, о ком говорить худо; или даже не может и этого достигнуть, но сам заслуживает название человека дурного и ненавистного, а того делает еще более любимым. В самом деле, если тот, о ком он говорит худо, не отплачивает ему тем же, но хвалит и превозносить его, то воздает похвалу не ему, а себе самому. Как поношение ближних обращается наперед, как я прежде сказал, на самих поносителей, так и добро, сделанное ближним, доставляет наперед радость самим делающим. Делающий добро и зло непременно сам первый испытывает последствия; как вода, истекающая из источника, либо горькая, либо вкусная, и наполняет сосуды приходящих, и не уменьшает производящего её источника, так точно зло и добро, от кого происходит, того и радует или губит. Это бывает здесь.

А какое будет там добро или, зло, кто может выразить словом? Никто не может. (Тамошние) блага превышают всякий ум, не только слово; а противное им, хотя выражается словами обычными для нас, – там, говорится, огонь, мрак, узы, червь нескончаемый, – но они означают не только то, что выражают, а нечто другое, гораздо ужаснейшее. Чтобы ты убедился в этом, обрати теперь же внимание прежде всего на следующее. Если (там) огонь, то, скажи мне, каким образом (там же) и мрак? Видишь ли, что тамошний огонь гораздо ужаснее здешнего? Он не имеет света. Если (там) огонь, то каким образом он сжигает непрестанно? Видишь ли, что он гораздо ужаснее здешнего? Он не угасает, почему и называется неугасаемым. Представим же, какое мучение – быть сжигаемым непрестанно, находиться во мраке, испускать безчисленные вопли, скрежетать зубами и не быть услышанным. Если здесь человек, воспитанный благородно, попавши в темницу, только чувствовать зловоние, находиться во мраке и содержаться вместе с убийцами считает ужаснее всякой смерти, то представь, каково быть сжигаемым вместе с убийцами вселенной, ничего не видеть и не быть видимым, но среди такого множества людей считать себя одиноким. Действительно, мрак и отсутствие света не дозволит нам распознавать даже ближних, но каждый будет в таком состоянии, как будто бы он страдал один. Если же мрак сам по себе тяготит и смущает наши души, то что будет, когда к мраку присоединятся такие мучения и сожигания? Потому, прошу, будем постоянно содержать это в своей памяти и переносить скорбь от слов, чтобы не испытать наказания на деле. А всё это непременно исполнится, и тех, кто совершит дела, достойные тамошних наказаний, не избавит никто, ни отец, ни мать, ни брат, хотя бы кто имел и великое дерзновение, и великую силу пред Богом. Брат не избавит, говорит (Писание), избавить ли человек (Псал. 48:8)? Сам (Бог) воздаст каждому по делам его, – и чрез них только можно и спастись и подвергнуться мучению.

"И Я говорю вам: приобретайте себе друзей богатством неправедным" (Лук. 16:9). Будем же повиноваться, – это заповедь Господня; будем избытки богатства разделять нуждающимся; будем творить милостыню, пока это в нашей власти, – это и значить творить "себе друзей богатством"; будем расточать богатство на бедных, чтобы истощить тамошний огонь, чтобы погасить его, чтобы там иметь дерзновение. Там не они (друзья) примут нас, но дела наши. А что не просто одно только приобретение друзей может спасти нас, видно из самого добавления. Почему в самом деле (Господь) не сказал: приобретайте себе друзей, чтобы приняли вас в вечные селения, но добавил и то, каким образом (сделать это)? Сказав: "богатством неправедным", Он выразил, что надобно приобретать друзей посредством имущества, и внушил, что одна только дружба не защитить нас, если мы не будем иметь добрых дел, если не расточим праведно богатства, собранного неправедно. Такая заповедь нам о милостыне относится не к богатым только, но и к бедным; хотя бы кто питался, выпрашивая у других, и к нему относится эта заповедь, – потому что нет, истинно нет ни одного такого бедняка, как бы он ни был беден, чтобы у него не нашлось "две лепты" (Марк. 12:42). Следовательно, можно и дающему из малого малое превзойти имеющих много и дающих много, как и было с тою вдовою. Величина милостыни измеряется не мерою подаваемого, но произволением и усердием подающих. Так везде нужно произволение, везде любовь к Богу. Если мы будем делать все по её побуждению, то, хотя бы мы давали немного, имея немного, – Бог не отвратить лица Своего, но примет и малое, как великое и необыкновенное. Он смотрит на произволение, а не на то, что дается; если видит, что оно велико, то обращает на него свое решение и приговор, и делает (подающих) участниками вечных благ, которых да сподобимся все мы достигнуть, благодатью и человеколюбием (Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь).

БЕСЕДА 2

"Сей, будучи сияние славы и образ ипостаси Его и держа все словом силы Своей, совершив Собою очищение грехов наших..." (Евр. 1:3).

1. Всегда нужно иметь благоговейное расположение духа, особенно же когда мы говорим или слушаем что‑нибудь о Боге, потому что ни язык сказать, ни ухо услышать не может ничего, соразмерного (величию) Божию. Что я говорю – язык и ухо? Самый ум, который много превосходит их, не может ничего постигнуть в точности, когда мы хотим сказать что‑нибудь о Боге, потому что если мир Божий превосходить всякий ум (Фил. 4:7), и если уготованное любящим его не взошло на сердце человека (1Кор. 3:9), то тем более сам Бог мира, Создатель всего, несравненно превосходит наше разумение. Потому должно принимать все с верою и благоговением и, когда слово становится слабым и не может в точности выразить предлагаемого, тогда в особенности и прославлять Бога, за то, что мы имеем такого Бога, который превосходить наш ум и слово. Многое из того, что мы думаем о Боге, не можем выразить словом, и многое, что выражаем словом, не можем представить умом; например, мы знаем, что Бог (присутствует) везде, но каким образом, этого не разумеем; мы знаем, что существует некоторая бестелесная сила, виновница всех благ, но каким образом она существует, не знаем. Это мы говорим, но не разумеем; я говорю, что Бог везде, но не понимаю; говорю, что Он безначален, но не постигаю; говорю, что Он рождает из Себя самого, но опять не знаю, как понимать это. А иное невозможно выразить словами, – т.е. ум представляет, а язык выразить не может. А чтобы ты знал, как и сам Павел был не в состоянии (выразить), как подобия, приводимые им, не точны, и чтобы ты после того ужаснулся и ничего не искал более надлежащего, послушай: сказав о Сыне и назвав Его Творцом, что он присовокупляет? "Сей, будучи сияние славы и образ ипостаси Его". Это надобно принимать с благоговением, а нелепые мысли отвергать. "Сияние", – говорит, – "славы". Смотри, в каком смысле он принимает это, и сам принимай точно также, т.е., – что из Него (Сын – из Отца), что бесстрастно, что без уменьшения или унижения; а есть люди, которые выводят из этого подобия некоторые нелепости. "Сияние", – говорят они, не самостоятельно, имеет (основание) бытия в другом.

Но ты, человек, не принимай этого, не впадай в болезнь Маркелла и Фотина. (Апостол) тотчас же предлагает тебе врачевание и не дозволяет тебе принять такой мысли и впасть в такую пагубную болезнь. Что же говорит он? "и образ ипостаси Его"; этим прибавлением он выражает, что как Отец самостоятелен и не имеет ни в ком нужды для того, чтобы быть самостоятельным, так точно и Сын. Здесь он доказывает безразличие их (по существу) и, указывая тебе на соответственный образ первообраза, учит, что и Сын самостоятелен сам по себе. Сказав выше, что Им Бог сотворил все, здесь он приписывает власть Ему самому. Что же говорит он? "Держа все словом силы Своей". Отсюда мы научаемся, что (Сын) не только есть образ ипостаси (Отца), но и всем управляет со властно. Видишь, как то, что свойственно Отцу, принадлежит и Сыну. Потому он не просто сказал: держа все, не сказал также: силою своею, но: "словом силы Своей". Как прежде (апостол) мало‑помалу то восходил с нами, то нисходил, так и теперь он, как бы по ступеням, то восходить на высоту, то опять нисходить, когда говорить: "и веки сотворил". Посмотри, как он и здесь пролагает два пути: предостерегая нас от новшеств Савеллия и Ария, из которых первый отвергал остальное (различие лиц) в существе Божием, а второй расторгал единое существо неравенством (Сына Отцу), он сильно опровергает то и другое. Как же он делает это? Попеременно говорит и то и другое – чтобы не думали, что (Сын) безначален, или чужд Богу. Не удивляйся сказанному, возлюбленный; ведь если и после таких доказательств находятся люди, которые почитают (Сына) чуждым (Отцу), дают Ему другого отца и даже говорят, что он противодействует (Отцу), то чего не говорили бы они, если бы не сказал этого? Когда требуется врачевать заблуждающихся, то он находит нужным сказать нечто уничиженное. Именно: "Которого", – говорит, – "поставил наследником всего", и еще: "чрез Которого и веки сотворил". А потом, чтобы не нанести вреда в другом отношении, он переходить от выражений, означающих уничижение, к выражениям, означающим власть, и показывает, что (Сын) равночестен Отцу, и так равночестен, что многие считали Его за Отца. И посмотри на великую мудрость (апостола): наперед он излагает первое и твердо доказывает это; когда же доказал, что Он есть Сын Божий и не чужд Отцу, тогда уже без опасения предлагает и всё высокое, что хотел предложить. Так как, предлагая о Нем высокое, можно было навести многих на вышесказанную мысль, то (апостол) наперед излагает уничиженное, а потом без опасения восходит на высоту, на какую хотел; сказав: "Которого поставил наследником всего", и: "чрез Которого и веки сотворил", он далее присовокупляет: "держа все словом силы Своей". Кто одним словом управляет всем, тот не может иметь в ком‑нибудь нужды, чтобы произвести все.

2. И что это действительно так, смотри, как (апостол) в дальнейших словах приписывает Ему власть и уже не говорить: "чрез Которого". Сказав, что (Бог) чрез Него сотворил, что хотел, он потом оставляет это выражение и говорить: "в начале Ты, Господи, основал землю, и небеса – дело рук Твоих" (Евр. 1:10); уже не говорить: "чрез Которого", т.е., что чрез Него сотворил века. Но как же, разве не Им они сотворены? Правда, но не так, как ты говоришь, не так, как ты представляешь, не как чрез орудие, и не так, что Он не сотворил бы их, если бы Отец не подал Ему руки помощи. Как (Отец) не судит никого, но судит, сказано, через Сына (Иоан. 5:22), потому что родил Его Судиею, так и творит чрез Него, потому что родил Его Творцом. Если Отец есть начало Его, то тем более (начало) сотворенного Им.

Итак, когда (апостол) хочет показать, что (Сын) из Него, то по необходимости говорит уничиженное; а когда желает говорить высокое, то наносится удар Маркеллу и Савеллию. Но Церковь избегла крайности тех и других и идет средним путем. Не останавливается на уничиженном, чтобы не нашел убежища Павел Самосатский, и не ограничивается одним только высоким, а вместе с тем показывает великую близость (Сына к Отцу), чтобы не возражал Савеллий. Когда он сказал: "Сына", то немедленно восстает Павел Самосатский и говорит, что Он такой же Сын, как и многие. Но (апостол) нанес ему смертельную рану, присовокупив: "наследником всего". Но тот все еще бесстыдствует вместе с Арием; именно слова: "Которого поставил наследником всего" – они оба принимают, первый утверждая, что (эти слова) означают бессилие, а второй стараясь перетолковать и дальнейшие (слова). Павел сказал: "чрез Которого и веки сотворил", и тем решительно ниспровергнул бесстыдного Павла Самосатского; но Арий по‑видимому еще держится крепко. Посмотри же, как (апостол) ниспровергнул и его, сказав далее: "Сей, будучи сияние славы". Но вот еще восстают Савеллий, Маркелл и Фотин. Всем им (апостол) нанес один удар, сказав: "и образ ипостаси Его и держа все словом силы Своей". Здесь он поражает также Маркиона, – хотя не слишком сильно, однако же поражает. Вообще во всем послании он их опровергает. Он назвал Сына, как я сказал, сиянием славы, – и хорошо. Сам Христос, послушай, что говорить о Себе: "Я свет миру" (Иоан. 8:12). Для того (и апостол) назвал Его сиянием, чтобы показать, что и там сказано то же самое, т.е., что (Сын от Отца) как свет от света. Впрочем не только это здесь показывается, но и то, что Он просветил наши души. Словом: сияние (апостол) выражает равенство по существу и близость к Отцу. Посмотри, какая тонкость в словах: именуя единое существо, названное ипостасью, он доказываете что (Сын и Отец) две ипостаси, подобно как он делает и в отношении к Духу. Как он говорил, что одно ведение у Отца и Духа (1Кор. 12:4,5), которое действительно одно и нисколько не различно само в себе, так и здесь он употребляет одно слово для доказательства двух ипостасей. При этом присовокупляет: "и образ". Образ – нечто отличное от первообраза, впрочем отличное не совершенно, но в отношении к самостоятельности; так и здесь "образ" означает безразличие от Того, чей образ, сходство с Ним во всем. Если же Он называется подобием и образом, то что скажут на это (еретики)? И человек, скажут, называется образом Божиим (Быт. 1:26). Но так ли, как Сын? Нет, скажут, но (отсюда и видно), что образ не означает сходства. Напротив, когда человек называется образом (είχών), то означается сходство (его с Богом), сколько возможно человеку. Что Бог на небе, то человек на земле, т. е. по владычеству; как он обладает всем на земле, так Бог обладает всем на небе и на земле. А с другой стороны, человек не называется таким же образом (χαρακτήρ), не называется таким же подобием (μορφή), не называется сиянием, чем означается существо, или сходство по существу. Как "образ раба" (Фил. 2:7) означает не что иное, как совершенного человека, так и образ Бога означает не что иное, как Бога. "Сей, будучи" – говорит, – "сияние славы". Посмотри, как поступает Павел. Сказав: "Сей, будучи сияние славы", – он далее присовокупляет: "воссел одесную престола величия"; из всех употребляемых названий он не находит ни одного, которое выражало бы самое существо (Божие). Действительно, ни "величие", ни "слава" не выражают того, что он хочет сказать; вообще он не находит названия. Потому я и сказал в начале, что иное мы представляем в уме, но не можем выразить словом; и самое имя: Бог не есть название существа Его, так что совершенно невозможно найти название для выражения существа Его; Впрочем, что удивительного, если так в отношении к Богу, когда и в отношении к ангелу невозможно найти название, которое выражало бы существо его, и может быть даже в отношении к душе: мне именно кажется, что это название (душа) означает не самое существо её, но способность дышать. Потому‑то называют её и душою, и сердцем, и умом: "Сердце чистое", – говорит (Псалмопевец), – "сотвори во мне, Боже" (Псал. 50:12). И не только так, но часто называется она и духом. "И держа все словом силы Своей". Видишь ли, что говорить (апостол)?

3. Как же, скажи мне, ты, еретик, указывая на слова Писания: "И сказал Бог: да будет свет" (Быт. 1:3), говоришь, что Отец повелевает, а Сын повинуется? Вот и здесь Он сам творит глаголом: "держа", – говорит (апостол), – "все", т.е. управляя, – сдерживая то, что может распасться. Держать мир не менее значит, чем и сотворить мир, или, если можно сказать нечто удивительное, даже более. Сотворить значить привести что‑нибудь из небытия в быте; а держать уже существующее, но готовое обратиться в ничто, соединять противоборствующее между собою, это – дело великое и удивительное, это ‑знак великой силы. Словом: "держа" он выражает также легкость этого дела (для Господа). Не сказал: управляя, но употребил переносное выражение, заимствованное от движущих что‑нибудь и обращающих одним пальцем. Вместе с тем выражает огромную великость создания, и то, что эта великость ничего не значить для Него. Далее опять выражает, что (для Господа) это дело не, составляет труда, словами: "словом силы Своей". Хорошо сказал: "словом"; у нас слово бывает бессильно, а у Бога, говорит, оно не бывает бессильно. Сказав: "держа все словом", – он однако не прибавил, каким образом носить словом, потому что знать это – невозможно. Затем говорит о величествии Его. Так сделал и Иоанн: сказав, что Он – Бог, присовокупил и то, что Он – Создатель тварей. Что (Иоанн) выразил словами: "В начале было Слово", – и: "Все чрез Него начало быть" (Иоан. 1:1,3), то же самое и Павел выражает, говоря: "словом", а также: "чрез Которого и веки сотворил", – выражает именно, что Он и Создатель и существует прежде всех веков. Итак, если об Отце пророк говорить: "от века и до века Ты ‑ Бог" (Псал. 89:2) и о Сыне говорится, что Он существует прежде всех веков и есть Создатель всего, то что могут сказать (еретики)? Или лучше, если об Отце сказано, что Он есть сущий прежде веков, и о Сыне говорится тоже самое? Как (Иоанн) сказал: "В Нем была жизнь" (Иоан. 1:4), выражая, что Он сохраняет твари, что Он её есть жизнь всего, так и (Павел) говорить: "И держа все словом силы Своей"; а не так, как говорят язычники, которые лишают Его, сколько могут, и творчества, и промышления, и ограничивают силу Его луною. "Собою", говорит, "совершив очищение грехов наших". Сказав о делах удивительных и великих, самых высоких, (апостол) говорит потом и о попечении Его о людях. Хотя и вышесказанные слова: "держа все" относились ко всем, но эти означают гораздо более. Они также относятся ко всем, потому что, сколько от Него зависало, Он спас всех. Так и Иоанн, сказав: "В Нем была жизнь" и тем указав на промышление Его, говорит еще: "И свет" (Иоан. 1:5), выражая тоже самое. "Собою", говорит, "совершив Собою очищение грехов наших, воссел одесную престола величия на высоте". Здесь он представляет два величайших доказательств Его попечения: одно в том, что Он очистил грехи наши, а другое в том, что сделал это Собою. И часто можешь видеть, как (апостол) восхищается не только тем, что совершилось примирение с Богом, но и тем, что оно совершено Сыном. Подлинно, этот великий дар стал еще больше потому, что (сообщен) Сыном. Сказав: "воссел одесную", и: "совершив Собою очищение грехов наших", и напомнив о кресте, (апостол) вместе с тем прибавляет о воскресении и вознесении. И посмотри на неизреченную мудрость его; не сказал: повелено Ему сесть, но: "воссел"; далее же, чтобы ты не подумал, будто Он стоял, присовокупил: "Кому когда из Ангелов сказал [Бог]: седи одесную Меня" (Евр.1:13)? "Воссел", – говорить, – "одесную престола величия на высоте". Что значить: "на высоте"? Не ограничивает ли он Бога каким‑нибудь местом? Нет, не для внушения нам такой мысли он сказал это; но как выражением: "одесную" он изображает не внешний вид Его, а показывает равночестность Его с Отцом, так и выражением: "на высоте" не заключает Его там, а означает, что Он выше всех и превзошел все, и как бы так говорить: Он достигнул до самого престола Отчего. Как Отец "на высоте", так точно и Он; и соседение означает не что иное, как равночестность. Если же (еретики) будут возражать: (однако же Бог сказал Ему:) "седи", то мы спросим их: что же, стоящему ли (Ему Бог сказал это)? Невозможно доказать. И с другой стороны, (апостол) не говорит, что Бог повелел или приказал, но: "сказал [Бог]: седи", и при том для того, чтобы ты не подумал, что он не имеет начала и причины (в Боге Отце). А что это действительно так, видно из места седения; если бы нужно было выразить уменьшение, то было бы сказано не одесную, но ошуюю.

"Будучи", – говорит, – "столько превосходнее Ангелов, сколько славнейшее пред ними наследовал имя" (Евр.1:4). Слово "будучи" здесь употреблено вместо: явившись; иначе можно сказать: есть. Далее (апостол) и подтверждает это. Чем? Именем. Видишь ли, что имя – Сын всегда означает истинное сыновство Его? Подлинно, если бы Он не был истинным Сыном, то не было бы так сказано. Почему? Потому, что бывает истинным (Сыном) не иначе, как получая бытие из самого (Отца). Потому (апостол) и приводить такое подтверждение. А если бы Он быль Сыном по благодати, то не только не был бы преславнее ангелов, но был бы даже ниже их. Почему? Потому, что и люди праведные называются сынами (Божиими); и имя – Сын, если оно не означает истинного (Сына), не может доказывать превосходства Между тем (апостол), желая доказать, что есть некоторое различие между тварями и Творцом, послушай, что говорит: "Ибо кому когда из Ангелов сказал [Бог]: Ты Сын Мой, Я ныне родил Тебя?" и опять: "Я буду Ему Отцем, и Он будет Мне Сыном" (Евр.1:5)? Здесь одно сказано о плоти (Христовой), именно слова: "Я буду Ему Отцем, и Он будет Мне Сыном" – означают воплощение Его; а другое, именно: "Ты Сын Мой", означает не что иное, как то, что Он из самого (Отца). Как выражение: сущий употребляется о Боге в настоящем времени, потому что оно всего более прилично Ему, так выражение: ныне, мне кажется, сказано здесь по отношению к плоти. Когда Он принял ее, то уже все подобное без опасения говорится о Нем. Плоть может получать возвышение, равно как Божество – уничижение; и если Бог не возгнушался сделаться человеком, не отрекся от дела, то станет ли Он отрекаться от наименований?

4. Зная это, не будем стыдиться, не будем и превозноситься. Если Он, будучи Богом, Владыкой и Сыном Божиим, не отрекся принять "образ раба" (Фил. 2:7), то тем более мы должны делать все, хотя бы то было самое уничиженное. И чем, скажи мне, превозносишься ты, человек? Благами ли житейскими? Но они тотчас исчезают, как скоро являются. Духовными, ли? Но и то есть одно из духовных благ, чтобы не превозноситься. Чем же ты превозносишься? Тем ли, что делаешь добрые дела? Но послушай Христа, который говорит: "когда исполните все повеленное вам, говорите: мы рабы ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать" (Лук. 17:10). Богатством ли ты превозносишься? Но, скажи мне, почему? Разве ты не слышал, что мы наги вошли в жизнь, наги и отойдем (Иов. 1:21)? Или лучше, разве ты не видишь, как другие отходят прежде тебя нагими и лишенными всего? Кто превозносится тем, что у него есть чужое? А кто хочет пользоваться этим для одного, собственного наслаждения, тот лишается его и против воли, часто еще прежде смерти, а при смерти непременно. Но скажут: пока мы живы, мы пользуемся им, как хотим. Нет, – не скоро найдешь человека, который бы пользовался имуществом, как он хочет; а если бы кто и пользовался им, как хочет, то и это не важное дело, потому что время настоящее кратко в сравнении с бесконечными веками. Тем ли превозносишься, человек, что ты богат? Почему же? Богатство бывает и у разбойников, и воров, и убийц, и развратников, и прелюбодеев, и у всех людей порочных. Почему же ты превозносишься? Если ты употребляешь его, как должно, то тебе не следует превозноситься, чтобы не нарушить заповеди (Господней); если (употребляешь) не так, как должно, то тебе следует скорее сокрушаться о том, что ты сделался рабом имущества и богатства, которое обладает тобою. Скажи мне: если бы кто‑нибудь, страдая горячкою, выпил много воды, которая на короткое время утоляет жажду, но потом воспламеняет огонь, то может ли он превозноситься этим? Или если бы кто‑нибудь хлопотал о многом напрасно, то может ли он превозноситься этим? Чем же, скажи мне, (превозноситься тебе)? Тем ли, что имеешь над собою много господ? Тем ли, что у тебя бесчисленное множество заботь? Тем ли, что многие льстят тебе? Но это не что иное, как рабство. А чтобы ты убедился, что ты (в таком случае) делаешься рабом, выслушай внимательно следующее. Прочие страсти наши бывают иногда полезны; так часто бывает полезен гнев: "Не может", – говорить (Премудрый), – "быть оправдан несправедливый гнев" (Сир. 1:22); следовательно, можно гневаться и праведно. И еще (Господь говорить): "всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду" (Mат. 5:22). Также ревность и похоть бывают добром; последняя тогда, когда служить деторождению, а первая, когда направлена к соревнованию в добрых делах, как и Павел говорить: "Хорошо ревновать в добром всегда" (Гал. 4:18), и еще: "Ревнуйте о дарах больших" (1 Кор. 12:31); следовательно, то и другое полезно. А гордость никогда не бывает добром, но всегда бесполезна и вредна. И если чем можно гордиться, то скорее бедностью, нежели богатством. Почему? Потому что кто может жить малым, тот гораздо лучше и выше того, кто не может.

5. Скажи мне: если бы какие‑нибудь люди были приглашены в царственный город, и одни из них не требовали бы ни коней, ни рабов, ни шатров, ни гостиниц, ни одеяний, ни сосудов, но довольствовались бы только хлебом и водою из источников, а другие стали бы говорить: если не дадите нам колесниц и мягких постелей, то мы не можем прибыть; если у нас не будет множества провожатых, если не будет нам позволено часто отдыхать и находиться в дороге только малую часть дня, если не доставить нам коней и много другого необходимого для нас, то мы не можем (отправиться), – скажи: которые из них достойны нашего уважения, первые или последние? Очевидно, что те, которые ни в чем не имеют нужды. Так точно и здесь: одни для прохождения пути настоящей жизни требуют многого, а другие – ничего; потому и превозноситься скорее следовало бы живущим в бедности, если только следовало бы. Но, скажешь, бедный часто подвергается презрению. Нет, – не он (достоин этого), а те, которые презирают его; как в самом деле я могу не презирать людей, которые не хотят уважать: то, что должно (уважать)? Живописец смеётся над всеми теми, которые, будучи сами невеждами, смеются над ним, и не обращает внимания на слова их, но довольствуется собственным своим свидетельством: почему же мы поставляем себя в зависимость от мнения других? Простительно ли это?

Мы в том случае достойны презрения, когда не презираем презирающих нас за бедность и не считаем несчастными их самих. Не упоминаю о том, какие грехи происходят от богатства и катая блага от бедности; или лучше сказать, ни богатство, ни бедность не есть добро само по себе, но таковым бывает в зависимости от пользующихся. Добрый христианин обнаруживается более в бедности, нежели в богатстве. Почему? Потому, что в бедности он становится не горделивее, целомудреннее, честнее, смиреннее, благоразумнее; а в богатстве встречается множество к тому препятствий. Вспомним, что делает богатый, или лучше, злоупотребляющий своим богатством. Он похищает, лихоимствует, притесняет. И откуда происходят преступные привязанности, незаконные связи, волшебства, чародеяния и все другие роды зла, как не от богатства? Видишь ли, что в бедности гораздо легче быть добродетельным, нежели в богатстве? Не думай, что если богатые здесь не подвергаются наказанию, то они и не грешны; нет, – если бы можно было беспрепятственно подвергать богатых наказанию, то темницы наполнились бы ими. Кроме того, богатство заключает в себе еще то зло, что неправедно приобретший его, совершая грехи безнаказанно, никогда не перестает совершать их, получает раны неисцелённые, и никто не налагает на него узды. Бедность же, если угодно, может доставить нам гораздо больше поводов к удовольствию. Почему? Потому, что она свободна от забот, ненависти, вражды, зависти, браней и бесчисленных зол. Итак, не будем усиливаться стать богатыми, и не будем постоянно завидовать тем, которые имеют много; но если имеем богатство, будем употреблять его, как должно; если же не имеем, не будем скорбеть о том, а благодарить Бога за все, и за то, что Он даровал нам возможность – при малом труде получить воздаяние, равное богатым, или, если мы захотим, даже большее, и из малого извлечь великие плоды. Принесший два таланта был почтен и удостоен награды, равной с принесшим пять талантов. Почему? Потому что, хотя ему было вверено два таланта, но он со своей стороны исполнил все должное и возвратил вверенное в двойном количестве. Для чего же нам стараться получить многое, когда можно и посредством малого прибрести то же самое, или даже большее, когда при малом труде можно удостоиться награды, гораздо большей (чем труд). Бедный гораздо удобнее расстанется с собственностью, нежели богатый, обладающий слишком многим. Разве вы не знаете, что чем больше кто имеет, тем большого желает? Потому, чтобы нам не испытать этого, не будем искать богатства, не будем сетовать на бедность, не будем стремиться сделаться богатыми, но, даже имея (богатство), будем пользоваться им так, как заповедал Павел: "имеющие", – говорить он, – "должны быть, как не имеющие; и пользующиеся миром сим, как не пользующиеся" (1 Кор. 7:29,31), чтобы нам получить обетованные блага, которых да сподобимся все мы благодатью и человеколюбием (Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь, ныне и присно, и во веки веков. Аминь).

БЕСЕДА 3

"Также, когда вводит Первородного во вселенную, говорит: и да поклонятся Ему все Ангелы Божии. Об Ангелах сказано: Ты творишь Ангелами Своими духов и служителями Своими пламенеющий огонь. А о Сыне: престол Твой, Боже, в век века; жезл царствия Твоего – жезл правоты. (Евр. 1: 6‑8).

1. Господь наш Иисус Христос называет пришествие свое во плоти исходом, – например, когда Он говорит: "вот, вышел сеятель сеять" (Mат. 13:3); И еще: "Я исшел от Отца и пришел в мир" (Иоан. 16:28) и во многих местах можно видеть это. А Павел называет пришествие Его входом: "…когда", – говорит‑ "вводит Первородного во вселенную", разумея под этим введением воплощение. Почему же они выражаются различно об одном и том же предмете, и для чего говорят так? Это видно из значения самих выражений. Христос справедливо называет пришествие свое исходом, потому что мы были вне Бога. Как узники, оскорбившие царя, находятся обыкновенно вне царских чертогов, и тот, кто желает примирить их (с царём), не вводить их внутрь (чертогов), но сам выходит наружу и беседует с ними, пока, не сделает их достойными явиться пред взоры царя, так поступил и Христос. Он, вышедши к нам, т.е. приняв плоть и преподав нам угодное Царю, ввел потом нас, очистив от грехов и примирив (с Богом). Потому Он и называет (пришествие свое) исходом. А Павел называет его входом, заимствуя это переносное выражение из примера наследников, получающих во владение какое‑нибудь имущество; сказать: "когда вводит Первородного во вселенную", значит показать, что (Бог) вручил Ему вселенную; Он тогда принял ее всю в свое владение, когда был познан. Это говорится не о Боге‑Слове, но о воплотившемся Христе; и действительно, если Он "В мире был," – как говорит Иоанн, – "и мир чрез Него начал быть" (Иоан. 1:10), то как иначе он мог быть введен во вселенную, как не во плоти? "И да поклонятся Ему" – говорит, – "все Ангелы Божии". Намереваясь сказать нечто великое и высокое, он предуготовляет к тому слушателей и располагает к удобнейшему принятию (истины), представляя Отца вводящим Сына. И посмотри: выше он сказал, что (Бог) говорил нам не чрез пророков, но чрез Сына, и показал, что Сын превосходнее ангелов, доказав это как самим именем (Сына), так и тем, что сам Отец ввел Сына. А здесь он доказывает то же другим образом. Каким? Поклонением, которое показывает, насколько он превосходнее ангелов, насколько именно Владыка превосходнее раба. Подобно тому, как если бы кто, вводя кого‑нибудь в жилище царя, повелел предстоящим там тотчас поклониться ему, так поступает и апостол, говоря о пришествии в мир по плоти, и присовокупляя: "И да поклонятся Ему все Ангелы Божии". Неужели же только ангелы без прочих сил? Нет; послушай далее: "Об Ангелах сказано: Ты творишь Ангелами Своими духов и служителями Своими пламенеющий огонь". К Сыну же: "престол Твой, Боже, в век века". Вот величайшее различие: они созданы, а Он не создан. Почему об ангелах сказано: творящий, а о Сыне не сказано: творящий? Потому, что таким образом ясно выражается различие между ними. Потому об ангелах и говорится: "творящий Ангелами Своими духов"; а о Сыне хотя говорится: Господь создал меня (Притч. 8:22), и еще: "Бог соделал Господом и Христом Сего Иисуса" (Деян. 2:36), но ни то не говорится о Христе Господе Сыне, ни это – о Боге Слове, а относится к воплощению. Желая показать истинное между ними различие, (апостол) разумеет не только ангелов, но и все горние служебные силы. Видишь ли, с какою ясностью он различает твари и Творца, служителей и Владыку, рабов и Наследника и истинного Сына? О Сыне говорит: "престол Твой, Боже, в век века"; вот знак царствия! "жезл царствия Твоего – жезл правоты"; вот еще другой знак царствия! Потом опять (обращается) к воплощению: "Ты возлюбил правду и возненавидел беззаконие, посему помазал Тебя, Боже, Бог Твой" (Евр. 1:9). Что значить: "Бог Твой"? Сказав великое, (апостол) опять смягчает речь.

Здесь он опровергнул и Иудеев, и последователей Павла Самосатскаго, и ариан, и Маркелла, и Савеллия, и Маркиона. Каким образом? Иудеев – тем, что показал в одном и том же (Христе) два существа – Бога и человека; вторых, т.е. последователей Павла Самосатскаго, – тем, что сказал о вечном бытии и несозданном существе Его, так как в противоположность выражению: "Ты творишь", присовокупил: "престол Твой, Боже, в век века"; ариан – тем же самым, равно и тем, что (Сын) не есть раб, а если бы Он был тварью, то был бы рабом; Маркелла и других – тем, что (Отец н Сын) суть два лица, различные ипостасно; маркионитов – тем, что помазуется не божество, а человечество (Христово). Далее говорит: "…более соучастников Твоих". Кто же эти причастники, как не люди? Т.е. "ибо не мерою" Христос получил "Духа" (Иoaн. 3:34).

2. Видишь ли, как (апостол) с учением о несозданном Существе везде соединяет учение о домостроительстве? Что может быть яснее этого? Видишь ли, что не одно и то же – сотворение и рождение? Иначе он не различал бы их; в противоположность выражению: "Ты творишь", он не прибавил бы: "о Сыне: престол Твой, Боже, (ό Θεός) в век века"; и не назвал бы имени – Сын преславнейшим именем, если бы оно означало то же самое (что и тварь). В самом деле, чем бы оно было преславнее? Если бы сотворение и рождение означали одно и то же, а ангелы сотворены, то (Сын) чем был бы их превосходнее? Вот опять употребляется о Нем слово: "Бог", с членом [1]. "И: в начале Ты, Господи, основал землю, и небеса – дело рук Твоих; они погибнут, а Ты пребываешь; и все обветшают, как риза, и как одежду свернешь их, и изменятся; но Ты тот же, и лета Твои не кончатся" (Евр. 1: 10‑12). Чтобы ты, слыша слова: "когда вводит Первородного во вселенную", не подумал, будто (Сыну) впоследствии было предоставлено это, как дар, (апостол) и выше предостерегал от такой мысли, и теперь, опять предостерегает, говоря: "в начале", не теперь, говорит, но издревле. Здесь он также опять наносить смертельный у дар Павлу Самосатскому и Apию, приписывая Сыну то, что приписывается и Отцу. Вместе с тем он внушает нечто другое, важнейшее; именно, изображает изменение миpa: "…и все обветшают, как риза, и как одежду свернешь их, и изменятся"; подобно как и в послании к Римлянам он говорит, что (Бог) преобразит мир. (Рим. 8). Желая выразить легкость этого дела (для Бога), говорить: "свернешь"; как человек свертывает одежду, так (Бог) свернет и изменит мир. Если же Он так легко совершить преобразование и изменение мира в лучшее и высшее состояние, то мог ли Он иметь нужду в ком‑нибудь другом при низшем (первоначальном) образовании мира? Доколе вы не устыдитесь (говорить это)? Вместе с тем и весьма утешительно – знать, что мир не всегда будет в настоящем состоянии, но все получит преобразование и все изменится; сам же (Бог) пребывает всегда живым и беспредельно живущим. "И лета Твои", – говорить, – "не кончатся. Кому когда из Ангелов сказал [Бог]: седи одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих?" (Евр. 1: 12‑13). Вот, он опять ободряет (верующих) тем, что враги их будут поражены; а враги их т же самые, что и Христовы. И опять это – знак царствия, знак равенства, знак чести, а не безсилия (Сына), что Отец гневается за (оскорбления), причиняемые Сыну; это – знак великой любви и близости Отца к Сыну. И действительно, если Он гневается за Него, то как Он может быть чужд Ему? "Доколе положу врагов Твоих". Так и во втором псалме говорится: "живущий на небесах посмеется, Господь поругается им. Тогда скажет им во гневе Своем и яростью Своею приведет их в смятение" (Псал. 2: 4‑5). И сам (Христос) говорит: "врагов же моих тех, которые не хотели, чтобы я царствовал над ними, приведите сюда и избейте предо мною " (Лук. 19:27). А что это Его слова, послушай, как Он говорит в другом месте: "сколько раз хотел Я собрать чад твоих, как птица птенцов своих под крылья, и вы не захотели! Се, оставляется вам дом ваш пуст" (Лук. 13: 34‑35); и еще: "отнимется от вас Царство Божие и дано будет народу, приносящему плоды его" (Mат. 21:43); и еще: "кто упадет на этот камень, разобьется, а на кого он упадет, того раздавит" (Mат. 21:44). С другой стороны, если Он будет судить врагов там, то тем более они отдадут отчет за, оскорбления, причиняемые Ему здесь. Таким образом слова: "доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих" сказаны единственно к чести Сына.

"Не все ли они суть служебные духи, посылаемые на служение для тех, которые имеют наследовать спасение?" (Евр.1:14). Удивительно ли, говорит, что они служат Сыну, если они служат и для нашего спасения? Видишь, как (апостол) возвышает умы слушателей и указывает на великую честь, оказываемую нам Богом, назначившим такое служение ангелам, которые выше нас – служение для нас; он как бы так говорить: ангелы употребляются на то, служение их состоит в том, чтобы служить Богу для нашего спасения. Таким образом дело ангелов – исполнять все к спасению братии. Хотя это дело самого Христа, но Он спасает нас, как Владыка, а они, как рабы; и мы, хотя рабы, но и сорабы ангелов. Что вы, говорит, удивляетесь ангелам? Они – рабы Сына Божию, всюду посылаются для нас, служат для нашего спасения; следовательно они – подобные нам рабы. Посмотрите, какое небольшое он полагает различие между тварями; хотя значительно различие между ангелами и людьми, но он поставляет их близ нас, и как бы так говорить: они трудятся для нас, всюду текут для нас, можно сказать – рабствуют нам. Служение их состоит в том, что они всюду посылаются для нас.

3. Таких примеров исполнен ветхий, исполнен и новый завет. Когда ангелы благовествуют пастырям, когда являются Марии, когда – Иосифу, когда сидят при гробе Христовом, когда посылаются сказать ученикам: "мужи Галилейские! что вы стоите и смотрите на небо?" (Деян. 1:11) – когда освобождают Петра из темницы, когда беседуют с Филиппом, – то неясно ли, что они служат нам? Представь же, какая оказывается нам честь, когда Бог посылает ангелов служить нам, как друзьям своим, когда ангел является Корнилию, когда ангел освобождает из темницы всех апостолов и говорить: "идите и, став в храме, говорите народу все сии слова жизни" (Деян. 5:20). Но что я говорю о других? Самому Павлу являлся ангел. Видишь ли, как они служат нам для Бога, и служат в делах весьма важных? Потому Павел и говорить: "или мир, или жизнь, или смерть, или настоящее, или будущее, – все ваше" (1 Кор. 3:22). И Сын был послан, но не как раб, не как служитель, а как Сын единородный, как хотящий того же, чего хочет Отец; или лучше сказать, Он и не был послан, потому что Он не из места одного перешел в другое, но принял плоть, а они переменяют места, оставив одни места, в которых были, переходят потом на другие, в которых не были. Это говорит (апостол) для того, чтобы ободрить их. Чего (говорит) вы страшитесь? Ангелы служат нам.


← предыдущая   •   все главы   •   следующая →