Комментарии Баркли на евангелие от Иоанна 10 глава

ПАСТЫРЬ И ЕГО ОВЦЫ (Иоан. 10,1-6)

Сию притчу сказал им Иисус. Но они не поняли, что такое Он говорил им.

Нет более любимого образа Иисуса, чем образа Доброго Пастыря. Образ Пастыря вплетен в речь и образы Библии. Иначе и не может быть. Главная часть территории Иудеи была горным плато, простирающимся от Вефиля до Хеврона на 35 миль в длину и на 14-17 миль в ширину. Почва была большей частью твердая и каменистая. Иудея была больше пригодна для скотоводства, чем для земледелия, и потому в ее нагорных районах образ пастуха был обычным и знакомым.

Жизнь пастухов была исключительно трудной. Никакое стадо не паслось без надзора пастуха и он никогда не бывал свободным. Так как травы было не много, овцы постоянно передвигались с места на место и нуждались в постоянном присмотре. Пастбища не были окружены заборами и овцы могли легко заблудиться. По обе стороны плоскогорья обрывалось круто в пустыню, и овцы, дойдя до края, могли легко скатиться вниз с обрыва. Работа пастуха была не только непрерывной, но и опасной, потому что, помимо всего, ему приходилось охранять овец от диких зверей, особенно волков, так же как и от воров и бандитов, которые всегда готовы были украсть овцу. Сэр Джорж Адам Смит, объехавший всю Палестину, пишет: "Когда он встретится вам на поросшем вереском бугре, где по ночам воют гиены, бдительный, дальнозоркий, обветренный, опирающийся на посох и надзирающий над своим стадом овец, которое разбрелось во все стороны, хотя ни одна овца не покинула его сердца, вы начинаете понимать почему иудейский пастух оказался впереди еврейской истории, почему его именем назван их царь, почему он стал символом заботливости, и почему Христос взял именно его в пример самопожертвования". Постоянная бдительность, бесстрашное мужество, терпеливая любовь к стаду – были необходимыми чертами характера пастуха.

О Боге часто говорится как о Пастыре, а о Его народе, как о стаде. "Господь Пастырь мой, я ни в чем не буду нуждаться" (Пс. 22,1). "Как стадо вел Ты народ Твой рукою Моисея и Аарона" (Пс. 76,20). "А мы народ Твой и Твоей пажити овцы, вечно будем славить Тебя в род и род" (Пс. 78,13). "Пастырь Израиля! Внемли; водящий, как овец, Иосифа, восседающий на херувимах, яви Себя" (Пс. 79,2). "Ибо Он есть Бог наш и мы народ паствы Его и овцы руки Его" (Пс. 94,7). "Познайте, что Господь есть Бог, что Он сотворил нас и мы – Его народ и овцы паствы Его" (Пс. 99,3). О Помазаннике Божием – Мессии – тоже говорится часто, как о Пастыре овец. "Как Пастырь Он будет пасти стадо Свое. Агнцев будет брать на руки и носить на груди Своей и водить дойных" (Ис. 40,11). Вожди народа часто назывались пастырями Божьего стада: "Горе пастырям, которые губят и разгоняют овец паствы Моей! говорит Господь. Посему так говорит Господь, Бог Израилев, к пастырям, пасущим народ Мой: вы рассеяли овец Моих и разогнали их и не смотрели за ними: вот Я накажу вас за злые деяния ваши, говорит Господь. И соберу остаток стада Моего из всех стран, куда Я изгнал их, и возвращу их во дворы их, – и будут плодиться и размножаться. И поставлю над ними пастырей, которые будут пасти их, и они уже не будут бояться и пугаться и не будут теряться, говорит Господь" (Иер. 23,1-4). Иезекииль бросает тяжкое обвинение лжепастырям, которые ищут личной выгоды, вместо того, чтобы заботиться о стаде. "Горе пастырям Израилевым, которые пасли себя самих!" (Иез. 34,2).

Этот образ переходит и в Новый Завет. Здесь Иисус Пастырь Добрый, готовый полагать жизнь Свою за овец и спасать одну заблудшую овцу (Мат. 18,12; Лук. 15,4). Он жалел людей которые были как овцы без пастыря (Мат. 9,36; Пар. 6,34). Его ученики названы "малым стадом" (Лук. 12,32). Когда Он, Пастырь, был поражен, овцы разбежались (Мар. 14,27; Мат. 26,31). Он Пастырь душ человеческих (1 Пет. 2,25) и Пастырь овец (Евр. 13,20). Долг пастыря питать стадо Божие, и охотно брать на себя ответственность за надзор за стадом, а не принужденно и не из-за корысти, и не господствуя над стадом, но подавая во всем пример (1 Пет. 5,2.3). Павел говорил руководителям Церкви в Ефесе: "Внимайте себе и всему стаду, в котором Дух Святой поставил вас блюстителями Церкови Господа и Бога, которую Он приобрел Себе Кровию Своею" (Деян. 20,28). Последним повелением Иисуса Петру было: "Паси агнцев Моих" и "Паси овец Моих" (Иоан. 21,15-17). У иудеев есть прелестная легенда о том, почему Бог избрал Моисея вождем израильского народа: "Когда Моисей пас овец отца жены своей в пустыне, один ягненок убежал. Моисей пошел за ним и дошел до оврага, в котором ягненок нашел питьевую воду. Когда Моисей поравнялся с ним, он сказал ему: "Я не знал, что ты убежал потому, что захотел пить. Теперь ты, наверно, устал". Он взял ягненка на плечи и понес обратно в стадо. И Бог сказал ему: "За то, что ты сжалился и понес обратно одного из стада, которое принадлежит человеку, я дам тебе руководить стадом израильским".

Слово пастырь должно рисовать перед нами образ неутомимого труженика на ниве Божией и должно напоминать нам о нашем долге в отношении близких, и особенно тогда, когда мы несем какое-нибудь служение в Церкви.

ПАСТЫРЬ И ЕГО ОВЦЫ (Иоан. 10,1-6 (продолжение))

Палестинский пастух исполнял свое дело не так, как пастухи в наше время и в нашей стране. И для того, чтобы получить полное представление об этом образе, мы должны посмотреть на этого древнего пастуха и на то, как он исполнял свое служение.

Его снаряжение было очень простым. У него была пастушеская сумка из шкуры животного в которой он носил провизию: хлеб, сушеные фрукты, маслины и сыр. Он всегда носил с собой пращу. Большим искусством у многих мужчин тогда считалась способность "запустить камень из пращи в волос и не промахнуться" (Суд. 20,16). Пастух пользовался пращей как оружием нападения и защиты и еще для одного интересного дела. В те дни не было овчарок или специальных собак для присмотра за стадом, и потому когда пастух хотел вернуть обратно забежавшую далеко овцу, он закладывал камень в пращу и запускал его так, что он падал прямо перед носом заблудшей овцы в знак того, что пора поворачивать. У него был жезл – коротенькая деревянная дубинка с шишкой на конце, и часто усеянная гвоздями. На рукоятке было отверстие для ремня, на котором дубинка висела у пояса пастуха. Жезлом пастух защищал себя и стадо от хищных зверей и разбойников. У него был посох – длинная пастушеская палка с большим крюком на верхнем конце, которым он мог ловить и притягивать на ногу овцу, делающую поползновение удрать. В конце дня, когда овцы возвращались в загон, пастух держал свой жезл поперек входа низко над землей и каждая овца должна была пройти под ним (Иез. 20,37; Лев. 27,32). И пока овца проходила под жезлом, пастух бегло осматривал, не поранилась ли она за день.

Отношения между овцами и пастырем в Палестине тоже отличаются от отношений в других странах. Во многих странах овец разводят главным образом на мясо, а в Палестине в основном ради шерсти. Поэтому там овцы проводят много лет со своим пастухом, получают от него имена, на которые и откликаются, когда он их зовет. Имена эти обычно наглядные, соответствующие виду животного названия, как например: "Коричневая нога", "Черное ухо", и т.д. В Палестине пастух идет впереди, а овцы следуют за ним. Он идет впереди, чтобы увидеть безопасна ли дорога, по которой он поведет овец. Иногда овец нужно понуждать идти. Один путешественник видел однажды, как пастух перевел стадо через ручей. Овцы упрямились, боясь переходить. Тогда он взял одного ягненка на руки и перенес его на другую сторону. Когда мать увидела его на другой стороне, она охотно перешла туда сама, а за нею и все стадо. Совершенно верно, что овцы знают и понимают голос восточного пастуха, и что они ни за что не откликнутся на голос чужого им человека. Некто X. В. Мортон описывает каким образом пастух в Палестине говорит со своими овцами:

"Иногда он говорит с ними громким, нараспев, голосом, пользуясь странным языком, какого я никогда в жизни не слыхал. Впервые я услыхал этот козлиный и овечий голос за Иерихоном. Стадо коз спустилось в долину и начало взбираться на склон холма на другой стороне. Пастух увидел, что некоторые из коз отстали, задержавшись у какого-то вкусного кустарника. Обратившись к козам, он заговорил с ними громким голосом на языке, на котором, вероятно, Пан говорил когда-то в горах Греции. Голос был животными звуками, произнесенными в особом порядке. Не успел он окончить свое обращение, как ответное блеяние прозвучало из стада, и два или три животных повернули головы в его сторону. Однако, они не послушались его. Пастух выкрикнул одно слово и подобное смеху блеяние, и сразу же козел с колокольчиком на шее перестал жевать, и покинув стадо, побежал с холма вниз, через долину на другой холм на ее другой стороне. Пастух в сопровождении козла пошел дальше и исчез за холмом. Вскоре в стаде началась паника, козы перестали щипать кустарник, как бы забыв о нем, искали глазами пастыря. Но его не было видно. Они поняли, что вожак с колокольчиком на шее не был больше с ними. Издалека донеслось странное, подобное смеху, блеяние пастуха, и тогда на этот звук все стадо помчалось в долину и из нее на холм, где их ожидал их вожак и пастух" (Х. В. Мортон "По следам Учителя" стр. 154-155).

В. М. Томсон, в своей книге "Земля и книга" говорит то же самое:

"Пастух громко выкрикивает время от времени, чтобы напомнить овцам или козам о своем присутствии. Они знают его по голосу и идут за ним, но если позовет кто чужой, они настораживаются, смотрят тревожно по сторонам, и если повторится, поворачиваются и пускаются в бегство, потому что они не знают чужого голоса. Я проверил это на опыте несколько раз".

X. В. Мортон рассказывает о сцене, которую он наблюдал в одной пещере в Вифлееме. Два пастуха загнали свои стада в пещеру на ночь. Как могли они потом разделить эти два стада? Один пастух отошел на расстояние и позвал голосом, который был знаком только его овцам. Вскоре все это стадо выбежало к нему, потому что знало голос его. Они не пошли бы ни на чей другой зов, потому что знали только зов их пастуха. Один путешественник восемнадцатого века рассказывает, как палестинские овцы танцуют быстро или медленно под своеобразные звуки пастушеской дудочки их пастуха.

Каждая подробность жизни пастухов освещает образ Доброго Пастыря, овцы Которого слышат голос Его и чья постоянная забота только о Его стаде.

ДВЕРЬ В ЖИЗНЬ (Иоан. 10,7-10)

Иудеи не поняли повествования о Добром Пастыре. И тогда Иисус прямо, без обиняков сказал о Себе. Он начал словами: "Я дверь овцам". В то время в Палестине было два вида овечьих загонов. В селах и городах были общие загоны, в которых все стада проводили ночь. Такие загоны имели прочные двери, ключ от которых держал только привратник. О таком загоне Иисус говорит в 10,2. Когда же овцы бывали далеко на холмах в теплое время года и не возвращались в селения и города на ночь, их собирали в загоны на склонах холмов. Эти загоны были под открытым небом и защищались только стеной с отверстием в ней, через которое овцы могли входить и выходить. И в нем не было никаких дверей. По ночам сам пастух ложился поперек входа, и ни одна овца не могла выйти иначе, как переступив через него. В самом буквальном смысле, пастух становился дверью.

Вот это и имел в виду Иисус, когда сказал: "Я есмь дверь овцам". Через Него и только Него Одного, человек может пройти к Богу. "Через Него мы имеем доступ к Отцу", – говорит Павел (Еф. 2,18). Он есть по словам автора Послания к Евреям "путь новый и живой" (Евр. 10,19). Иисус открывает путь к Богу. До пришествия Христа люди могли представлять себе Бога только в лучшем случае чуждым, а в худшем, враждебным. Но Иисус пришел показать людям Бога таким, как Он есть, и открыть путь к Нему. Он есть дверь, через которую доступ к Богу становится возможным для человека.

Для описания значения этого доступа к Богу, Иисус пользуется знакомым иудеям выражением. Он говорит, что через Него мы можем войти и выйти. Для иудея возможность входить и выходить свободно была признаком абсолютно спокойной и безопасной жизни. Когда человек может входить и выходить без страха, это значит, что страна в мирном состоянии, что силы закона и порядка преобладают, и он наслаждается полной безопасностью. Вождем народа должен быть человек, "который выходил бы пред ними и входил бы пред ними, который выводил бы их и который приводил бы их, чтобы не оставалось общество Господне, как овцы, у которых нет пастыря" (Числ. 27,17). О человеке покорном говорится во Втор. 28,6: "Благословен ты при входе твоем, и благословен ты при выходе твоем". О ребенке говорится, как о неспособном еще ни войти, ни выйти. "Я отрок малый, не знаю ни моего выхода, ни входа" (3 Цар. 3,7). Псалмопевец уверен, что Бог сохранит его вхождение и выхождение отныне и вовек (Пс. 120,8). Как только человек познакомится с Богом через Иисуса Христа, его охватывает новое ощущение покоя и безопасности, заботы исчезают при сознании того, что жизнь может таким дивным образом сокрыта в Боге.

Иисус сказал, что те, которые приходили перед Ним, воры и разбойники. Он не имеет в виду, конечно, длинный ряд великих пророков и героев, но авантюристов, которые постоянно восставали в Палестине и обещали народу Золотой век, если он пойдет за ними. Все эти претенденты на звание вождей были мятежники, которые считали, что до Золотого века можно добраться только рекою крови. Иудейский историк Иосиф Флавий писал об этом времени, что в Иудее тогда были буквально тысячи вспышек и мятежей, зачинщиками которых были воинствующие бунтари. Он упоминает зилотов (ревнителей), которые были готовы умереть сами и видеть убитыми своих близких, лишь бы только достигнуть своей цели и оправдать свои надежды. Иисус говорит, что приходили и говорили, что они посланы Богом, но они верили только в войну, заговоры, убийство, только дальше и дальше становились от Бога. "Мой путь мира и любви и жизни, и если вы пойдете им, то будете становиться ближе и ближе к Богу".

Как тогда, так и теперь есть люди, которые думают, что Золотой век может быть достигнут путем насилия, классовой борьбы, ожесточения и уничтожения. Но только Иисус говорит, что путь к Богу в небеса и Золотому веку на земле, это путь любви.

Иисус сказал, что Он пришел, чтобы люди имели жизнь и имели с избытком. Быть последователем Иисуса, знать Его и понимать что Он говорит – значит жить с избытком. Римский солдат пришел к Юлию Цезарю за разрешением покончить с собой. Это было несчастное, удрученное создание без всякого желания жить. Цезарь посмотрел на него и спросил: "Друг, а был ли ты вообще когда-нибудь живым?" Когда мы пытаемся жить по-своему, жизнь становится скучной и унылой. Если же мы живем с Иисусом, получив жизнь от Него, у нас появляется энергия жизни и мы живем с избытком. Только со Христом стоит жить, тогда и мы живем в полном смысле этого слова.

ИСТИННЫЙ И ЛОЖНЫЙ ПАСТЫРЬ (Иоан. 10,11-15)

В этом отрывке проводится контраст между добрым пастырем и злым, верным и неверным. Пастырь был полностью ответственным за овец. Если с овцами что-нибудь случалось, он должен был непременно доказать, что не он был в этом виноват. Пророк Амос, который сам был пастухом "исторгает из пасти львиной две голени и часть уха овцы" (Амос 3,12). По закону требовалось доказательство растерзания, если овца была растерзана зверем. "Если же будет зверем растерзан, то пусть в доказательство представит растерзанное. За растерзание он не платит" (Исх. 22,13). Иными словами, пастух должен был принести с собой доказательство гибели животного и показать, что он не в силах был спасти его. Давид рассказывает Саулу, как иногда, когда он пас овец отца своего, ему приходилось отражать медведя и льва. "Я гнался за ним, и нападал на него, и отнимал из пасти его..." (1 Цар. 17,35). Исаия говорит о множестве пастухов, созванных на расправу со львом (Ис. 31,4). Для пастуха рисковать своей жизнью ради овец было делом вполне естественным и нормальным. Иногда пастуху приходилось больше, чем только рисковать жизнью. Иногда он полагал свою жизнь за стадо, когда разбойники или воры нападали на него. Писатель У. М. Томпсон в ранее упомянутой нами книге "Земля и книга" пишет: "Я слушал с напряженным интересом и вниманием их подсобные описания их отчаянных сражений с дикими зверями и ворами. Когда вор или разбойник приходит (а они действительно приходят), пастух должен буквально рисковать жизнью ради спасения стада. Я знал о многих случаях, когда пастухи гибли в таких сражениях. Один несчастный прошлой весной между Тивериадой и Тавором вместо того, чтобы бежать, начал отбиваться от бедуинских разбойников, пока они не разрубили его своими кинжалами и оставили умирать среди овец, которых он защищал". Настоящий пастух всегда готов рисковать своей жизнью ради спасения стада, и даже готов положить ее за него.

Неверный же пастух, с другой стороны, не был таким. Истинный пастух рождался для своего служения. Как только он достигал нужного возраста, его посылали со стадом, и овцы становились его друзьями и спутниками. Для него было естественно думать о них в первую очередь, а о себе во вторую. Наемник был пастухом не по призванию, а ради платы. Он нанимался на это дело исключительно ради материальной выгоды. Он мог быть даже просто человеком, который решил проводить время на холмах за городом, потому что он не ужился в городе. У него не было сознания объема его ответственности. Он был просто наемником. Волки представляли большую угрозу для стада. Иисус сказал Своим ученикам, что Он посылает их в мир, как овец среди волков (Мат. 10,16). Павел предупреждает руководителей ефесской церкви о "волках лютых, не щадящих стада" (Деян. 20,29). Когда волки нападали, наемник забывал все, кроме спасения собственной жизни, и убегал. Захария говорит, что признак лжепастыря в том, что во время опасности он не пытается собрать разбежавшееся стадо (Зах. 11,16). Пресвитер одной церкви воспользовался этим образом в язвительной речи. В одном месте были трудности с пастором, и, что было хуже всего, эти трудности возникли из-за денег. Пресвитер встал и резко сказал: "Дайте наемнику его плату и пусть он идет". Работающий только ради платы, думает только о плате. А трудящийся из любви, думает главным образом о людях, которым старается служить. Иисус был Добрый Пастырь, готовый ради стада рисковать жизнью и даже положить ее за него.

Нам стоит обратить внимание еще на две мысли прежде, чем мы оставим этот отрывок. Иисус называет Себя Добрым Пастырем. В греческом языке есть два слова означающие добрый – агафос, которое просто описывает свойство доброты, и калос, которое говорит о том, что в доброте есть обаятельность, делающая его привлекательным. Когда говорится об Иисусе, как о Добром Пастыре, употребляется слово калос. В Нем больше, чем умение и верность, в нем привлекательность и обаяние.

Иногда в городе или деревне люди говорят о добром враче. Они имеют в виду не только его умение и знания в его профессии врача, но его сострадание и доброту и милосердие, с которыми он приходит к больным, и которые делают его другом всех. В портрете Иисуса, изображающем Его как Доброго Пастыря, есть привлекательность так же, как и власть и сила.

В этой притче стадо – Церковь Христова, которая подвержена двум видам опасности. Ей всегда угрожает нападение извне со стороны волков, разбойников и мародеров, и изнутри со стороны лжепастырей. У Церкви всегда двойная опасность. Она всегда терпит нападки извне и часто страдает от плохого руководства изнутри, от пастырей, которые в своем призвании видят для себя карьеру, а не служение ближнему. Эта вторая опасность гораздо хуже первой, потому что если пастырь верный и добрый, он представляет собой могучую защиту от нападок извне, но если пастырь слабый и неверный наемник, враги извне могут проникнуть внутрь и погубить стадо. Самое главное в Церкви – руководство, основанное на примере Иисуса Христа.

ПОЛНОЕ ЕДИНСТВО (Иоан. 10,16)

Самое трудное в мире, от чего трудно отвыкнуть, сознание исключительности. Когда народ, или какая-то часть его, считает, что они как-то особенно привилегированны, трудно согласиться с тем, что привилегии, которые они считают исключительно своими, вдруг стали доступными всем людям. Именно этого не усвоили иудеи. Они думали и верили, что они избранный Божий народ, и что Богу нет дела до других народов. Они верили, что другие народы созданы для того, чтобы быть их рабами, и что они будут, в конце концов, вообще удалены. А тут вдруг Иисус говорит, что придет время, когда все народы узнают в Нем своего Пастыря.

И даже Ветхий Завет не лишен подробного взгляда. У Исаии была та же мечта. Он был убежден, что Бог создал Израиль, чтобы он был светом для народов (Ис. 42,6; 49,6; 56,8) и всегда можно было слышать отдельные голоса, которые настаивали на том, что Бог не принадлежит исключительно Израилю, но что будущее откроет Его всем людям.

С первого взгляда может показаться, что Новый Завет говорит об этом как бы двумя голосами, а некоторые отрывки в нем могут немного смутить и озадачить нас. Матфей передает слова Иисуса ученикам, когда Он посылал их на служение и говорит: "На путь к язычникам не ходите и в город Самарянский не входите, а идите наипаче к погибшим овцам дома Израилева" (Мат. 10,5.6). Когда женщина хананеянка обратилась ко Христу за помощью, Его первым ответом было, что Он был послан только к погибшим овцам дома Израилева (Мат. 15,24). Но многие подтверждают и обратное. Сам Иисус останавливался и учил в Самарии (Иоан. 4,10). Он сказал, что происхождение от Авраама по плоти не гарантирует входа в небесное Царство (Иоан. 8,39). О римском сотнике Иисус сказал, что не встречал такой веры и в Израиле (Мат. 8,10). Только один прокаженный из десяти исцеленных возвратился поблагодарить Иисуса, и этим одним был самарянин (Лук. 17,18.19). Странствующий самарянин проявил милосердие, достойное подражания всеми во все века (Лук. 10,37). Многие придут с востока и запада, севера и юга и возлягут в Царствии Божием (Мат. 8,11; Лук. 13,29). Последнее повеление было идти по всеми миру и проповедовать Евангелие всей твари (Мар. 16,15; Мат. 28,29). Иисус не был светом только иудеев, но светом мира.

Как же объясняются изречения, которые кажутся ограничивающими служение Иисуса только иудейским народом? Объяснение в действительности очень простое. Конечной целью Иисуса было приобретение всего мира для Бога. Но каждый командующий знает, что на первых порах он должен ограничить свои цели. И это то, что сделал Иисус. Если бы Он бросился сразу во все стороны, и если бы послал Своих учеников без всяких ограничений и сферы служения, Он ничего бы не достиг. В первое время Он сосредоточился на иудейском народе, но Его конечной целью было объять весь мир Своей любовью. В этом стихе есть три великих истины.

1. Только в Иисусе Христе возможно единство мира. Эгертон Янг был первым миссионером у индейцев. Будучи в Саскачеване, он пошел к местным индейцам и рассказал о Божьей любви. Для них это было новым откровением. Когда миссионер окончил свою речь, вождь племени спросил его: "Когда ты говорил сейчас о Великом Духе, ты назвал Его Отцом?" "Да", – ответил Эгертон Янг. "Для меня это приятная новость, – сказал вождь, – мы никогда не представляли себе Великого Духа, как Отца. Мы слыхали Его в громе и видали в молнии, буре и снежных буранах и всегда ужасно боялись, а когда ты говоришь нам, что Великий Дух наш Отец, это очень приятно для нас". Старик притих, а потом продолжал говорить, как бы осененный беглым взглядом на славу Божию: "Миссионер, ты говоришь, что Великий Дух твой Отец?" "Да", – ответил миссионер. "И, – сказал индейский вождь, – не сказал ли ты, что Он Отец и индейцев?" "Да, я сказал это", – ответил миссионер. "Тогда мы с тобой братья!" – сказал вождь. Только в сыновстве Богу единственная возможность единения людей. В мире много разделений между народами и классами. В нем никогда не будет одного народа и одного класса людей. Единственное, что может пересечь преграды и сгладить различия, это евангельская весть Иисуса Христа, которая говорит людям о вселенском Отцовстве Бога.

2. В одном английском переводе Библии есть одно неправильно переведенное слово во фразе: "И будет один загон и один Пастырь". Это идет еще от Иеронима и Вульгаты (латинского перевода Библии) и на основании этого неправильного перевода этого слова римско-католическая церковь утверждает, что поскольку есть только один загон, других церквей не может быть, а есть только одна: римско-католическая (вселенная) церковь, и вне этой церкви нет спасения. Правильный перевод дает русская Библия, в которой говорится: "И будет одно стадо и один Пастырь", то есть: "И станут одним стадом с одним Пастырем". Единство приходит не оттого, что все овцы будут загнаны в один загон, но оттого, что все будут слышать голос одного Пастыря и будут послушны Ему. Это не церковное единство, а единство в Иисусе Христе. Тот факт, что есть только одно стадо, не означает, что возможна только одна церковь, только один вид богослужения, один образ церковного руководства. Но это означает, что все различные церкви объединяются общей верноподданностью Христу.

3. Люди не могут услышать без проповедующего; другие овцы не могут быть собраны, если кто-то не пойдет к ним и не приведет их. И тут перед нами встает великое миссионерское задание Церкви. Его нужно понимать не только в значении того, что мы раньше называли "иностранными" миссиями, но если мы знаем кого-нибудь рядом, кто находится вне Его любви, мы можем привести его ко Христу. Мечта Христа зависит от нас; мы можем помочь Ему сделать мир одним стадом, у которого Он один Пастырь.

ВЫБОР ЛЮБВИ (Иоан. 10,17.18)

Мало мест в Новом Завете говорят так много об Иисусе в таком сжатом виде.

1. Это место говорит нам, что Иисус видел всю Свою жизнь, как акт послушания Богу. Бог дал Ему задание, и Он был готов исполнить его до конца. Его связь с Богом была уникальной и описать ее можно только тем, что Он был Сын Божий. Но эта связь не давала Ему права делать то, что Ему угодно, а требовала исполнения того, что было угодно Богу. Сыновство для Него, как сыновство для нас, не может быть основано ни на чем другом, кроме послушания.

2. Иисус всегда видел Крест и славу вместе. Он ни на миг не сомневался в том, что должен умереть, но равно не сомневался и в том, что вновь воскреснет. Причиной этому было Его доверие к Богу. Он был уверен, что Бог никогда не покинет Его. Все стоящее в жизни, дается с трудом. На все есть своя цена. Образование получают те, которые усердно учатся; умение в любом ремесле и технические приемы даются только ценою практики; знаменитость в любом спорте достигается ценой усиленной тренировки и дисциплины. Мир полон людей, которые пропустили свое назначение только потому, что они не пожелали платить положенную цену. Никто не входит в славу и величие легким путем, и никто, прошедший трудным путем, не может не найти того и другого.

3. Этот стих подтверждает, что смерть Иисуса была совершенно добровольна. Сам Иисус подчеркивает это снова и снова. В Гефсимании Он повелел тому, кто хотел защитить Его, положить меч в ножны. Он мог привлечь Себе на помощь воинства небесные, если бы только этого пожелал, но Он не сделал этого (Мат. 26,53). Он дал ясно понять, что не Пилат приговорил его к смертной казни, но Он сам принимает смерть (Иоан. 19,10.11). Он не был жертвой обстоятельств, и не был, как животное, насильно принесен в жертву, не понимая, что с Ним происходит. Иисус положил Свою жизнь, Сам избрав этот путь.

Рассказывают, как во время Первой мировой войны один французский солдат был тяжело ранен. Одна рука у него была так сильно раздроблена, что ее пришлось отрезать. Он был великолепно сложенный юноша и хирургу было тяжело и больно представить себе, что на всю остальную жизнь он останется калекой. С такими грустными мыслями он ожидал у кровати солдата пробуждения от наркоза, чтобы сообщить ему печальную новость. Когда юноша открыл глаза, хирург сказал ему: "Мне больно говорить вам это, но вы потеряли руку". "Мсье, – ответил юноша, – я не потерял ее, а отдал ее ради Франции".

Иисус не был безнадежно запутан в обстоятельствах, из которых не мог выпутаться. Помимо Божественных сил, которые Он мог призвать Себе на помощь в любой момент, Он мог повернуть обратно и спасти Свою жизнь, но не сделал этого. Он не потерял Свою жизнь, а отдал. Крест не был навязан Ему, но был принят Им добровольно и доброохотно ради нас.

БЕЗУМЕЦ ИЛИ СЫН БОЖИЙ (Иоан. 10,19-21)

Перед народом, который слушал Иисуса в тот день, стояла дилемма, которая и сегодня еще встает перед многими людьми. Иисус был либо душевнобольной, который страдал манией величия, либо Он был действительно Сыном Божиим. От этого выбора никуда не спрячешься. Когда человек говорит о Себе так, как говорил Иисус, он или полностью заблуждается, или полностью прав. Притязания, которые высказал Иисус, могли быть признаком сумасшествия или Божественности. Как можем мы удостовериться в том, что они вполне оправдывались, и не были самым великим заблуждением в мире?

1. Слова Иисуса не слова безумца. Мы можем приводить одного свидетеля за другим, чтобы доказать, что учение Иисуса в самой высшей степени здраво. Мыслящие люди всех поколений пришли к заключению, что учение Иисуса – это единственная надежда для нашего обезумевшего мира. Среди человеческих заблуждений – только Его голос говорит с Божественным смыслом.

2. Дела Иисуса не дела безумца. Он исцелял больных, кормил голодных, утешал скорбящих. Безумец, одержимый манией величия, всегда крайний эгоист. Он не ищет ничего, кроме личной славы и престижа. Жизнь Господа Иисуса Христа прошла в самоотверженном служении ближнему, как и сами иудеи сказали: "Может ли бес отверзать очи слепым?"

3. Влияние Иисуса не было влиянием безумца. Неопровержим тот факт, что несчетные миллионы жизней резко изменились к лучшему под влиянием силы Христа. Слабые сделались сильными, эгоисты – самоотверженными, пораженные – победителями, озабоченные – спокойными, злые – добрыми. Безумие никогда не оказывает такого благотворного влияния и не производит таких перемен. Только мудрость и здравый рассудок оставляют такое впечатление.

Но выбор остается: Иисус либо безумец, либо Бог. Ни один честный человек, взвесив все, не придет к иному заключению, нежели, что Иисус принес в мир не безумное заблуждение, но совершенное здравомыслие Бога.

ПРИТЯЗАНИЕ И ОБЕТОВАНИЕ (Иоан. 10,22-28)

Иоанн начинает этот отрывок с того, что указывает время и место беседы Иисуса с народом. Время было праздником Обновления, установленном позже всех других иудейских праздников. Иногда он носит название праздника Света, а по-иудейски: Ханукка. Праздновался он в течение нескольких дней после 20-го числа месяца Хаслева, который совпадает с нашим декабрем и следовательно Рождеством. Все Иудеи мира до сего дня празднуют этот праздник. Праздник Обновления берет свое начало со времен великих бедствий и героизма в истории израильского народа. Сирийский царь Антиох Епифан царствовал от 175 до 164 гг. до Р. Х. Полюбив все греческое, он решил избавиться раз и навсегда от иудейской религии и ввести в Палестине греческие обычаи, мышление и религию. Сначала он думал провести это в жизнь мирным внедрением идей, и некоторые иудеи приветствовали новые обычаи, но большинство упрямо держалось веры предков.

В 170 г. до Р. Х. произошло нашествие. Антиох напал на Иерусалим, и история говорит, что 80.000 иудеев погибло, и столько же было продано в рабство. 1.800 талантов серебра (каждый талант равен 240 фунтам стерлингов) было украдено из сокровищницы Храма. Были введены жесточайшие законы. Обладание экземпляром Писания и обрезание младенцев каралось смертью. Матерей, которые обрезали своих новорожденных мальчиков, распинали, вешая ребенка у них на шее. Дворы Храма были осквернены, внутренние комнаты превращены в дома терпимости, и, наконец, Антиох совершил ужасный шаг: он превратил великий алтарь для всесожжения в алтарь олимпийскому Зевсу, и начал приносить на нем жертвы языческим богам из свиного мяса.

И тогда Иуда Маккавей со своими братьями возглавил борьбу за освобождение. В 164 г. до Р. Х. борьба была завершена, Храм был убран и очищен, алтарь заново построен, одежды священников и утварь заменены после трех лет осквернения. Для воспоминания очищения Храма был установлен праздник Обновления и Иуда Маккавей сказал всему собранию: "чтобы дни обновления жертвенника празднуемы были с весельем и радостью в свое время, каждый год восемь дней от двадцатого дня месяца Хаслева" (1 Макк. 4,59). По этой причине этот праздник иногда называли праздником Посвящения алтаря, а иногда Воспоминанием очищения Храма.

Но как мы уже видели, у этого праздника было еще одно название: праздник Света. Весь Храм был освещен и свет горел в окнах каждого иудейского дома. Восемь лампад зажигалось в окне в первый день праздника и каждый день их гасили по одной, пока оставалась только одна. Такое указание дает толкователь Шамай, а другой толкователь Гиллель говорит, что первая лампада зажигалась в первый день и потом в последующие семь дней праздника каждый день прибавлялось по одной горящей лампаде. Мы видим эти огни в окнах каждого благочестивого иудейского дома и сегодня.

У этих огней было два значения. Во-первых, они напоминали о том, что при основании праздника, когда он отмечался впервые, свобода возвратилась в Израиль. И, во-вторых, их связывали с одной весьма древней легендой, которая говорит, что когда Храм был очищен и великий светильник был приготовлен, был найден только один небольшой кувшин с неоскверненным елеем. Он был цел, запечатан и помечен печатью кольца первосвященника. По всем расчетам масла в нем могло хватить только на один день. Но чудесным образом его хватило на все восемь дней, пока не приготовили новое масло, согласно с точным рецептом, и не освятили его для священного употребления. В тот год также восемь дней свет горел в Храме и в домах народа в память о кувшине, содержимое которого Бог растянул на восемь дней, вместо одного. Не без особого значения было и то, что Иисус сказал: "Я свет миру". В то время, как всюду горели светильники в память о завоевании свободы служить Богу по закону, Иисус сказал: "Я свет Миру. Только Я могу осветить душу человека и ввести его в познание и присутствие Бога".

Иоанн указывает нам также место, где Иисус говорил с книжниками и фарисеями. Он говорит, что Иисус "ходил в притворе Соломоновом". Первым двором на загороженной территории Храма был двор язычников. С. двух сторон этого двора высились величественные колоннады с названиями: Царский притвор и притвор Соломона. Это были крытые ряды стройных, великолепных колонн. В тиши этих крытых галерей люди могли гулять, молиться и размышлять. Раввины прогуливались здесь со своими учениками, беседуя с ними и объясняя им доктрины их веры. Вот тут-то и ходил Иисус, потому что, как выразился Иоанн, "была зима".

ПРИТЯЗАНИЕ И ОБЕТОВАНИЕ (Иоан. 10,22-28 (продолжение))

Иудеи подошли к Иисусу и спросили его: "Долго ли Тебе держать нас в недоумении? Если Ты Христос, скажи нам прямо". Несомненно за этим вопросом скрывался двойной смысл. Там были те, которые действительно хотели знать это, и они с нетерпением ожидали ответа. Но там были и другие, которые злонамеренно задали этот вопрос, чтобы уловить Его. Они хотели вызвать у Иисуса такой ответ, который можно было бы потом обратить либо в обвинение в богохульстве, за которое Он подлежал бы суду, либо в мятеже, за который с Ним мог расправиться римский наместник.

Иисус ответил, что Он уже сказал им, кто Он. Верно, что Он не выразился буквально. Два Своих величайших откровения Он произнес в частной беседе, а не публично. Женщине самарянке Он открылся, как Мессия (Иоан. 4,26), и слепорожденному, которого исцелил, сказал, что Он Сын Божий (Иоан. 9,37). Но верно также и то, что не все откровения нужно выражать буквально словами, особенно перед слушателями, которые прекрасно способны понять их. У Иисуса было два качества, которые ставили Его заявления вне всякого сомнения, выражал ли Он их словами или нет. Первым были Его дела, которые говорили сами за себя. У Исаии была мечта о Золотом веке и он выражает ее так: "Тогда откроются глаза слепых, и уши глухих отверзнутся. Тогда хромой вскочит, как олень, и язык немого будет петь, ибо пробьются воды в пустыне и в степи потоки" (Ис. 35,5.6). Каждое чудо, совершенное Иисусом, было доказательством того, что Мессия уже пришел. Вторым качеством Иисуса были Его слова. Моисей пророчествовал о том, что Бог воздвигнет пророка, которого все будут обязаны слушать (Втор. 18,15). Да и сам авторитетный тон, которым говорил Иисус, и то как Он по-царски отменил закон и поставил на его место Свое учение, тоже было доказательством того, что Он Помазанник Божий.

Но подавляющее большинство иудеев не принимало этих доказательств. Как мы уже говорили ранее, в Палестине овцы знали голос их пастуха, его специфический зов, и отвечали на него; эти же не были из Его стада. В этом четвертом Евангелии за всем кроется идея предназначения, все происходило так, как Бог это предназначил. Иоанн фактически говорит, что эти иудеи не должны были последовать за Христом. Так или иначе, весь Новый Завет хранит равновесие между двумя идеями: факт, что все происходит в пределах Божьего предназначения, и все же таким образом, что свободная воля человека остается ответственной. Эти иудеи были так настроены, что они были предназначены не принять Иисуса, и все же, с точки зрения Иоанна, это, тем не менее, не избавляет их от осуждения.

Хотя большинство и не принимало Иисуса, некоторые его принимали, и этим Иисус пообещал три вещи:

1. Он пообещал им вечную жизнь. Он пообещал, что если они примут его, как Учителя и Господа, если станут членами Его стада, вся мелочность жизни исчезнет и они познают всю красоту и великолепие жизни в Боге.

2. Он пообещал им жизнь, которой не будет конца. Смерть не будет концом их жизни, но началом. Они познают славу неразрушимой жизни.

3. Он пообещал им безопасную жизнь. "Никто не похитит их из руки Моей. Это не значит, что у них не будет скорби, страданий и смерти, но это значит, что в самое трудное время, в самый темный час, они будут ощущать могучие, вечносущие руки над собою и под собою. Даже в мире, который мчится в погибель, они будут покоиться в Боге.

ВЕЛИЧАЙШЕЕ ДОВЕРИЕ И ВЕЛИЧАЙШЕЕ ОТКРОВЕНИЕ (Иоан. 10,29.30)

В этом отрывке видны одновременно величайшее доверие и величайшее откровение Иисуса. Он только что сказал о Своих овцах и Своем стаде, только что сказал, что никто не похитит Его овец из руки Его, и что Он Пастырь, Который сохранит овец Своих навеки в безопасности. На первый взгляд, если бы Он на этом остановился, могло бы показаться, что Иисус возлагал все Свое упование на собственную способность охранять Свое стадо. Но тут мы видим основу Его уверенности. Отец, оказывается, дал Ему овец, и Он и овцы Его находятся безопасно в руке Отца. Иисус был потому так уверен в Себе, что был предельно уверен в Отце. Его отношением к жизни не была самоуверенность, но уверенность в Отце. Он был безопасен не в Своей силе, но в Божьей, и был твердо уверен в конечной безопасности и конечной победе не потому, что приписывал всю власть и силу Себе, а потому что приписывал ее Богу. Его доверие в конечном счете возвращало все Богу. Теперь мы подошли к самому великому откровению: "Я и Отец – одно". Что это означает? Абсолютная ли это для нас тайна, или мы можем понять что-нибудь в путанице понятий, из-за которых составители символов веры боролись и спорили? Нужно ли быть богословом или философом, чтобы постичь хотя бы частичку значения этого потрясающего утверждения?

Обратившись к самой Библии за разъяснением, мы найдем, что фактически это настолько просто, что самый простой ум может понять смысл этого изречения. Давайте посмотрим на молитву Иисуса о Своих последователях перед Его страданиями. Там мы находим такие слова: "Отче Святый! соблюди их во имя Твое, тех, которых Ты Мне дал, чтобы они были едино, как и Мы едино" (Иоан. 17,11).

Иисус понимал единство христиан, как единство между Ним и Богом Отцом. Он продолжает: "Не о них же только молю, но и о верующих в Меня по слову их: да будут все едино; как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в нас едино, – да уверует мир, что Ты послал Меня. И славу, которую Ты дал мне, Я дал им: да будут едино, как Мы едино" (Иоан. 17,20-22). Иисус говорит просто и ясно, так, что никак нельзя ошибиться, что цель христианской жизни состоит главным образом в том, чтобы христиане были едины между собою, как един Он с Его Небесным Отцом.

Каково же единство, которое должно царить между верующими в Христа? Его секрет: любовь. "Заповедь новую даю вам, да любите друг друга, как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга" (Иоан. 13,34). Верующие во Христа едины, потому что любят друг друга, и потому Иисус един с Отцом, что Он любит Его. Но мы можем пойти дальше. Что есть то единственное, чем испытывается любовь? Обратимся снова к словам Христа. "Если заповеди Мои соблюдете, пребудете в любви Моей, как и Я соблюдал заповеди Отца Моего, и пребываю в Его любви (Иоан. 15,10). "Кто любит Меня, тот соблюдает слово Мое, и Отец Мой возлюбит его, и Мы придем к нему и обитель у него сотворим. Нелюбящий Меня не соблюдает слов Моих: слово же, которое вы слышите, не есть Мое, но пославшего Меня Отца" (Иоан. 14,23.24). "Если любите Меня, соблюдите заповеди Мои" (Иоан. 14,15). "Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня, а кто любит Меня, тот возлюблен будет Отцом Моим, и Я возлюблю его и явлюсь ему Сам (Иоан. 14,21).

Вот в этом и есть суть дела. Связь единства – любовь, а доказательством любви является послушание. Христиане тогда едины между собою, когда между ними есть связь любви, и когда они послушны словам Христа. Иисус един с Богом, потому что как никто другой Он был послушен Ему и любил Его. Его единство с Богом – это единство совершенной любви, ведущей к совершенному послушанию. Когда Иисус сказал: "Я и Отец – одно", Он не вращался в мире философии, метафизики и абстрактности, но вращался в мире личных отношений. Никто не может до конца понять, что означает выражение "единство сущности", но всякому понятно, что такое единство сердец. Единство Иисуса с Богом вытекало из двух фактов: совершенной любви и совершенного послушания. Он был един с Богом, потому что любил Его и был послушен Ему, и пришел в этот мир, чтобы сделать нас такими, как Он.

К СЕРЬЕЗНОЙ ПРОВЕРКЕ (Иоан. 10,31-39)

Слова Иисуса, что Он и Отец одно, были в ушах иудеев богохульством. Это было вторжением человека туда, где может быть только Бог. По иудейскому закону за богохульство побивали камнями. "Хулитель имени Господня должен умереть, камнями побьет его все общество" (Лев. 24,16). Поэтому они приготовились побить Его камнями. По-гречески это место просто говорит, что они пошли и набрали камней, чтобы бросать в Него. Иисус ответил на их враждебность логичными доводами.

1. Он сказал им, что проводил все Свое время за деланием добра: исцелением больных, питанием голодных, утешением печальных, то есть делами настолько насыщенными красотой, силой и помощью, что могли быть только от Бога. За какое же из этих дел собираются они побить Его камнями? Они ответили, что не за добрые дела хотят они побить Его камнями, но за притязание, которое он заявил.

2. Он назвал Себя Сыном Божиим и за это притязание они готовы были побить Его камнями. Иисус ответил и на это, приведя два довода. Первый довод был чисто иудейский, который нам трудно понять. Он привел им на память Пс. 81,6. Этот псалом обращен к несправедливым судьям, чтобы они оставили свои несправедливые методы, и начали честно защищать бедных и невинных. Это обращение к судьям как раз и оканчивается этими словами: "Я сказал: вы – боги, и сыны Всевышнего – все вы". Судья назначен Богом быть богом для людей. Эта мысль проступает весьма ясно в некоторых местах книги Исход. В Исх. 21,1-6 говорится о том, как иудейский слуга может быть освобожден от своих обязанностей на седьмой год: "То пусть господин его приведет его пред богов (то есть пред судьей)". По-иудейски это слово звучит не судья, а элохим – бог. Та же форма выражения употребляется в Исх. 22,9.28. Значит даже Священное Писание называло богами тех, которые были назначены Богом на специальное служение. Поэтому Иисус сказал: "Если и Писание говорит так о людях, почему же Я не могу так говорить о Себе?"

Иисус говорил о Себе две вещи: а) Он был освящен Богом для специального дела. Освященхагиацеин – происходит от слова хагиос – святой. Это слово всегда означает отделение человека или предмета от других людей или предметов для специального употребления. Так, к примеру, суббота – свята (Исх. 20,11). Алтарь – свят (Лев. 16,19). Священники – (освящены) святы (2 Пар. 26,18). Пророк – освящен (Иер. 1,5). Когда Иисус сказал, что Бог освятил Его, сделал святым, Он имел в виду, что Бог отделил Его от других людей потому, что дал Ему особое задание, б) Он сказал, что Бог послал Его в мир. Слово, которое употреблено здесь, то же самое, которым бы выразили посылку вестника, или армии. Иисус не столько видел Себя Пришедшим в мир, сколько посланным в мир. Его пришествие было актом Божиим, и пришел Он для того, чтобы исполнить то, что поручил Ему Бог.

И потому Иисус сказал: "В древние времена Писание могло называть судьей богами, потому что они были назначены Богом нести истину и справедливость в мир. И Я был отделен (освящен) для особого дела, Я был послан в мир Богом: как можете вы противиться тому, что Я называю Себя Сыном Божиим? Ведь Я же просто делаю то, что говорит Писание". Это один из тех библейских аргументов, силу которого нам не легко ощутить, но для иудейского слушателя он должен был быть убедительным.

3. Иисус предлагает испытать Его слова и говорит: "Я не прошу вас принимать Мои слова, но примите Мои дела". О словах люди еще могут спорить, но дела стоят выше споров. Иисус показал, что Он совершенный Учитель, ибо основывал Свои притязания не на словах, а на делах. Он приглашал иудеев основать их суждение о Нем не на том, что Он говорил, а на том, что Он делал, и это есть то высшее испытание, с которым Его последователи должны быть готовы и способны встретиться. Трагично то, что слишком немногие могут встретиться с таким испытанием, и тем более не могут приглашать его.

ЗАТИШЬЕ ПЕРЕД БУРЕЙ (Иоан. 10,40-42)

Время Иисуса на земле истекало, но Он знал Свой час. Он не заигрывал небрежно с опасностью, чтобы легкомысленно лишиться жизни: Ему просто хотелось покоя и тишины перед последней борьбой. Он всегда вооружался для встречи с людьми тем, что прежде встречался с Богом. По этой причине Он и ушел за Иордан. Он не убегал ни от кого, но приготовлялся к последующим действиям.

Место, куда отправился Иисус, имело особое значение. Он пошел туда, где Иоанн Креститель обычно крестил и где Он Сам был крещен. Там донесся до Него голос Божий и заверил Его, что Его решение было правильным и что он находился на правильном пути. Есть смысл в возвращении человека время от времени на место, где он испытал самое сильное переживание в своей жизни. Когда Иакову стало трудно, когда все шло не так, как нужно, он пошел назад в Вефиль (Быт. 35,1-5). Когда он нуждался в Боге, он шел туда, где впервые встретил Его. Иисус перед концом пошел туда, где было начало Его служения. Нашей душе было бы очень полезно совершить путешествие туда, где она впервые встретилась с Богом.

Но и на далеком берегу Иордана иудеи приступили к Иисусу и вспомнили Иоанна Крестителя. Они вспомнили, что он говорил как пророк, но не сотворил великих чудес. Они видели разницу между Иоанном Крестителем и Иисусом. Иоанн Креститель умел поставить диагноз положению вещей, а Иисус принес силу справиться с положением вещей. Пришедшие туда иудеи видели в Иоанне Крестителе пророка, но теперь они увидели, что все, что Иоанн Креститель предсказал об Иисусе, оказалось истинно, и многие из них уверовали в Него.

Часто бывает, что человек возлагает свои надежды на другого временно успешного или даже великого человека, но скоро испытывает разочарование. Но Иисус гораздо больше того, чем сказал о Нем Иоанн Креститель. Иисус единственная Личность, Которая никогда не разочаровывает возлагающих на Него свои надежды. В Нем мечта всегда сбывается.


← предыдущая   •   все главы   •   следующая →