Наум

Предсказание о Ниневии. Книга видений Наума из Элкоша.

ГОСПОДЬ — Бог,
ожидающий безраздельной преданности Себе,
но Он — и Бог возмездия,
строг и взыскателен ГОСПОДЬ, и силен гнев Его.
Карает ГОСПОДЬ противящихся Ему
и ярость изливает на врагов Своих.

ГОСПОДЬ долготерпелив, и велика сила Его,
но никогда Он не поступится
справедливым наказанием виновного.
В буре и вихре идет Он,
и клубится пыль под ногами Его.

Погрозит Он — иссякнут реки
и высохнут моря,
увянут и Башан с Кармилом,
и зелень на Ливане поблекнет.

Перед Ним трепещут горы
и холмы тают и растекаются,
пред лицом Его земля вздымается
и весь мир этот со всеми живущими в нем.

Кто устоит перед Его негодованием?
Кто выдержит гнев Его пылающий?
Ярость Его, как лава, рекой изливается,
перед Ним скалы рушатся.

Благ ГОСПОДЬ!
Он — прибежище безопасное в день бедствия.
Знает и спасает Он тех, кто на Него уповает,

а на противников Он обрушит потоп сокрушающий
и не отступит, пока не сойдут они во мрак могилы!

Что бы ни замыслил кто против ГОСПОДА,
Он всё обратит в ничто,
второй раз против Него никто не восстает.

Как терновник они сплелись,
как пропойцы перепились —
но будут сметены, как солома.

Это ты, Ниневия, породила того,
кто замыслил злое против ГОСПОДА, —
советника нечестивого.

Так говорит ГОСПОДЬ:

«Пусть сильны они, пусть много их будет —
как трава, будут скошены они и сгинут.
А на тебя, Иудея,
хоть и навлекал Я страдания прежде,
более Я этого делать не стану.

Сломаю Я ныне ярмо ассирийское, что на тебе,
и разобью оковы твои».

Вот что ГОСПОДЬ положил о тебе, Ниневия:

«Не будет у тебя наследников, забудется имя твое,
сокрушу Я идолов твоих литых и резных,
что в храмах богов твоих,
а тебе могилу уготовлю,
ибо ничтожна ты».

Вот с вестью благою, с вестью о мире
посланник спускается с гор,
уже слышны шаги его!
Празднуй, Иудея, торжества свои,
исполняй обеты свои!
Не вторгнутся уже более нечестивцы в пределы твои —
будут они полностью истреблены!

Вот уже на подступах к тебе, Ниневия, сокрушитель твой!

Укрепляй оборону, стереги дороги,
наготове будь, все силы свои собери!

(Ибо восстанавливает ГОСПОДЬ величие Иакова,
как и величие Израиля, —
народов, которых всего лишили разорители,
не пощадили и лоз их виноградных.)

Кроваво-красны щиты воинов твоего сокрушителя,
в пурпур одеты воины его;
сверкают на солнце покрытые броней колесницы
в день, когда их готовность к бою проверяют,
и воины врага твоего потрясают древками копий.

Колесницы их уже вихрем несутся по улицам,
мчатся во все концы через площади;
факелам они подобны и мелькают, словно молнии.

Властелин Ассирии зовет своих военачальников,
идут они, спотыкаясь,
а затем к стене городской бегут,
но поздно уже:
щиты осадные врагом установлены!

Врата речные открываются —
потоком страшным обрушен дворец!

Всё предрешено: обнажена будет Ниневия!
В плен повели ее женщин-рабынь —
стенают они, словно горлицы,
и в отчаянии бьют себя в грудь.

Ниневия — что запруда прорванная,
из которой хлынули потоки воды.
«Стойте, стойте!» — кричат ее жителям,
но никто из них не оборачивается.

Слышны и другие голоса: «Грабьте, грабьте,
хватайте серебро и золото!
Полно здесь добра всякого
и драгоценностей всевозможных!»

И пала Ниневия —
разграблена, разорена, разрушена!
В страхе сердца замирают,
трясутся колени, дрожь в теле
и смертельная бледность на лицах у всех.

Где же теперь то логово львиное
и место кормления львят,
куда шли лев и львица с потомством своим
и никто их не мог потревожить?

Где лев, что рвал на куски добычу,
детенышей своих насыщая,
что ради львицы жертву свою душил,
свое логовище наполнял мясом кровавым,
кусками этой добычи — пристанище свое?

«Так знай же, иду на тебя! — говорит ГОСПОДЬ Воинств. — Колесницы твои Я сожгу дотла, и львят твоих меч поразит, не оставлю добычи тебе на земле, и никто уже не услышит гласа вестников твоих».

Горе городу, кровью себя запятнавшему,

крайне вероломному,
полному добра награбленного —
без добычи не живущему!

Щелкает бич, грохочут колеса —
скачут кони, мчатся колесницы!

Несутся всадники,
мечи блестят, сверкают копья!
Везде убитые, груды тел,
мертвых не счесть,
шагу не сделать, о них не споткнувшись!

«За твое распутство изощренное,
за то, что ты — блудница, умело прельщающая
и искусная в чародействе,
сумела блудом своим обольстить народы
и чародейством — племена многие,

Я расплачусь с тобой:
задеру подол твой на лицо тебе —
пусть видят народы наготу твою
и царства — в каком ты стыде! —
таково слово ГОСПОДА Воинств. —

Грязью тебя забросаю
и, опозорив, выставлю всем напоказ.

Тогда всякий, увидев тебя,
попятится, прочь побежит, говоря:
„Разорена Ниневия! Захочет ли кто оплакать ее?“
И некому будет утешить тебя».

Разве лучше ты Фив,
города, что на Ниле?
Всюду вокруг него была вода,
пучина была ему валом,
море защитой ему служило.

Фивам Куш и Египет подкрепленьем служили,
ни в чем никогда не отказывая.
Союзниками их были и Пут, и Ливия.

Но и из того города всех в изгнанье отправили,
в плен увели захватчики;
младенцам там на улицах и площадях
головы поразбивали о камни,
людей именитых враги по жребию себе разобрали
и знать городскую в оковах с собой увели.

Так и тебе, Ниневия, испить чашу гнева придется,
пока и над тобою не будет взят верх,
тоже будешь напрасно силиться от врага укрыться.

Укрепления твои — что смоковницы,
на которых плоды перезрели:
потрясти их — сами в рот упадут!

Посмотри на воинов твоих:
они у тебя слабы, как женщины.
Врата твои сами перед врагами откроются:
засовы их огонь пожрет.

Водой на время осады запасайся,
крепости свои, сколь можешь, укрепляй,
глину топчи, меси раствор,
рук не покладая, кирпичи готовь!

Однако пожрет тебя огонь
и меч истребит,
как саранча всё истребляет.
Увеличь число защитников своих
столь же быстро, как саранча размножается
или полчища иных насекомых прожорливых.

Стало купцов у тебя больше,
чем звезд на небе, они, как саранча молодая, —
полиняет она и улетит.

И стражи твои — такая же саранча,
а знать — рой мошек:
холодно — они на стене сидят,
а солнце пригреет — прочь улетят,
и никто не узнает, куда они делись.

Уснули пастыри народа твоего,
навеки почила знать твоя, властитель ассирийский,
вот народ и разбрелся кто куда, по горам и долам,
и собрать его некому.

Ничто не исцелит рану твою,
болезнь твоя смертельна;
все, кто о беде твоей узнаёт, рукоплещут.
И поделом: кто только не страдал
от твоей жестокости неуемной?!