Екклесиаст

Глаголы Екклесиаста, сына Давидова, царя Израилева во Иерусалиме. Суета суетствий, рече Екклесиаст, суета суетствий, всяческая суета. Кое изюбилие человеку во всем труде его, имже трудится под солнцем? Род преходит и род приходит, а земля во век стоит. И восходит солнце и заходит солнце и в место свое влечется, сие возсиявая тамо. Идет к югу и обходит к северу, обходит окрест, идет дух и на круги своя обращается дух. Вси потоцы идут в море, и море несть насыщаемо: на место, аможе потоцы идут, тамо тии возвращаются ити. Вся словеса трудна, не возможет муж глаголати: и не насытится око зрети, ни исполнится ухо слышания. Что было, тожде есть, еже будет: и что было сотвореное, тожде имать сотворитися: и ничтоже ново под солнцем. Иже возглаголет и речет: се, сие ново есть: уже бысть в вецех бывших прежде нас. Несть память первых, и последним бывшым не будет их память с будущими на последок. Аз Екклесиаст бых царь над Израилем во Иерусалиме и вдах сердце мое, еже взыскати и разсмотрити в мудрости о всех бывающих под небесем: яко попечение лукаво даде Бог сыном человеческим, еже упражднятися в нем. Видех всяческая сотворения сотворенная под солнцем: и се, вся суетство и произволение духа. Развращенное не может исправитися, и лишение не может изчислитися. Глаголах аз в сердцы моем, еже рещи: се, аз возвеличихся и умножих мудрость паче всех, иже быша прежде мене во Иерусалиме, и сердце мое вдах, еже ведети премудрость и разум: и сердце мое виде многая, премудрость и разум, притчи и хитрость: уразумех аз, яко и сие есть произволение духа: яко во множестве мудрости множество разума, и приложивый разум приложит болезнь.

Рекох аз в сердцы моем: прииди убо, да тя искушу в веселии, и виждь во блазе: и се, такожде сие суетство. Смеху рекох: погрешение, и веселию: что сие твориши? И разсмотрих, аще сердце мое повлечет аки вино плоть мою: и сердце мое настави мя в мудрости, и еже удержати веселие, дондеже увижду, кое благо сыном человеческим, еже творят под солнцем в число дний живота своего. Возвеличих творение мое: создах ми домы, насадих ми винограды, сотворих ми вертограды и сады и насадих в них древес всякаго плода, сотворих ми купели водныя, еже напаяти от них прозябение древес: притяжах рабы и рабыни, и домочадцы быша ми: и стяжание скота, и стад много ми бысть, паче всех бывших прежде мене во Иерусалиме: собрах ми злато и сребро и имения царей и стран, сотворих ми поющих и поющыя, и услаждения сынов человеческих, виночерпцы и виночерпицы. И возвеличихся, и приложихся мудрости паче всех бывших прежде мене во Иерусалиме: и мудрость моя пребысть со мною. И все, егоже просиста очи мои, не отях от них и не возбраних сердцу моему от всякаго веселия моего, яко сердце мое возвеселися во всяцем труде моем. И сие бысть часть моя от всего труда моего. И призрех аз на вся творения моя, яже сотвористе руце мои, и на труд, имже трудихся творити. И се, вся суета и произволение духа, и несть изюбилие под солнцем. И призрех аз видети мудрость, лесть и безумие: яко кто человек, иже пойдет вслед совета, елика сотвори в нем? И видех аз, яко есть изюбилие мудрости паче безумия, якоже изюбилие света паче тмы: мудраго очи его во главе его, а безумный во тме ходит: и уведех и аз, яко случай един случится всем им. И рех аз в сердцы моем: якоже случай безумнаго, и мне случится: и вскую умудрихся? Аз тогда излишше глаголах в сердцы моем, яко и сие суета, понеже безумный от избытка глаголет: яко несть памяти мудраго с безумным во век, зане уже во днех грядущих вся забвена быша: и како умрет мудрый с безумным? И возненавидех живот, яко лукавно мне сотворение сотворенное под солнцем: понеже всяческая суета и произволение духа. И возненавидех аз всяческая мира и труд мой, имже аз труждаюся под солнцем, яко оставляю его человеку будущему по мне. И кто весть, мудр ли будет или безумен? И обладати ли имать всем трудом моим, имже трудихся и имже мудрствовах под солнцем? И сие же суета. И обратихся аз отрещися сердцу моему о всем труде, имже трудихся под солнцем: яко есть человек, егоже труд в мудрости и в разуме и в мужестве: и человек, иже не потрудися о нем, даст ему часть свою. И сие суета и лукавство велие. Яко бывает человеку во всем труде его и в произволении сердца его, имже той труждается под солнцем, яко вси дние его болезней и ярости попечение ему, ибо в нощи не спит сердце его. И сие же суета есть. Несть благо человеку, но (разве) еже яст и пиет и еже покажет души своей благо в труде своем: и сие видех аз, яко от руки Божия есть: яко кто яст и пиет кроме Его? Яко человеку благу пред лицем Его даде мудрость и разум и веселие, согрешающему же даде попечение, еже прилагати и собирати, во еже дати благому пред лицем Божиим: яко и сие суета и произволение духа.

Всем время и время всяцей вещи под небесем: время раждати и время умирати, время садити и время исторгати сажденое, время убивати и время целити, время разрушати и время созидати, время плакати и время смеятися, время рыдати и время ликовати, время разметати камение и время собирати камение, время обымати и время удалятися от обымания, время искати и время погубляти, время хранити и время отреяти, время раздрати и время сшити, время молчати и время глаголати, время любити и время ненавидети, время брани и время мира. Кое изюбилие творящаго, в нихже сам трудится? Видех попечение всяческое, еже даде Бог сыном человеческим, еже пещися в нем. Всяческая, яже сотвори, добра (суть) во время свое, ибо всякий век дал есть в сердце их, яко да не обрящет человек сотворения, еже сотвори Бог от начала и даже до конца. Уразумех, яко несть благо в них, но токмо еже веселитися и еже творити благо в животе своем: ибо всяк человек, иже яст и пиет и видит благое во всем труде своем, сие даяние Божие есть. Разумех, яко вся, елика сотвори Бог, сия будут во век: к тем несть приложити и от тех несть отяти, и Бог сотвори, да убоятся от лица Его: бывшее уже есть, и елика имут быти, уже быша, и Бог взыщет гонимаго. И еще видех под солнцем место суда, тамо нечестивый, и место праведнаго, тамо благочестивый. И рех аз в сердцы моем: праведнаго и нечестиваго судит Бог: яко время всяцей вещи и на всяцем сотворении тамо. Рех аз в сердцы моем о глаголании сынов человеческих, яко разсудит их Бог: и еже показати, яко сии скоти суть: ибо и тем якоже случай сынов человеческих и случай скотский, случай един им: якоже смерть того, тако и смерть сего, и дух един во всех: и что излишше имать человек паче скота? Ничтоже: яко всяческая суета. Вся идут во едино место: вся быша от персти и вся в персть возвращаются. И кто весть дух сынов человеческих, аще той восходит горе? И дух скотский, аще низходит той долу в землю? И видех, яко несть благо, но токмо еже возвеселится человек в творениих своих, яко сия часть его: понеже кто приведет его видети то, еже будет по нем?

И обратихся аз и видех вся оклеветания бывающая под солнцем: и се, слезы оклеветанных, и несть им утешающаго, и от руки клевещущих на ня крепость, и несть им утешающаго. И похвалих аз всех умерших, иже умроша уже, паче живых, елицы живи суть доселе: и благ паче обоих сих, иже еще не бысть, иже не виде всякаго сотворения лукаваго сотвореннаго под солнцем. И видех аз весь труд и всяко мужество сотворения, яко сие ревность мужа от подруга своего. И сие суета и произволение духа. Безумный объят руце свои и снеде плоти своя. Благо есть исполнение горсти покоя, паче исполнения двою горстию труда и произволения духа. И обратихся аз и видех суетство под солнцем: есть един, и несть втораго, ни сына, ниже брата несть ему, и несть конца всему труду его, ниже око его насыщается богатства. И кому аз труждаюся и лишаю душу мою от благостыни? И сие суета и попечение лукавно есть. Блази два паче единаго, имже есть мзда блага в труде их: яко аще падется един от них, воздвигнет другий причастника своего: и горе тому единому, егда падет и не будет втораго воздвигнути его. И аще уснета два, тепло има будет, а един како согреется? И аще укрепится един, два станета противу ему: и вервь треплетена не скоро расторгнется. Благ отрок нищь и мудр, паче стара царя и безумна, иже не разуме внимати еще: яко из дому юзников изыдет царствовати, понеже и в царстве своем родися нищь. Видех всех живущих, ходящих под солнцем, с юным вторым, иже востанет вместо его. Несть конца всем людем, всем, иже пред ними быша, ибо последнии не возвеселятся о нем: яко и сие суета и произволение духа. Сохрани ногу твою, егда аще идеши в дом Божий, и близ (буди) еже слушати: паче даяния безумных жертва твоя, понеже не ведят, яко творят зло.

Не скор буди усты твоими, и сердце твое да не ускоряет износити слово пред лицем Божиим, яко Бог на небеси горе, ты же на земли долу: сего ради да будут словеса твоя мала: яко приходит соние во множестве попечения, тако и глас безумнаго во множестве словес. Аще обещаеши обет Богу, не умедли отдати его, яко несть хотения в безумных: ты убо, елика аще обещаеши, отдаждь. Благо тебе еже не обещаватися, нежели обещавшуся тебе, не отдати. Не даждь устнам твоим еже во грех ввести плоть твою, и да не речеши пред лицем Божиим, яко неведение есть: да не прогневается Бог о гласе твоем и растлит творения рук твоих: яко во множестве соний и суетствия, (тако) и словеса многа, темже Бога бойся. Аще обиду нищаго и расхищение суда и правды увидиши во стране, не дивися о вещи: яко высокий над высоким надзиратель, и высоцыи над ними, и изюбилие земли над всем есть царь села возделанна. Любяй сребро не насытится сребра: и кто насладится во множестве его плода? И сие суета. Во множестве блага умножишася ядущии е: и кое мужество имущему е? Яко начало еже видети очима своима. Сон сладок работающему, аще мало или много снесть: а насытившагося богатство не оставляет уснути. Есть недуг, егоже видех под солнцем, богатство хранимо от стяжателя во зло ему: и погибнет богатство оно в попечении лукавне: и роди сына, и несть в руце его ничтоже: якоже изыде из чрева матере своея наг, возвратится ити, якоже и прииде, и ничтоже возмет от труда своего, да понесет в руце своей. И сие зол недуг: якоже бо прииде, тако и отидет, и кая польза ему, яко трудится на ветр? Ибо вси дние его во тме и плачи и в ярости мнозе, и в недузе и во гневе. Се, видех аз благое, еже есть изрядно, еже ясти и пити и видети благостыню во всем труде своем, имже трудился бы под солнцем, в число дний живота своего, яже дал есть ему Бог, яко сие часть его: ибо всякому человеку, емуже дал есть Бог богатство и имения, и власть даде ему ясти от того и прияти часть свою и возвеселитися о труде своем, сие дар Божий есть: яко не много памятствовати имать дни живота своего, понеже Бог облагает его попеченьми в веселии сердца его.

Есть лукавствие, еже видех под солнцем, и много есть над человеком: муж, емуже даст Бог богатство и имение и славу, и несть лишаяй души своей от всех, ихже вожделеет, и не даст ему Бог власти от него ясти, яко чуждь муж ясти имать от него. И сие суета и недуг зол есть. Аще родит муж сто (чад) и лета многа поживет, и мнози будут дние лет его, и душа его не насытится от благостыни, и погребения не бысть ему, рех: благ паче его изверг, яко в суете прииде и во тму идет, и во тме имя его покрыется: и солнца не виде, ниже разуме, покой сему паче того: и поживе тысящу лет сугубо, и благостыни не виде: еда не во едино место вся идут? Весь труд человечь во уста его, и душа его не исполнится. Яко кое изюбилие (человеку) мудрому паче безумнаго? Понеже нищь позна ходити противу живота. Благо видение очию паче ходящаго душею. И се суетствие и произволение духа. Аще что бысть, уже именовася имя его, и познася, еже есть человек и не возможет судитися с крепчайшим паче себе: яко суть словеса многа умножающая суету. Что излишше человеку, яко кто весть, что благо человеку в животе (его) число дний живота суетства его? И сотвори я в сени: яко кто возвестит человеку, что будет по нем под солнцем?

Благо имя паче елеа блага, и день смертный паче дня рождения его. Благо ходити в дом плача, нежели ходити в дом пира, понеже сие конец всякому человеку, и живый даст благо в сердцы его. Блага ярость паче смеха, яко во злобе лица ублажится сердце. Сердце мудрых в дому плача, а сердце безумных в дому веселия. Благо еже слышати прещение премудра, паче мужа слышащаго песнь безумных: якоже глас терния под котлом, тако смех безумных. И сие суета. Яко клевета льстит мудраго и погубляет сердце благородствия его. Блага последняя словес паче начала его: благ терпеливый паче высокаго духом. Не тщися в дусе своем яритися, яко ярость в недре безумных почиет. Да не речеши: что бысть, яко дние прежднии беша блази паче сих? Яко не в мудрости вопросил еси о сем. Блага мудрость с наследием, паче же видящым солнце: яко в сени его мудрость, якоже сень сребра, и изюбилие разума премудрости оживляет, иже от нея. Виждь творения Божия: яко кто может украсити, егоже аще Бог превратит? В день благостыни (Его) живи во блазе и виждь в день зла: виждь, и с ним согласно сие сотвори Бог, о глаголании, да не обрящет человек за Ним ничтоже. Всяческая видех во днех суетствия моего: есть праведный погибаяй во своей правде, и есть нечестивый пребываяй во своей злобе. Не буди правдив вельми, ни мудрися излишше, да не когда изумишися. Не нечествуй много и не буди жесток, да не умреши не во время свое. Благо ти есть держатися сего, и от сего не оскверни руки твоея, яко боящымся Бога поспешатся вся. Премудрость поможет мудрому паче десяти обладающих во граде: яко несть человек праведен на земли, иже сотворит благое и не согрешит. И во вся словеса, яже возглаголют нечестивии, не вложи сердца своего, да не услышиши раба своего кленуща тебе: яко многажды возлукавнует на тя, и обхождении многими озлобит сердце твое, якоже и ты клял еси иныя (многия). Вся сия искусих в мудрости: рех, умудрюся: и сия удалися от мене далече паче неже бех, и бездны глубина, кто обрящет ю? Обыдох аз, и сердце мое, еже разумети, еже разсмотрити, и еже взыскати мудрость и разум, и еже разумети нечестиваго безумие и ожесточение и лесть: и обретох аз ю, и реку горчайшу паче смерти жену, яже есть ловитва, и сети сердце ея, узы в руку ея: благий пред лицем Божиим изимется от нея, а согрешаяй ят будет от нея. Се, сие обретох, рече Екклесиаст: едину единою еже обрести помысл, еже взыска душа моя, и не обретох: и человека единаго от тысящ обретох, а жены во всех сих не обретох: обаче се, сие обретох, еже сотвори Бог человека праваго, и сии взыскаша помыслов многих. Кто уведе мудрость? И кто весть разрешение глагола?

Мудрость человека просветит лице его, а безстудный возненавиден будет лицем своим. Уста царева сохрани, и о словеси клятвы Божия не скор буди. От лица его пойдеши, не стани во словеси лукавне, яко все, еже (аще) восхощет, сотворит, якоже царь обладаяй, и кто речет ему: что твориши? Храняй заповедь не увесть глагола лукавна: и время суда весть сердце мудраго, яко всяцей вещи есть время и суд: яко разум человека мног (есть) на нем, яко несть ведящаго, что будущее: зане якоже будет, кто возвестит ему? Несть человека владущаго духом, еже возбранити духу: и несть владущаго в день смерти, и несть посла в день брани: и не спасет нечестие сущаго в нем. И все сие видех, и вдах сердце мое во все сотворение, еже сотворено есть под солнцем, вся, во еликих обладан есть человек над человеком, еже озлобити его. И тогда видех нечестивыя во гробы внесены, и от святаго: и идоша и похвалени быша во граде, яко сице сотвориша. И сие суета. Яко несть пререкания бывающаго творящым лукавое вскоре: сего ради уверися сердце сынов человеческих в них, еже сотворити лукавое. Иже согреши, сотворил есть лукавое, оттоле, и от долготы их: ибо и вем аз, яко есть благо боящымся Бога, да боятся от лица Его, и не будет благо нечестивому, и не продолжит дний в сени, иже несть бояйся от лица Божия. Есть суета, яже сотворена есть на земли: яко суть праведнии, на нихже постизает яко творение нечестивых, и суть нечестивии, на нихже постизает яко творение праведных. Рех, яко и сие суета. И похвалих аз веселие, яко несть благо человеку под солнцем, но токмо еже ясти и пити и еже веселитися: и то прибыток ему в труде его во днех живота его, ихже дал есть ему Бог под солнцем. В нихже дах сердце мое, еже разумети мудрость и еже ведети попечение сотвореное на земли: яко и во дни и в нощи сна во очию своею несть видяй. И видех вся творения Божия, яко не может человек изобрести творение сотвореное под солнцем: елика аще потрудится человек обрести, и не обрящет: и елика аще речет мудрый уразумети, не возможет обрести. Темже все сие вдах в сердце мое, и сердце мое все сие виде.

Яко праведнии и мудрии и делания их в руце Божией, и любве же и ненависти несть ведяй человек: вся пред лицем их, суета во всех. Случай един праведному и нечестивому, благому и злому, и чистому и нечистому, и жрущему и не жрущему: якоже благий, тако согрешаяй, якоже кленыйся, тако бояйся клятвы. Сие лукаво во всяцем сотворенем под солнцем, яко случай един всем: и сердце сынов человеческих исполнися лукавствия, и прелесть в сердцах их и в животе их, и по сих к мертвым. Понеже кто есть, иже приобщается ко всем живым? Есть надежда, яко пес живый, той благ паче льва мертва. Понеже живии разумеют, яко умрут, мертвии же не суть ведущии ничтоже: и ктому несть им мзды, яко забвена есть память их, и любовь их и ненависть их и рвение их уже погибе, и части несть им ктому во веки во всяцем творении под солнцем. Прииди, яждь в веселии хлеб твой и пий во блазе сердцы вино твое, яко уже угодна Богу творения твоя. Во всяко время да будут ризы твоя белы, и елей на главе твоей да не оскудеет. И виждь житие с женою, юже возлюбил еси, во вся дни живота юности твоея, данныя ти под солнцем, вся дни суетствия твоего: яко сие часть твоя в животе твоем и в труде твоем, имже ты трудишися под солнцем. Вся, елика аще обрящет рука твоя сотворити, якоже сила твоя, сотвори: зане несть сотворение и помышление и разум и мудрость во аде, аможе ты идеши тамо. Обратихся и видех под солнцем, яко ни легким течение, ниже сильным брань, ниже самому мудрому хлеб, ниже разумным богатство, ниже ведущым благодать: яко время и случай случится всем сим. Яко убо не разуме человек времене своего: якоже рыбы уловляемы во мрежи зле, и аки птицы уловляемы в сети: якоже сия, уловляются сынове человечестии во время лукаво, егда нападет на ня внезапу. И сие видех, мудрость под солнцем, и велика есть во мне: град мал, и мужей в нем мало, и приидет нань царь велик и окрест обляжет его, и соделает на него остроги велия, и обрящет в нем мужа нищаго мудра, и сей спасет град мудростию своею, и человек не воспомяну мужа нищаго онаго. И рех аз: блага мудрость паче силы, и мудрость нищаго уничижена, и словеса его не суть послушаема. Словеса мудрых в покои слышатся, паче клича обладающих в безумии. Блага мудрость паче орудий ратных: и согрешаяй един погубит благостыню многу.

Мухи умершыя згнояют елеа сладость: честно малое мудрости паче славы велики безумия. Сердце мудраго одесную его, сердце же безумнаго ошуюю его: и в путь егда безумный идет, сердце его лишается, и яже помышляет, вся безумие суть. Аще дух владеющаго взыдет на тя, места твоего не остави: яко изцеление утолит грехи велики. Есть лукавство, еже видех под солнцем, аки невольно изыде от лица владеющаго: вдан безумный в высоты велики, а богатии во смиренных сядут: видех рабов на конех, и князей идущих яко рабов на земли. Копаяй яму впадет в ню, и разоряющаго ограду угрызнет его змий. Иземляй камение поболит от них, разсецаяй дрова беду приимет в них: аще спадет сечиво, и сам лицем смятется: и силы укрепит, и изюбилие мужу мудрость. Аще угрызнет змий не в шепте, и несть излишества обавающему. Словеса уст премудраго благодать, устне же безумнаго потопят его: начало словес уст его безумие, и последняя уст его прелесть лукава. Безумный умножает словеса: не разуме человек, что бывшее и что будущее, что созади его, (и) кто возвестит ему? Труд безумных озлобит их, иже не разуме ити во град. Горе тебе, граде, в немже царь твой юн, и князи твои рано ядят. Блаженна ты, земле, еяже царь твой сын свободных, и князи твои во время ядят в силе и не постыдятся. В леностех смирится строп, и в празднестве рук прокаплет храмина. Во смех творят хлеб и вино и елей, еже веселитися живущым: и сребра со смирением послушают всяческая. И в совести убо твоей не клени царя, и в клети ложницы твоея не клени богатаго: яко птица небесная донесет глас твой, и имеяй криле возвестит слово твое.

Посли хлеб твой на лице воды, яко во множестве дний обрящеши его. Даждь часть седмим и осмим, яко не веси, что будет лукаво на земли. Аще исполнятся облацы дождя, на землю изливают: и аще падет древо на юг, и аще на север, на месте, идеже падет древо, тамо будет. Блюдый ветра не сеет, и сматряяй во облацех не пожнет. В нихже несть ведый, кии путь духа, якоже кости во чреве раждающия: тако не уразумееши дел Божиих, елика сотворит всяческая. В заутрии сей семя твое, и в вечер да не оставляет рука твоя: яко не веси, кое произыдет сие или оно, и аще обоя вкупе благая. И сладко свет, и благо очима зрети солнце: яко аще и многа лета поживет человек, и о всех сих возвеселится, и помянет дни тмы, яко мнози будут: все грядущее суета. Веселися, юноше, во юности твоей, и да ублажит тя сердце твое во днех юности твоея, и ходи в путех сердца твоего непорочен и не в видении очию твоею: и разумей, яко о всех сих приведет тя Бог на суд: и отстави ярость от сердца твоего, и отрини лукавство от плоти твоея: яко юность и безумие суета.

И помяни Сотворшаго тя во днех юности твоея, дондеже не приидут дние злобы твоея, и приспеют лета, в нихже речеши: несть ми в них хотения: дондеже не померкнет солнце и свет, и луна и звезды, и обратятся облацы созади дождя: в день, в оньже подвигнутся стражие дому, и развратятся мужие силы, и упразднятся мелющии, яко умалишася, и помрачатся зрящии во скважнех: и затворят двери на торжищи, в немощи гласа мелющия, и востанет на глас птицы, и смирятся вся дщери песни: и на высоту узрят, и ужас на пути, и процветет амигдал, и отолстеют прузие, и разрушится каппарис: яко отиде человек в дом века своего, и обыдоша на торжищи плачущии: дондеже не превратится уже сребряное, и не сокрушится повязка златая, и сокрушится водонос у источника, и сломится колесо в колии. И возвратится персть в землю, якоже бе, и дух возвратится к Богу, иже даде его. Суета суетствий, рече Екклесиаст, всяческая суета. И лишшее, яко бысть Екклесиаст мудр, и яко научи разуму человека: и ухо изследит красоту притчей. Много взыска Екклесиаст, еже обрести словеса хотения, и написаное правости, словеса истины. Словеса мудрых якоже остны воловии и якоже гвоздие вонзено, иже от сложений дани быша от пастыря единаго. И множае от них, сыне мой, хранися: творити книги многи несть конца, и учение многое труд плоти. Конец слова, все слушай: Бога бойся и заповеди Его храни, яко сие всяк человек: яко все творение приведет Бог на суд о всяцем погрешении, аще благо и аще лукаво.