Афанасий Великий (~295−373)
Яко аще бы враг поносил ми, претерпел бых убо. Это справедливо можно отнести к лицу предателя.
Источник: Толкование на псалмы.
Феодорит Кирский (386/93−~457)
«Яко аще бы враг поносил ми, претерпел бых убо; и аще бы ненавидяй мя на мя велеречевал, укрылбыхся от него». Но что бывает от неприязненных, то почитаю терпимым и сносным; потому что делается это врагами и неприятелями. Притом от брани открытой можно иногда спастись бегством.
Евфимий Зигабен (~1050−~1122)
Яко аще бы враг поносил ми, претерпел бых убо: и аще бы ненавидяй мя на мя велеречевал, укрылбыхся от него.
Сии и последующие слова сказываются от лица Владыки—Христа о предателе Иуде, как говорят св. Кирилл и Феодорит. Сказав: поносил, вместо: уничижал и клеветал, а—велеречил, вместо: говорил бесстыдно и устрашал; ибо и то и другое сделал Иуда и клеветал на Господа пред Иудеями и устрашал их, чтоб предать Его смерти. А союз: ибо—есть предначинательный, называемый иначе повествовательным.
Слова вел. Василия: То, что производится врагами явно, почитается, говорит, легким и сносным; при сем обвиняет сожителей в притворствах, под видом единодушия производящих ковы, каковых (сожителей) невозможно и избегнуть по причине принятой ими на себя личины приближенности; и не легко уклониться и сберечься от наносимого ими вреда, потому что под одеждою дружбы глубоко сокрыто у них приготовленное ими коварство. Ибо, имея внутри ненависть, показывают наружность прикрашенную любовью, так что в сем случай они подобны подводным камням, которые, покрываясь слегка водою, ввергают неосторожных в непредвиденную беду. Открыто и явно ненавидящего врага возможно уберечься; но притворяющегося другом и злоухищряющегося тайно нелегко избегнуть. О том то теперь любомудрствует и Давид. Исихия: В сем то укоряет Христос и Иуду в настоящем пророчестве.
Лопухин А.П. (1852−1904)
Ст. 13−15 Яко аще бы враг поносил ми, претерпел бых убо: и аще бы ненавидяй мя на мя велеречевал, укрылбыхся от него. Ты же, человече равнодушне, владыко мой и знаемый мой, иже купно наслаждался еси со мною брашен: в дому Божии ходихом единомышлением.
Моим врагом сделался друг мой
Эти общественные настроения тяжело отзывались на Давиде, всю жизнь ратовавшем за возможное ее упорядочение и видевшем теперь разрушение своих преобразований. Но не в этом одном заключалась особенная туга, душевная тяжесть: если бы только Давид встречал обиды и заносчивые речи от своих врагов, то мог бы снести их или удалиться, но страдания Давида обширнее и глубже: он встретил измену в самом близком и доверенном лице, на которого, как и на всех врагов своих, он молит Бога наслать наказание (16 ст.). — «Но ты, который был для меня тоже, что я», т. е. доверенный, от которого Давид ничего не скрывал; «друг мой и близкий» — на которого Давид привык полагаться и от которого ничего не таил («разделил искренние беседы»); «ходили вместе в дом Божий», т. е. единение и близость Давида с этим лицом выражались и в одинаковой религиозной настроенности их, почему они вместе ходили в храм Божий. Под таким человеком нельзя не разгадать Ахитофела, близкого друга Давида, но потом его предателя.