Ориген (~185−~254)
и сказали: одному ли Моисею говорил Господь? не говорил ли Он и нам? И услышал сие Господь
Если внимательно присмотреться, сказанное в этом месте не согласуется с событиями. Разве относится к делу, когда негодующие по поводу эфиоплянки говорят: Одному ли Моисею говорил Бог? Не говорил ли Он и нам? Если бы дело было именно в этом, им бы следовало сказать: «Не следовало тебе, Моисей, брать жену эфиоплянку и из семени Хама, но нужно было брать из рода твоего и из дома Левия». Однако они ничего такого не говорят, а спрашивают: Одному ли Моисею говорил Бог? Не говорил ли Он и нам? Но, как мне представляется, говоря это, они понимали поступок Моисея, скорее, таинственно. Они видели, что Моисей — то есть духовный Закон — сочетался браком и союзом с Церковью, собранной из язычников. Очевидно, что по этой причине Мариам (которая была образом оставленной синагоги) и Аарон (священство по плоти), видя, что их царство отнимается от них и отдается народу, приносящему плоды, говорят: Одному ли Моисею говорил Бог? Не говорил ли Он и нам?
Источник: Гомилии на Песнь Песней.
Лопухин А.П. (1852−1904)
и сказали: одному ли Моисею говорил Господь? не говорил ли Он и нам? И услышал сие Господь
Очевидно, что «эфиоплянка» послужила лишь поводом для Аарона и Мариами выразить Моисею чувства их оскорбленного честолюбия: последнее не могло мириться с исключительным положением в народе их брата.
Требовалось особое подтверждение богоизбранности Моисея.