После сего, когда утих гнев царя Артаксеркса, он вспомнил об Астинь и о том, что она сделала, и что было определено о ней.
Но царица Астинь не захотела прийти по приказанию царя, объявленному через евнухов. И разгневался царь сильно, и ярость его загорелась в нём. И сказал царь мудрецам, знающим прежние времена — ибо дела царя делались пред всеми, знающими закон и права, — приближёнными же к нему тогда были: Каршена, Шефар, Адмафа, Фарсис, Мерес, Марсена, Мемухан — семь князей Персидских и Мидийских, которые могли видеть лицо царя и сидели первыми в царстве: как поступить по закону с царицею Астинь за то, что она не сделала по слову царя Артаксеркса, объявленному через евнухов? И сказал Мемухан пред лицом царя и князей: не пред царём одним виновна царица Астинь, а пред всеми князьями и пред всеми народами, которые по всем областям царя Артаксеркса; потому что поступок царицы дойдёт до всех жён, и они будут пренебрегать мужьями своими и говорить: «царь Артаксеркс велел привести царицу Астинь пред лицо своё, а она не пошла».…
И взята была Есфирь к царю Артаксерксу, в царский дом его, в десятом месяце, то есть в месяце Тебефе, в седьмой год его царствования.
Царь, услышав это, сильно опечалился и положил в сердце своём спасти Даниила, и даже до захождения солнца усиленно старался избавить его. Но те люди приступили к царю и сказали ему: знай, царь, что по закону Мидян и Персов никакое определение или постановление, утверждённое царём, не может быть изменено. Тогда царь повелел, и привели Даниила, и бросили в ров львиный; при этом царь сказал Даниилу: Бог твой, Которому ты неизменно служишь, Он спасёт тебя! И принесён был камень и положен на отверстие рва, и царь запечатал его перстнем своим, и перстнем вельмож своих, чтобы ничто не переменилось в распоряжении о Данииле. Затем царь пошёл в свой дворец, лёг спать без ужина и даже не велел вносить к нему пищи, и сон бежал от него.