И сидели с ним на земле семь дней и семь ночей; и никто не говорил ему ни слова, ибо видели, что страдание его весьма велико.
И назвал Бог свет днём, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один.
И назвал Бог твердь небом. И был вечер, и было утро: день второй.
И дошли они до Горен-гаатада при Иордане и плакали там плачем великим и весьма сильным; и сделал Иосиф плач по отце своём семь дней.
Услышав это слово, я разодрал нижнюю и верхнюю одежду мою и рвал волосы на голове моей и на бороде моей, и сидел печальный.
Услышав эти слова, я сел и заплакал, и печален был несколько дней, и постился и молился пред Богом небесным
если попытаемся мы сказать к тебе слово, — не тяжело ли будет тебе? Впрочем, кто может возбранить слову!
Кто в вихре разит меня и умножает безвинно мои раны,
О дне его ужаснутся потомки, и современники будут объяты трепетом.
Вспоминаю о Боге и трепещу; помышляю, и изнемогает дух мой.
[Пс 76:4 (77)]
При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе;
[Пс 136:1 (137)]
время раздирать, и время сшивать; время молчать, и время говорить;
Сойди и сядь на прах, девица, дочь Вавилона; сиди на земле: престола нет, дочь Халдеев, и вперёд не будут называть тебя нежною и роскошною.
Сидят на земле безмолвно старцы дщери Сионовой, посыпали пеплом свои головы, препоясались вретищем; опустили к земле головы свои девы Иерусалимские.
И пришёл я к переселённым в Тел-Авив, живущим при реке Ховаре, и остановился там, где они жили, и провёл среди них семь дней в изумлении.
И сойдут все князья моря с престолов своих, и сложат с себя мантии свои, и снимут с себя узорчатые одежды свои, облекутся в трепет, сядут на землю и ежеминутно будут содрогаться и изумляться о тебе.