Климент Александрийский (~150−~215)
Начало мудрости — страх Господень, и познание Святаго — разум
Незнание есть результат невоспитанности и необразованности. Только в результате обучения постигаем мы науки божественные и человеческие. Если же кто-нибудь будет возражать мне на том основании, что жить добродетельно могут как бедные, так и богатые и что невоспитанность и полное невежество наравне с ученостью дают знание вещей божественных и человеческих, то мы скажем вопреки этому, что человек образованный легче и скорее заявит о себе какой-нибудь добродетелью, хотя не следует это понимать так, будто без образованности добродетель не может быть усвоена, а лишь в том смысле, что у обученных и чувства навыком приучены к различению добра и зла (Евр 5:14). Ненависть, — говорит Соломон, — возбуждает раздоры, а кто хранит наставление, тот на пути к жизни (Притч 10:12, 17).
Источник: Строматы.
Тертуллиан (155/60−220/40)
Начало мудрости — страх Господень, и познание Святаго — разум
Строгость нравов есть показатель достоинства веры. Они отрицают страх Божий, поэтому им все позволено и все разрушено. А где еще не страшатся Бога, как не там, где Его нет? Где нет Бога, там нет и истины, а где нет истины, там неизбежна и такая дисциплина. А где Бог, там и страх Божий, который есть начало премудрости (Притч 1:7). Где страх Божий, там и достойная серьезность, ревностное прилежание, беспокойная забота, вдумчивое посвящение в сан, обдуманное общение, продвижение по заслугам, благоговейное подчинение, преданное служение, скромное появление, единая Церковь и все — Божье.
Источник: О предписаниях против еретиков.
Лопухин А.П. (1852−1904)
Ст. 10−11 Начало мудрости — страх Господень, и познание Святаго — разум; потому что чрез меня умножатся дни твои, и прибавится тебе лет жизни
Речь Премудрости заканчивается указанием того главного основания, на котором зиждется серьезное искание мудрости (ст. 10), — и благодатных плодов или спасительных последствий истинной мудрости для стяжавшего ее (ст. 11).
Началом мудрости является страх Божий (10а, сн. I:7) и благоговейное познавание Бога: «познание Святаго — разум» (10б). (Этот перевод следует, по закону параллелизма, предпочесть греческому LXX: Βουλὴ αγίων σύνεσίς, слав.: совет святых разум. Скорее можно бы принять перевод Вульг.: scientia sanctorum prudentia); LXX, слав. в конце ст. 10 имеют добавление: τὸ γάρ γνῶναι νόμον διανοίας ἐστίν ἀγαθῆς; слав.: разумети бо закон помысла есть благаго. Добавление это отсутствует во многих греческих кодексах (23, 68, 106, 109, 248, 252, 295 у Гольм., в Альд. Алекс., у Климента Александр.), не имеется и в Вульгате: по-видимому — позднейшая глосса, хотя и отвечающая контексту речи. Ст. 11 представляет одно из нередких в Книге притчей обещаний долголетия за исполнение уроков мудрости (сн. III:2, 16, 21; IV:10, 15; X:27).
Рассмотренный отдел Притч IX:1−11 читается в храмах в качестве паримии на Богородичные праздники, поскольку здесь предизображается Ипостасная Премудрость не в предвечном бытии Своем, а в состоянии воплощения; мысль же о воплощении Сына Божия неотделима от мысли о Богоматери, послужившей орудием воплощения Сына Божия (см. у еп. Виссариона, с. 103−104).