Иероним Стридонский (~347−419/20)
Ст. 3−4 От этого исполнились чресла мои печалию, мука охватила меня, как мука рождающей; я пал услышавши, смутился увидевши. Изныло сердце мое, ужасная тьма объяла меня. Вавилон, возлюбленный мой, стал для меня дивом
Пророки темны от того, что у них сменяются очень многие лица. Потому и теперь вводятся слова Исаии, в духе пророческом оплакивающего Вавилон, так как придут на него столь великие бедствия, что сам повествующий о них, подавленный ужасом, не может говорить; видя пролитие крови такого множества людей и движимый состраданием (ибо он человек и говорит о людях), он скорбит не менее женщины, обыкновенно издающей крики во время родов, и в смущении и трепете, упавши на землю и с помрачившимися глазами не знает что сказать. А вместо того, что мы перевели: Вавилон, возлюбленный мой в еврейском читается neseph esci, — то самое слово, которое в начале бремени на Вавилон мы перевели: на горе мрачной, ибо вместо мрачной или темной стоит neseph. И собственно этот город называется так вследствие высокого мнения о себе и крайнего, поднявшегося до неба, превозношения.
Источник: Толкование на книгу пророка Исайи. Книга пятая.
Ст. 3−5 Пророк говорит, что от слышания и весьма грозного видения, которое он видел как имеющее придти из приморской пустыни, он пал и смутился и почти с помрачившимися глазами и изступленным умом не знал, что видел. Ибо тот Вавилон (вместо которого Акила и Феодотион перевели тьма, чтобы обозначить этот мир, который во зле лежит и которого князья служат по апостолу Павлу правителями этой тьмы; Еф 6), который некогда был возлюбленным для пророка или для Бога, сделался дивным в своем разрушении. Поэтому пророку заповедуется, чтобы питаясь от трапезы Господней и насытившись пищею Его он тщательно смотрел, что придет на мир; и чрез него говорится ко всем верующим, чтобы, едя и пия тело и кровь Господню, обратились в князей церкви и слышали с апостолами: возстаните, и чтобы взяли щит веры из оружия апостола Павла (Еф 6), чтобы быть в состоянии посредством него угасить разженные стрелы диавола. Это согласно с еврейским текстом и с начатым толкованием относительно мира. Теперь мы перейдем к изданию LXX, которое во многом отличается от предшествующих. Пророк укоряет себя или скорее от своего лица открывает заблуждение других, которые, следуя убивающей букве, презирают дух животворящий и говорит, что он поступал дурно, не внимая закону духовно, а наоборот стараясь не видеть тайн Божиих и не говоря с Давидом: открый очи мои, и уразумею чудеса от закона Твоего (Пс 118:18). Поэтому блуждает сердце его и, исполнившись Иудейского суеверия, пребывает не в любви Божией, а в страхе, имея дух рабства в страхе, а не дух усыновления, по которому мы взываем: Авва, Отче (Рим 8). Поэтому ему заповедуется приступить к трапезе пищи духовной и вкушать и пить от нея всем, следующим примеру его, и чтобы, презревши прежнее заблуждение, восстали лежавшие духом в букве, сделались князьями и говорили с пророком: Господи, яко оружием благоволения венчал еси нас (Пс 5:13).
См. также Толкование на Ис 21:1
Источник: Толкование на книгу пророка Исайи. Книга седьмая.
Лопухин А.П. (1852−1904)
Ст. 3−4 От этого чресла мои трясутся; муки схватили меня, как муки рождающей. Я взволнован от того, что слышу; я смущен от того, что вижу. Сердце мое трепещет; дрожь бьет меня; отрадная ночь моя превратилась в ужас для меня
Я взволнован… — можно перевести так: «я так взволнован, что ничего не слышу; так смущен, что ничего не вижу!» Даже ночью, когда естественно успокаиваться от дневных тревог, пророку не дает покоя мысль об ужасной судьбе Вавилона.
Источник: Толковая Библия.
См. также Толкование на Ис 21:1