Плачъ Іереміи

Какъ одиноко сидитъ городъ, нѣкогда многолюдный! онъ сталъ, какъ вдова; великій между народами, князь надъ областями сдѣлался данникомъ. Горько плачетъ онъ ночью, и слёзы его на ланитахъ его. Нѣтъ у него утѣшителя изъ всѣхъ, любившихъ его; всѣ друзья его измѣнили ему, сдѣлались врагами ему. Іуда переселился по причинѣ бѣдствія и тяжкаго рабства, поселился среди язычниковъ, и не нашелъ покоя; всѣ, преслѣдовавшіе его, настигли его въ тѣсныхъ мѣстахъ. Пути Сіона сѣтуютъ, потомучто нѣтъ идущихъ на праздникъ; всѣ ворота его опустѣли; священники его вздыхаютъ, дѣвицы его печальны, горько и ему самому. Враги его стали во главѣ, непріятели его благоденствуютъ, потомучто Господь наслалъ на него горе за множество беззаконій его; дѣти его пошли въ плѣнъ впереди врага. И отошло отъ дщери Сіона все ея великолѣпіе; князья ея — какъ олени, не находящіе пажити; обезсиленные они пошли впереди погонщика. Вспомнилъ Іерусалимъ, во дни бѣдствія своего и страданій своихъ, о всѣхъ драгоцѣнностяхъ своихъ, какія были у него въ прежніе дни, тогда какъ народъ его палъ отъ руки врага, и никто не помогаетъ ему; непріятели смотрятъ на него и смѣются надъ его субботами. Тяжко согрѣшилъ Іерусалимъ, за то́ и сдѣлался отвратительнымъ; всѣ, прославлявшіе его, смотрятъ на него съ презрѣніемъ, потомучто увидѣли наготу его; и самъ онъ вздыхаетъ и отворачивается назадъ. На подолѣ у него была нечистота, но онъ не помышлялъ о будущности своей, и поэтому необыкновенно унизился, и нѣтъ у него утѣшителя. «Воззри, Господи, на бѣдствіе мое, ибо врагъ возвеличился!» Врагъ простеръ руку свою на все самое драгоцѣнное его; онъ видитъ, какъ язычники входятъ во святилище его, о которомъ Ты заповѣдалъ, чтобъ они не вступали въ собраніе Твое. Весь народъ его вздыхаетъ, ища хлѣба, отдаетъ драгоцѣнности свои за пищу, чтобы подкрѣпить душу. «Воззри, Господи, и посмотри, какъ я униженъ!» Да не будетъ этого съ вами, всѣ проходящіе путемъ! взгляните и посмотри́те, есть ли болѣзнь, какъ моя болѣзнь, какая постигла меня, какую наслалъ на меня Господь въ день пламеннаго гнѣва Своего? Свыше послалъ Онъ огонь въ кости мои, и онъ овладѣлъ ими; раскинулъ сѣть для ногъ моихъ, опрокинулъ меня, сдѣлалъ меня бѣднымъ и томящимся всякій день. Ярмо беззаконій моихъ связано въ рукѣ Его; они сплетены и поднялись на шею мою; Онъ ослабилъ силы мои. Господь отдалъ меня въ руки, изъ которыхъ не могу подняться. Всѣхъ сильныхъ моихъ Господь низложилъ среди меня, созвалъ противъ меня собраніе, чтобъ истребить юношей моихъ; какъ въ точилѣ истопталъ Господь дѣву, дочь Іуды. Объ этомъ плачу я; око мое, око мое изливаетъ во́ды, ибо далеко отъ меня утѣшитель, который оживилъ бы душу мою; дѣти мои разорены, потомучто врагъ превозмогъ. Сіонъ простираетъ руки свои, но утѣшителя нѣтъ ему. Господь далъ повелѣніе объ Іаковѣ врагамъ его окружить его; Іерусалимъ сдѣлался мерзостью среди нихъ. Праведенъ Господь, ибо я не покоренъ былъ слову Его. Послушайте, всѣ народы, и взгляните на болѣзнь мою: дѣвы мои и юноши мои пошли въ плѣнъ. Зову друзей моихъ, но они обманули меня; священники мои и старцы мои издыхаютъ въ городѣ, ища пищи себѣ, чтобы подкрѣпить душу свою. Воззри, Господи, ибо мнѣ тѣсно, волнуется во мнѣ внутренность, сердце мое перевернулось во мнѣ за то́, что я упорно противился Тебѣ; отвнѣ обезчадилъ меня мечъ, а дома — какъ смерть. Услышали, что я стенаю, а утѣшителя у меня нѣтъ; услышали всѣ враги мои о бѣдствіи моемъ и обрадовались, что Ты содѣлалъ это: о, еслибы Ты повелѣлъ наступить дню, предреченному Тобою, и они стали бы подобными мнѣ! Да предстанетъ предъ лице Твое вся злоба ихъ; и поступи съ ними та́къ же, ка́къ Ты поступилъ со мною за всѣ грѣхи мои, ибо тяжки стоны мои, и сердце мое изнемогаетъ.

Какъ помрачилъ Господь во гнѣвѣ Своемъ дщерь Сіона! съ небесъ повергъ на землю красу Израиля и не вспомнилъ о подножіи ногъ Своихъ въ день гнѣва Своего. Погубилъ Господь всѣ жилища Іакова, не пощадилъ, разрушилъ въ ярости Своей укрѣпленія дщери Іудиной, повергъ на землю, отвергъ царство и князей его, какъ нечистыхъ; въ пылу гнѣва сломилъ всѣ роги Израилевы, отвелъ десницу Свою отъ непріятеля и воспылалъ въ Іаковѣ, какъ палящій огонь, пожиравшій все вокругъ; натянулъ лукъ Свой, какъ непріятель, направилъ десницу Свою, какъ врагъ, и убилъ все, вожделѣнное для глазъ; на скинію дщери Сіона излилъ ярость Свою, какъ огонь. Господь сталъ — какъ непріятель, истребилъ Израиля, разорилъ всѣ чертоги его, разрушилъ укрѣпленія его и распространилъ у дщери Іудиной сѣтованіе и плачъ. И отнялъ ограду Свою, какъ у сада; разорилъ Свое мѣсто собраній, заставилъ Господь забыть на Сіонѣ празднества и субботы; и въ негодованіи гнѣва Своего отвергъ царя и священника. Отвергъ Господь жертвенникъ Свой, отвратилъ сердце Свое отъ святилища Своего, предалъ въ руки враговъ стѣны чертоговъ его; въ домѣ Господнемъ они шумѣли, какъ въ праздничный день. Господь опредѣлилъ разрушить стѣну дщери Сіона, протянулъ вервь, не отклонилъ руки Своей отъ разоренія; истребилъ внѣшнія укрѣпленія, и стѣны вмѣстѣ разрушены. Ворота ея вдались въ землю; Онъ разрушилъ и сокрушилъ запоры ихъ; царь ея и князья ея среди язычниковъ; не стало закона, и пророки ея не сподобляются видѣній отъ Господа. Сидятъ на землѣ безмолвно старцы дщери Сіоновой, посыпали пепломъ свои головы, препоясались вретищемъ; опустили къ землѣ головы свои дѣвы Іерусалимскія. Истощились отъ слезъ глаза мои, волнуется во мнѣ внутренность моя, изливается на землю печень моя отъ гибели дщери народа моего, когда дѣти и грудные младенцы умираютъ отъ голода среди городскихъ улицъ. Матерямъ своимъ говорятъ они: «гдѣ хлѣбъ и вино?» умирая, подобно раненымъ, на улицахъ городскихъ, изливая души свои въ лоно матерей своихъ. Что́ мнѣ сказать тебѣ, съ чѣмъ сравнять тебя, дщерь Іерусалима? чему уподобить тебя, чтобъ утѣшить тебя, дѣва, дщерь Сіона? ибо рана твоя велика, какъ море; кто можетъ исцѣлить тебя? Пророки твои провѣщали тебѣ пустое и ложное и не раскрывали твоего беззаконія, чтобъ отвратить твое плѣненіе, и изрекали тебѣ откровенія ложныя и приведшія тебя къ изгнанію. Руками всплескиваютъ о тебѣ всѣ проходящіе путемъ, свищутъ и качаютъ головою своею о дщери Іерусалима, говоря: «это ли городъ, который называли совершенствомъ красоты, радостью всей земли?» Разинули на тебя пасть свою всѣ враги твои, свищутъ и скрежещутъ зубами, говорятъ: «поглотили мы его, только этого дня и ждали мы, дождались, увидѣли!» Совершилъ Господь, что́ опредѣлилъ, исполнилъ слово Свое, изреченное въ древніе дни, разорилъ безъ пощады и далъ врагу порадоваться надъ тобою, вознесъ рогъ непріятелей твоихъ. Сердце ихъ вопіетъ къ Господу: стѣна дщери Сіона! лей ручьемъ слёзы день и ночь, не давай себѣ покоя, не спускай зѣницъ очей твоихъ. Вставай, взывай ночью, при началѣ каждой стражи; изливай, какъ воду, сердце твое предъ лицемъ Господа; простирай къ Нему руки твои о душѣ дѣтей твоихъ, издыхающихъ отъ голода на углахъ всѣхъ улицъ. «Воззри, Господи, и посмотри: кому Ты сдѣлалъ та́къ, чтобы женщины ѣли плодъ свой, младенцевъ, вскормленныхъ ими? чтобъ убиваемы были въ святилищѣ Господнемъ священникъ и пророкъ? Дѣти и старцы лежатъ на землѣ по улицамъ; дѣвы мои и юноши мои пали отъ меча; Ты убивалъ ихъ въ день гнѣва Твоего, закалалъ безъ пощады». Ты созвалъ отвсюду, какъ на, праздникъ, ужасы мои, и въ день гнѣва Господня никто не спасся, никто не уцѣлѣлъ; тѣхъ, которые были мною вскормлены и вырощены, врагъ мой истребилъ.

Я человѣкъ, испытавшій горе отъ жезла гнѣва Его: Онъ повелъ меня и ввелъ во тьму, а не во свѣтъ. Такъ, Онъ обратился на меня и весь день обращаетъ руку Свою; измождилъ плоть мою и кожу мою, сокрушилъ кости мои; огородилъ меня и обложилъ горечью и тяготою; посадилъ меня въ темное мѣсто, какъ давно умершихъ; окружилъ меня стѣною, чтобъ я не вышелъ, отяготилъ оковы мои, и когда я взывалъ и вопіялъ, задерживалъ молитву мою; каменьями преградилъ дороги мои, извратилъ стези мои. Онъ сталъ для меня какъ-бы медвѣдь въ засадѣ, какъ-бы левъ въ скрытномъ мѣстѣ; извратилъ пути мои и растерзалъ меня, привелъ меня въ ничто; натянулъ лукъ Свой и поставилъ меня какъ-бы цѣлью для стрѣлъ; послалъ въ почки мои стрѣ́лы изъ колчана Своего. Я сталъ посмѣшищемъ для всего народа моего, вседневною пѣснью ихъ. Онъ пресытилъ меня горечью, напоилъ меня полынью; сокрушилъ камнями зубы мои, покрылъ меня пепломъ. И удалился миръ отъ души моей; я забылъ о благоденствіи, и сказалъ я: погибла сила моя и надежда моя на Господа. Помысли о моемъ страданіи и бѣдствіи моемъ, о полыни и жёлчи. Твердо помнитъ это душа моя и падаетъ во мнѣ. Вотъ, что́ я отвѣчаю сердцу моему и потому уповаю: по милости Господа мы не исчезли, ибо милосердіе Его не истощилось: оно обновляется каждое утро; велика вѣрность Твоя! Господь часть моя, говоритъ душа моя, итакъ буду надѣяться на Него. Благъ Господь къ надѣющимся на Него, къ душѣ, ищущей Его. Благо тому, кто терпѣливо ожидаетъ спасенія отъ Господа. Благо человѣку, когда онъ несетъ иго въ юности своей; сидитъ уединенно и молчитъ, ибо Онъ наложилъ его на него; полагаетъ уста свои въ прахъ, помышляя: «можетъ быть, еще есть надежда»; подставляетъ ланиту свою біющему его, пресыщается поношеніемъ, ибо не на-вѣкъ оставляетъ Господь. Но послалъ горе, и помилуетъ по великой благости Своей. Ибо Онъ не по изволенію сердца Своего наказываетъ и огорчаетъ сыновъ человѣческихъ. Но когда попираютъ ногами своими всѣхъ узниковъ земли, когда неправедно судятъ человѣка предъ лицемъ Всевышняго, когда притѣсняютъ человѣка въ дѣлѣ его: развѣ не видитъ Господь? Кто это говоритъ: «и то́ бываетъ, чему Господь не повелѣлъ быть?» Не отъ устъ ли Всевышняго происходитъ бѣдствіе и благополучіе? Зачѣмъ сѣтуетъ человѣкъ живущій? всякій сѣтуй на грѣхи свои. Испытаемъ и изслѣдуемъ пути свои, и обратимся къ Господу. Вознесемъ сердце наше и руки къ Богу, сущему на небесахъ: мы отпали и упорствовали; Ты не пощадилъ: Ты покрылъ Себя гнѣвомъ и преслѣдовалъ насъ, умерщвлялъ, не щадилъ; Ты закрылъ Себя облакомъ, чтобы не доходила молитва наша; соромъ и мерзостью Ты сдѣлалъ насъ среди народовъ. Разинули на насъ пасть свою всѣ враги наши. Ужасъ и яма, опустошеніе и разореніе — доля наша. Потоки водъ изливаетъ око мое о гибели дщери народа моего. Око мое изливается и не перестаетъ, ибо нѣтъ облегченія, доколѣ не призритъ и не увидитъ Господь съ небесъ. Око мое опечаливаетъ душу мою ради всѣхъ дщерей моего города. Всячески усиливались уловить меня, какъ птичку, враги мои, безъ всякой причины; повергли жизнь мою въ яму и закидали меня камнями. Во́ды поднялись до головы моей; я сказалъ: «погибъ я». Я призывалъ имя Твое, Господи, изъ ямы глубокой. Ты слышалъ голосъ мой; не закрой уха Твоего отъ воздыханія моего, отъ вопля моего! Ты приближался, когда я взывалъ къ Тебѣ, и говорилъ: не бойся! Ты защищалъ, Господи, дѣло души моей; искуплялъ жизнь мою. Ты видишь, Господи, обиду мою; разсуди дѣло мое! Ты видишь всю мстительность ихъ, всѣ замыслы ихъ противъ меня; Ты слышишь, Господи, ругательство ихъ, всѣ замыслы ихъ противъ меня, рѣчи возстающихъ на меня и ихъ ухищренія противъ меня всякій день. Воззри, сидятъ ли они, встаютъ ли, я для нихъ — пѣснь. Воздай имъ, Господи, по дѣламъ рукъ ихъ; пошли имъ помраченіе сердца и проклятіе Твое на нихъ; преслѣдуй ихъ, Господи, гнѣвомъ, и истреби ихъ изъ поднебесной!

Какъ потускло золото, измѣнилось золото наилучшее! камни святилища раскиданы по всѣмъ перекресткамъ. Сыны Сіона драгоцѣнные, равноцѣнные чистѣйшему золоту, какъ они сравнены съ глиняною посудою, издѣліемъ рукъ горшечника! И чудовища подаютъ сосцы и кормятъ своихъ дѣтенышей, а дщерь народа моего стала жестока подобно страусамъ въ пустынѣ: языкъ труднаго младенца прилипаетъ къ гортани его отъ жажды; дѣти просятъ хлѣба, и никто не подаетъ имъ. Ѣвшіе сладкое истаеваютъ на улицахъ; воспитанные на багряницѣ жмутся къ навозу. Наказаніе нечестія дщери народа моего превышаетъ казнь за грѣхи Содома: тотъ низринутъ мгновенно, и руки человѣческія не касались его. Князья ея были въ ней чище снѣга, бѣлѣе молока; они были тѣломъ краше коралла, видъ ихъ былъ, какъ сапфиръ; а теперь темнѣе всего чернаго лице ихъ; не узнаю́тъ ихъ на улицахъ; кожа ихъ прилипла къ костямъ ихъ, стала суха, какъ дерево. Умерщвляемые мечемъ счастливѣе умерщвляемыхъ голодомъ, потомучто сіи истаеваютъ, поражаемые недостаткомъ плодовъ полевыхъ. Руки мягкосердыхъ женщинъ варили дѣтей своихъ, чтобъ они были для нихъ пищею во время гибели дщери народа моего. Совершилъ Господь гнѣвъ Свой, излилъ ярость гнѣва Своего и зажегъ на Сіонѣ огонь, который пожралъ основанія его. Не вѣрили цари земли и всѣ живущіе во вселенной, чтобы врагъ и непріятель вошелъ во врата Іерусалима. Все это — за грѣхи лжепророковъ его, за беззаконія священниковъ его, которые среди него проливали кровь праведниковъ; бродили — какъ слѣпые по улицамъ, осквернялись кровью, такъ-что невозможно было прикоснуться къ одеждамъ ихъ. «Сторонитесь! нечистый!» кричали имъ; «сторонитесь, сторонитесь, не прикасайтесь»; и они уходили въ смущеніи; а между народомъ говорили: «ихъ болѣе не будетъ! лице Господне разсѣетъ ихъ; Онъ уже не призритъ на нихъ», потомучто они лица священниковъ не уважаютъ, старцевъ не милуютъ. Наши глаза истомлены въ напрасномъ ожиданіи помощи; со сторожевой башни нашей мы ожидали народъ, который не могъ спасти насъ. А они подстерегали шаги наши, чтобы мы не могли ходить по улицамъ нашимъ; приблизился конецъ нашъ, дни наши исполнились; пришелъ конецъ нашъ. Преслѣдовавшіе насъ были быстрѣе орловъ небесныхъ; гонялись за нами по горамъ, ставили засаду для насъ въ пустынѣ. Дыханіе жизни нашей, помазанникъ Господень пойманъ въ ямы ихъ, тотъ, о которомъ мы говорили: подъ тѣнью его будемъ жить среди народовъ. Радуйся и веселись, дочь Едома, обитательница земли Уцъ! И до тебя дойдетъ чаша; напьешься до-пьяна и обнажишься. Дщерь Сіона! наказаніе за беззаконіе твое кончилось; Онъ не будетъ болѣе изгонять тебя; но твое беззаконіе, дочь Едома, Онъ посѣтитъ и обнаружитъ грѣхи твои.

Вспомни, Господи, что́ надъ нами совершилось; призри и посмотри на поруганіе наше: наслѣдіе наше перешло къ чужимъ, домы наши — къ иноплеменнымъ; мы сдѣлались сиротами, безъ отца; матери наши — какъ вдовы. Воду свою пьемъ за серебро, дрова наши достаются намъ за деньги. Насъ погоняютъ въ шею, мы работаемъ — и не имѣемъ отдыха. Протягиваемъ руку къ Египтянамъ, къ Ассиріянамъ, чтобы насытиться хлѣбомъ. Отцы наши грѣшили: ихъ уже нѣтъ, а мы несемъ наказаніе за беззаконія ихъ. Рабы господствуютъ надъ нами, и некому избавить отъ руки ихъ. Съ опасностью жизни отъ меча, въ пустынѣ достаемъ хлѣбъ себѣ. Кожа наша почернѣла, какъ печь, отъ жгучаго голода. Женъ безчестятъ на Сіонѣ, дѣвицъ — въ городахъ Іудейскихъ. Князья повѣшены руками ихъ, лица старцевъ не уважены. Юношей берутъ къ жерновамъ, и отроки падаютъ подъ ношами дровъ. Старцы уже не сидятъ у воротъ; юноши не поютъ. Прекратилась радость сердца нашего; хороводы наши обратились въ сѣтованіе. Упалъ вѣнецъ съ головы нашей; горе намъ, что мы согрѣшили! Отъ сего-то изнываетъ сердце наше; отъ сего померкли глаза наши. Отъ того, что опустѣла гора Сіонъ, лисицы ходятъ по ней. Ты, Господи, пребываешь во-вѣки; престолъ Твой — въ родъ и родъ. Для чего совсѣмъ забываешь насъ, оставляешь насъ на долгое время? Обрати насъ къ Тебѣ, Господи, и мы обратимся; обнови дни наши, какъ древле. Неужели ты совсѣмъ отвергъ насъ, прогнѣвался на насъ безмѣрно?