Есть ли на языке моём неправда? Неужели гортань моя не может различить горечи?
твёрдая же пища свойственна совершенным, у которых чувства навыком приучены к различению добра и зла.
И сказала раба твоя: да будет слово господина моего, царя, в утешение мне, ибо господин мой, царь, как Ангел Божий, и может выслушать и доброе и худое. И Господь, Бог твой, будет с тобою.
Мне теперь восемьдесят лет; различу ли хорошее от худого? Узнает ли раб твой вкус в том, что буду есть, и в том, что буду пить? И буду ли в состоянии слышать голос певцов и певиц? Зачем же рабу твоему быть в тягость господину моему, царю?
Едят ли безвкусное без соли, и есть ли вкус в яичном белке?
Ты сказал: «суждение моё верно, и чист я в очах Твоих».
Не ухо ли разбирает слова, и не язык ли распознаёт вкус пищи?
Ты говорил в уши мои, и я слышал звук слов: «Чист я, без порока, невинен я, и нет во мне неправды; а Он нашёл обвинение против меня и считает меня Своим противником; поставил ноги мои в колоду, наблюдает за всеми путями моими». Вот в этом ты не прав, отвечаю тебе, потому что Бог выше человека.
Ибо ухо разбирает слова, как гортань различает вкус в пище.
Кто сей, помрачающий Провидение, ничего не разумея? — Так, я говорил о том, чего не разумел, о делах чудных для меня, которых я не знал. Выслушай, взывал я, и я буду говорить, и что буду спрашивать у Тебя, объясни мне. Я слышал о Тебе слухом уха; теперь же мои глаза видят Тебя; поэтому я отрекаюсь и раскаиваюсь в прахе и пепле.