Но всё для всех едино,[1] и участь у всех одна: что праведнику, то и злодею; что доброму и чистому, то и нечистому;[2] что жертвующему, то и жертвы не приносящему; что доброму, то и грешному; что клянущемуся, то и остерегающемуся клятвы.
Но всё для всех едино, и участь у всех одна: что праведнику, то и злодею; что доброму и чистому, то и нечистому ; что жертвующему, то и жертвы не приносящему; что доброму, то и грешному; что клянущемуся, то и остерегающемуся клятвы.Человеческая обреченность и житейские радости