И сказали ему слуги его: что значит, что ты так поступаешь: когда дитя было ещё живо, ты постился и плакал; а когда дитя умерло, ты встал и ел хлеб?
Слуги спросили его: — Почему ты поступаешь таким образом? Когда ребенок был жив, ты постился и плакал. Теперь ребенок мертв, а ты встал и ешь!
Слуги спросили его: «Как же это так поступаешь? Пока жив был ребенок, ты постился и рыдал, а теперь, когда он умер, ты поднялся и принялся за еду».
Современный перевод РБО
«Почему ты так поступаешь? — спрашивали его придворные. — Пока младенец был жив, ты плакал и постился, а когда он умер, встал и ешь?» —
Слуги спросили: «Что это значит, как понимать: пока жив был ребенок, ты постился и плакал, а когда ребенок умер, ты встал и принялся за еду?»
Его слуги спросили у него: «Почему ты так поступаешь: когда ребёнок был ещё жив, ты постился, плакал, а когда ребёнок умер, ты встал и поел пищи?»
Слуги Давида спросили его: «Почему ты ведёшь себя так? Когда ребёнок был ещё жив, ты постился и плакал, а когда ребёнок умер, ты встал и попросил есть».
Слуги Давида спросили его: "Почему ты ведёшь себя так? Когда ребёнок был ещё жив, ты постился и плакал, а когда ребёнок умер, ты встал и попросил есть".
И҆ рѣ́ша ѻ҆́троцы є҆гѡ̀ къ немꙋ̀: что̀ глаго́лъ се́й, є҆го́же сотвори́лъ є҆сѝ ѻ҆троча́те ра́ди, ꙗ҆́кѡ є҆щѐ сꙋ́щꙋ ѻ҆троча́ти жи́вꙋ, пости́лсѧ є҆сѝ и҆ пла́калъ и҆ бдѣ́лъ є҆сѝ: є҆гда́ же ᲂу҆́мре ѻ҆троча̀, воста́лъ, и҆ ꙗ҆́лъ є҆сѝ хлѣ́бъ, и҆ пи́лъ є҆сѝ;
И реша отроцы его к нему: что глагол сей, егоже сотворил еси отрочате ради, яко еще сущу отрочати живу, постился еси и плакал и бдел еси: егда же умре отроча, востал, и ял еси хлеб, и пил еси?