И сказал Давид Гаду: тяжело мне очень; но пусть впаду я в руки Господа, ибо велико милосердие Его; только бы в руки человеческие не впасть мне.
Давид сказал Гаду: — Мне очень тяжело, но пусть мы впадем в руки Господа, ведь Его милость велика, но не дай мне попасть в человеческие руки.
Ответил Давид Гаду: «Очень мне тяжело, но лучше впасть в руки Господа, чья милость велика — только бы не впасть мне в руки человеческие».
Современный перевод РБО
Давид ответил Гаду: «Тяжко мне очень! Но пусть лучше мы попадем в руки Господа, — ведь велика милость Его, — только бы не оказаться мне в руках людей!»
Давид ответил Гаду: «Велико горе мое, но лучше попасть мне в руки ГОСПОДА, ведь милосердие его безмерно, только бы не попасть в руки людей».
Давид сказал Гаду: «Мне очень тяжело. Но пусть я попаду в руки Господа, потому что Его милосердие велико. Только бы мне не попасть в руки человека».
Давид сказал Гаду: «Я в большой беде! Пусть лучше мы будем наказаны Господом, так как велико милосердие Его; только бы наказание не пришло от людей».
Давид сказал Гаду: "Я в большой беде! Пусть лучше мы будем наказаны Господом, ибо велико милосердие Его; только бы наказание не пришло от людей".
И҆ речѐ даві́дъ ко га́дꙋ: тѣ̑сна мѝ сꙋ́ть ѿвсю́дꙋ ѕѣлѡ̀ трѝ сїѧ̑: да впадꙋ̀ ᲂу҆̀бо въ рꙋ́цѣ гдⷭ҇ни, ꙗ҆́кѡ мнѡ́ги сꙋ́ть щедрѡ́ты є҆гѡ̀ ѕѣлѡ̀: въ рꙋ́цѣ же человѣ̑чи да не впадꙋ̀. И҆ и҆збра̀ себѣ̀ даві́дъ сме́рть и҆ дни̑ жа́твєнныѧ пшени́цы.
И рече Давид ко Гаду: тесна ми суть отвсюду зело три сия: да впаду убо в руце Господни, яко многи суть щедроты Его зело: в руце же человечи да не впаду. И избра себе Давид смерть и дни жатвенныя пшеницы.