Но как смирился Езекия в гордости сердца своего, — сам и жители Иерусалима, — то не пришёл на них гнев Господень во дни Езекии.
Тогда Езекия раскаялся в гордыне своего сердца, как и жители Иерусалима. За это Господень гнев не обрушился на них в дни Езекии.
Современный перевод РБО
Тогда Езекия смирил свою гордыню, как и жители Иерусалима, и до конца жизни Езекии гнев Господень более не карал их.
И Езекия исполнился смирения и раскаялся в своей гордыне, а вместе с ним раскаялись и жители Иерусалима, и потому гнев ГОСПОДЕНЬ не обрушился на них при жизни Езекии.
Но когда Езекия смирил гордость своего сердца, сам и жители Иерусалима, то не обрушился на них гнев Господа во времена Езекии.
Но Езекия и люди, которые жили в Иерусалиме, покаялись, смирились перед Господом и перестали гордиться. И тогда гнев Господа не поражал их, пока Езекия был жив.
Но Езекия и люди, которые жили в Иерусалиме, изменили свои сердца и жизни. Они смирились и перестали гордиться. И гнев Господа не приходил на них, пока Езекия был жив.
И҆ смири́сѧ є҆зекі́а ѿ высоты̀ се́рдца своегѡ̀ са́мъ и҆ живꙋ́щїи во і҆ерⷭ҇ли́мѣ, и҆ не прїи́де на ни́хъ гнѣ́въ гдⷭ҇ень во дни̑ є҆зекі̑ины.
И смирися Езекиа от высоты сердца своего сам и живущии во Иерусалиме, и не прииде на них гнев Господень во дни Езекиины.