Иоанн Златоуст (~347−407)
Ст. 4−6 Разве к человеку речь моя? как же мне и не малодушествовать? Посмотрите на меня и ужаснитесь, и положите перст на уста. Лишь только я вспомню, — содрогаюсь, и трепет объемлет тело мое
Допустим, говорит Иов, что я порочный и нечестивый, но я не получаю никакой выгоды от этих слов. Я знаю, что вы насмехаетесь, однако не щажу [слов]. Что же, говорит, разве от человека обличение мое? То есть, никто не может меня обличить, мое состязание не с человеком. Ибо если я вспомню, то ужаснусь, одержат плоть мою болезни. Посмотри, как он везде защищается, как ссылается на болезни, как указывает на причину бед, о которых будет говорить. Ибо он произносит это не от себя и не в здравом уме, но от смятения души и помраченного разума.
Источник: Комментарий на Книгу Иова.
Лопухин А.П. (1852−1904)
Разве к человеку речь моя? как же мне и не малодушествовать
Друзья вмешиваются в речи Иова, прерывают их и возражают, между прочим, потому, что считают неуместным с его стороны переходящее в ропот малодушие и раздражительность, страстность (Иов 4:3−5; Иов 8:2). В действительности же подобное настроение вполне естественно. Страждущие обычно ищут себе сочувствия в окружающих их людях. Но речь, точнее, жалоба (евр «сихи» ср. Иов 7:13; Иов 9:27; Иов 10:1) Иова обращена не к людям — друзьям, он не ждет помощи с их стороны (Иов 13:2), а к Богу (Иов 13:3; Иов 16:20). И так как Он, от которого страдалец ожидает разрешения вопроса о причине бедствий, не внимает его воплям (Иов 9:32; Иов 19:7), то как же ему не впасть в уныние?
Источник: Толковая Библия.