Афанасий Великий (~295−373)
Исповемся Тебе в правости сердца. После молитвы указывает и на то, что в его произволении. Начало же спасения — исповедание.
Источник: Толкование на псалмы.
Иоанн Златоуст (~347−407)
Исповемся Тебе в правости сердца, внегда научитимися судьбам правды Твоея
Исповеданием называет благодарение. Тогда я буду в состоянии принести Тебе чистую песнь, когда научусь всем судьбам Твоим и буду жить согласно с ними. Имеющий добрые дела исповедуется «в правоте сердца», принося покаяние от всего сердца, как Давид после прелюбодеяния и как мытарь, взывая: «согрешил», и: «будь милостив ко мне» (2Цар12:13; Лк 18:13). Исповедал свой грех и Иуда, сказав: «согрешил я, предав кровь невинную» (Мф 27:4), но не «в правоте сердца», потому что был объят сребролюбием. Исповедался и фарисей, но по гордости и неправости сердца не получил оправдания, говоря: «что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь» (Лк 18:11).
Источник: Беседа на псалом 118.
Феофан Затворник (1815−1894)
Исповемся Тебе в правости сердца, внегда научити ми ся судьбам правды Твоея
Тут выражается второе требование для успешного течения путем Божиим: научение или навык узнавать судьбы правды Божией и соответственно тому действовать. Правда Божия — это заповеди: судьбы правды Божией — это Божии присуждения и определения, что, когда и как должно быть делаемо, дабы служить делу богоугождения и спасения, а не разорять его. Это определяется известным у святых отцов разсуждением. Оно-то и есть второе требование для успеха в деле Божием.
Это рассуждение, или уменье определить, как в каком случае поступить наилучшим образом, приобретается не вдруг, а постепенно. Вначале приступающий к делу Божию обыкновенно сам не рассуждает, а все спрашивает у умеющих рассудить, как это бывает и во всяких житейских делах и начинаниях. Но потом, при строгом внимании, о котором предложено в предыдущем стихе, и при опытах руководства, дела за делами, благоплодно совершенные, дают душе навык и самой определять кое-что. Навык этот растет вместе с преспеянием жизни и наконец устанавливается; приобретается внутренняя правота, которая прямо и верно определяет, что и как делать; дух правый обновляется во утробе, то есть в сердце очищенном.
Это рассуждение имеет два отправления: одним различаются помыслы, другим угадываются указания промышления Божия, то есть чего хочет от нас Бог тем или другим случаем и обстоятельством, ибо все от Него, и все строится ко благу нашему, во спасение нам
Кто хочет точнее узнать, что такое различение помыслов, тот пусть читает книгу ответов Варсонофия и Иоанна — прозорливых затворников. Относительно всякого дела помыслы могут двоиться и троиться — по какому же поступить? Если бы выступал страстный помысл так, как он есть в сравнении с нестрастным, тогда определять было бы легко; но обыкновенно у того, кто стал внимать себе, страстные помыслы не являются в своем виде, а всегда под благовидным прикрытием. Потому-то всегда есть опасность действовать будто по добру, а между тем это будет по страсти. В помянутой книге всевозможные случаи обсуждены богопросвещенным умом прозорливых старцев; там представлена подробная наука, как угадывать судьбы правды Божией в этом отношении.
Второй предмет рассуждения — узрение промыслительных указаний во всем, касающемся нас, от мала до велика, от влиятельных на нашу участь событий в жизни до мелочных встреч, — основывается на той, несомненно истинной уверенности, что все, с нами бывающее, бывает по Божию изволению. Поставляя нас в те или другие обстоятельства, Господь ожидает, чтобы мы поступали достойно попечению Его о нас. Он везде есть, следовательно и с нами; а будучи с нами, смотрит, сумеем ли мы поступить так, как Он того желает. Состоя таким образом под испытательным и назирающим оком Божиим, мы не можем действовать как попало, а должны обсуждать, чего именно хочет от нас Бог в том или другом случае, и соответственно тому поступать. Строгое внимание к своим собственным случайностям и действование всегда в духе самоотверженной преданности в волю Божию дают, наконец, навык верно определять намерения Божии о нас. Мирская мудрость называет подобное сему действование благоразумием, но рассуждение духовное нередко идет наперекор всем соображениям благоразумия человеческого; от того-то оно является иногда буйством, будучи, в существе дела, мудрее всякой мудрости.
Так приобретается, наконец, как уже сказано, дух правый, или правость сердца. Тогда исповедание Богу совершается уже в этой правости, так как она стала неотъемлемым достоянием. Исповедание Богу имеет много источников. Здесь не о них речь, а о качестве исповедания. Когда приобрету, говорит, навык узнавать судьбы правды Твоей, или приобрету правость сердца, тогда и исповедание мое будет в правости сердца, — искренно, с детскою простотою и чистотою; или, как пишет блаженный Феодорит, «тогда в состоянии буду принести Тебе чистую песнь, когда познаю все суды Твои и буду жить согласно с ними». Почему так? — Потому, что и по внутренним движениям, и по внешним случайностям, при означенном рассуждении, он осязательно удостоверяется, что окружен всегда самым внимательным и благоутробным Божиим попечением, и вследствие того всецело предает себя в руки Божии, упокоеваясь в них, как покоится дитя на лоне матери. Так как все Божие идет во благо нам и так как это ощущается сердцем, то отсюда и непрестанное благодарение и славословие. Здесь — исповемся Тебе значит, как говорит Феодорит, — буду благодарить, или, как изъясняет Августин, буду славословить Тебя и за такое попечение, и за самый навык — узревать судьбы правды Твоей.
Это исповедание может указывать и на то делание внимающих себе, которым они, сознавая, что состоят под всеблаговолительным попечением Божиим, представляют Богу душу свою как она есть, со всеми немощами и недостоинствами, и молятся исправить их, если то угодно и как угодно всесвятой Его воле. Блаженный Анфим Иерусалимский разумеет здесь под исповеданием исповедь всех своих преткновений, от которых никто никогда не свободен, чтобы оказаться чистым и неукоризненным в день Страшного суда Божия, не в большом только, но и в малом. С этим граничит тот непрестанный вопль ищущих спасения, который выражают они словами: имиже веси судьбами, спаси нас, недостойных!
Псалом сто восемнадцатый, истолкованный епископом Феофаном.
Феодорит Кирский (386/93−~457)
«Исповемся Тебе в правости сердца, внегда научитимися судбам правды Твоея». Пророк исповеданием называет благодарение. Тогда, говорит, в состоянии буду принести чистую песнь; когда познаю все суды Твои, и буду жить согласно с оными.
Евфимий Зигабен (~1050−~1122)
Исповемся Тебе в пpaвocти сердца, внегда научитимися судьбам правды Твоея
Когда, говорит, изучусь закону Твоему, тогда буду благодарить Тебя, Господи, по словам Феодорита, праведно, всем сердцем и всею душею моею; потому что изучением закона Твоего просветится ум мой, и я чрез сие буду весьма облагодетельствован.
Того же: Окончив молитву, он излагает то, что зависит от произволения. А начало спасения есть исповедание прежних грехов. Оригена: Кто никогда не предпринимает исправления сердца своего, но оно у него и доселе криво; тот еще не исповедывается так, чтобы сие исповедание его было принято Богом.