Григорий Богослов (325/30−389/90)
рука да не прикоснется к нему, а пусть побьют его камнями, или застрелят стрелою; скот ли то, или человек, да не останется в живых; во время протяжного трубного звука могут они взойти на гору
Если же есть какой-нибудь злой и дикий зверь, совершенно не способный понять умозрительного и богословского учения, то пусть он не скрывается в своем логове в лесу с тем злым умыслом, чтобы, внезапно набросившись, схватить какой-нибудь догмат или какое-нибудь слово и своим оскорбительным отношением растерзать здравое учение, но пусть он встанет еще дальше и отойдет от горы, иначе будет побит он камнями (Евр 12:20) и сокрушен будет, «злодей злой смертью погибнет», потому что истинные и твердые учения для звероподобных — камни.
Источник: О богословии (Слово 28).
Григорий Нисский (331/5−~394)
рука да не прикоснется к нему, а пусть побьют его камнями, или застрелят стрелою; скот ли то, или человек, да не останется в живых; во время протяжного трубного звука могут они взойти на гору
Как можно дальше отогнав от горы стадо бессловесных, приступает потом человек к восхождению до высоких понятий. А что ни одному бессловесному не дозволяется являться у горы, это, по моему предположению, значит, что в созерцании умопредставляемого превышается знание, доставляемое чувством. Ибо природе бессловесных свойственно распоряжаться по одному чувству без участия ума: ими руководит зрение, нередко и слух приводит в стремление к чему-нибудь и все иное, от чего чувство приходит в деятельность, имеет великую силу в бессловесных. Созерцание же Бога совершается не по видимому и не по слышимому и никаким из обыкновенных понятий не объемлется, ибо этого око не виде и ухо не слыша и это не есть что-либо из входящего обыкновенно на сердце человеку (1Кор2:9). Напротив того, намеревающемуся приступить к уразумению высокого надлежит предочистить нрав свой от всякого чувственного и бессловесного движения, омыв ум от всякого мнения, составляемого по какому-либо предположению, и отлучив себя от привычного собеседования со своей сожительницей, т.е. с чувственностью (она есть как бы супруга и сожительница нашей природы), и когда станет кто чист от всего этого, тогда уже осмеливаться ему приступить к горе.
Источник: О жизни Моисея законодателя.