Премудрости Соломона

Люби́те справедливость, судьи земли, право мыслите о Господѣ и въ простотѣ сердца ищите Его, ибо Онъ обрѣтается неискушающими Его и является не невѣрующимъ Ему. Ибо неправыя умствованія отдаляютъ отъ Бога, и испытаніе силы Его обличитъ безумныхъ. Въ лукавую душу не войдетъ премудрость и не будетъ обитать въ тѣлѣ, порабощенномъ грѣху, ибо святый Духъ премудрости удалится отъ лукавства и уклонится отъ неразумныхъ умствованій и устыдится приближающейся неправды. Человѣколюбивый духъ — премудрость, но не оставитъ безнаказаннымъ богохульствующаго устами, потомучто Богъ есть свидѣтель внутреннихъ чувствъ его и истинный зритель сердца его и слышатель языка его. Духъ Господа наполняетъ вселенную и, какъ всеобъемлющій, знаетъ всякое слово. Посему никто, говорящій неправду, не утаится, и не минетъ его обличающій судъ. Ибо будетъ испытаніе помысловъ нечестиваго, и слова его взойдутъ къ Господу въ обличеніе беззаконій его; потомучто ухо ревности слышитъ все, и ропотъ не скроется. Итакъ хранитесь отъ безполезнаго ропота и берегитесь отъ злорѣчія языка, ибо и тайное слово не пройдетъ даромъ, а клевещущія уста убиваютъ душу. Не ускоряйте смерти заблужденіями вашей жизни и не привлекайте къ себѣ погибели дѣлами рукъ вашихъ. Богъ не сотворилъ смерти и не радуется погибели живущихъ, ибо Онъ создалъ все для бытія, и все въ мірѣ спасительно, и нѣтъ пагубнаго яда, нѣтъ и царства ада на землѣ. Праведность безсмертна, а неправда причиняетъ смерть: нечестивые привлекли ее и руками и словами, сочли ее другомъ и исчахли, и заключили союзъ съ нею, ибо они достойны быть ея жребіемъ.

Неправо умствующіе говорили сами въ себѣ: коротка и прискорбна наша жизнь, и нѣтъ человѣку спасенія отъ смерти, и не знаютъ, чтобы кто освободилъ изъ ада. Случайно мы рождены и послѣ будемъ какъ небывшіе: дыханіе въ ноздряхъ нашихъ — дымъ, и слово — искра въ движеніи нашего сердца. Когда она угаснетъ, тѣло обратится въ прахъ, и духъ разсѣется, какъ жидкій воздухъ; и имя наше забудется современемъ, и никто не вспомнитъ о дѣлахъ нашихъ; и жизнь наша пройдетъ какъ слѣдъ облака, и разсѣется какъ туманъ, разогнанный лучами солнца и отягченный теплотою его. Ибо жизнь наша — прохожденіе тѣни, и нѣтъ намъ возврата отъ смерти: ибо положена печать, и никто не возвращается. Будемъ же наслаждаться настоящими благами и спѣшить пользоваться міромъ, какъ юностью; преисполнимся дорогимъ виномъ и благовоніями, и да не пройдетъ мимо насъ весенній цвѣтъ жизни; увѣнчаемся цвѣтами розъ прежде, нежели онѣ увяли; никто изъ насъ не лишай себя участія въ нашемъ наслажденіи; вездѣ оставимъ слѣды веселія, ибо это наша доля и нашъ жребій. Будемъ притѣснять бѣдняка праведника, не пощадимъ вдовы и не постыдимся многолѣтнихъ сѣдинъ старца. Сила наша да будетъ закономъ правды, ибо безсиліе оказывается безполезнымъ. Устроимъ ковы праведнику, ибо онъ въ тягость намъ и противится дѣламъ нашимъ, укоряетъ насъ въ грѣхахъ противъ закона и поноситъ насъ за грѣхи нашего воспитанія; объявляетъ себя имѣющимъ познаніе о Богѣ и называетъ себя сыномъ Господа; онъ предъ нами — обличеніе помысловъ нашихъ. Тяжело намъ и смотрѣть на него, ибо жизнь его не похожа на жизнь другихъ, и отличны пути его: онъ считаетъ насъ мерзостью и удаляется отъ путей нашихъ, какъ отъ нечистотъ, ублажаетъ кончину праведныхъ и тщеславно называетъ отцемъ своимъ Бога. Увидимъ, истинны ли слова́ его, и испытаемъ, какой будетъ исходъ его; ибо если этотъ праведникъ есть сынъ Божій, то Богъ защититъ его и избавитъ его отъ руки враговъ. Испытаемъ его оскорбленіемъ и мученіемъ, дабы узнать смиреніе его и видѣть незлобіе его; осудимъ его на безчестную смерть, ибо, по словамъ его, о немъ попеченіе будетъ. Та́къ они умствовали, и ошиблись; ибо злоба ихъ ослѣпила ихъ, и они не познали таинъ Божіихъ, не ожидали воздаянія за святость и не считали достойными награды душъ непорочныхъ. Богъ создалъ человѣка для нетлѣнія и содѣлалъ его образомъ вѣчнаго бытія Своего; но завистью діавола вошла въ міръ смерть, и испытываютъ ее принадлежащіе къ удѣлу его.

А ду́ши праведныхъ въ рукѣ Божіей, и мученіе не коснется ихъ. Въ глазахъ неразумныхъ они казались умершими, и исходъ ихъ считался погибелью, и отшествіе отъ насъ — уничтоженіемъ; но они пребываютъ въ мирѣ. Ибо хотя они въ глазахъ людей и наказываются, но надежда ихъ полна безсмертія. И немного наказанные, они будутъ много облагодѣтельствованы, потомучто Богъ испыталъ ихъ и нашелъ ихъ достойными Его. Онъ испыталъ ихъ какъ золото въ горнилѣ и принялъ ихъ какъ жертву всесовершенную. Во время воздаянія имъ они возсіяютъ какъ искры, бѣгущія по стеблю. Будутъ судить племена и владычествовать надъ народами, а надъ ними будетъ Господь царствовать во вѣки. Надѣющіеся на Него позна́ютъ истину, и вѣрные въ любви пребудутъ у Него; ибо благодать и милость со святыми Его и промышленіе объ избранныхъ Его. Нечестивые же, ка́къ умствовали, та́къ и понесутъ наказаніе за то́, что презрѣли праведнаго и отступили отъ Господа. Ибо презирающій мудрость и наставленіе несчастенъ, и надежда ихъ суетна, и труды безплодны, и дѣла́ ихъ непотребны. Жёны ихъ несмысленны, и дѣти ихъ злы, проклятъ родъ ихъ. Блаженна неплодная неосквернившаяся, которая не познала беззаконнаго ложа; она получитъ плодъ при воздаяніи святыхъ душъ. Блаженъ и евнухъ, не сдѣлавшій беззаконія рукою и не помыслившій лукаваго противъ Господа, ибо дастся ему особенная благодать вѣры и пріятнѣйшій жребій въ храмѣ Господнемъ. Плодъ добрыхъ трудовъ славенъ, и корень мудрости неподвиженъ. Дѣти прелюбодѣевъ будутъ несовершенны, и сѣмя беззаконнаго ложа исчезнетъ. Если и будутъ они долгожизненны, но будутъ почитаться за ничто, и поздняя старость ихъ будетъ безъ почета. А если скоро умрутъ, не будутъ имѣть надежды и утѣшенія въ день суда; ибо ужасенъ конецъ неправеднаго рода.

Лучше бездѣтность съ добродѣтелью, ибо память о ней безсмертна: она призна́ется и у Бога и у людей. Когда она присуща, ей подражаютъ, а когда отойдетъ, стремятся къ ней; и въ вѣчности увѣнчанная она торжествуетъ, какъ одержавшая побѣду непорочными подвигами. А плодородное множество нечестивыхъ не принесетъ пользы, и прелюбодѣйныя отрасли не дадутъ корней въ глубину и не достигнутъ незыблемаго основанія; и хотя на время позеленѣютъ въ вѣтвяхъ, но, не имѣя твердости, поколеблются отъ вѣтра и порывомъ вѣтровъ искоренятся; некрѣпкія вѣтви переломятся, и плодъ ихъ будетъ безполезенъ, незрѣлъ для пищи и ни къ чему негоденъ; ибо дѣти, раждаемыя отъ беззаконныхъ сожитій, суть свидѣтели разврата противъ родителей при допросѣ ихъ. А праведникъ, если и рановременно умретъ, будетъ въ покоѣ, ибо не въ долговѣчности честная старость, и не числомъ лѣтъ измѣряется: мудрость есть сѣдина для людей, и безпорочная жизнь — возрастъ старости. Какъ благоугодившій Богу, онъ возлюбленъ и, какъ жившій посреди грѣшниковъ, преставленъ, восхищенъ, чтобы злоба не измѣнила разума его, или коварство не прельстило души́ его. Ибо упражненіе въ нечестіи помрачаетъ доброе, и волненіе похоти развращаетъ умъ незлобивый. Достигнувъ совершенства въ короткое время, онъ исполнилъ долгія лѣта́; ибо душа его была угодна Господу, потому и ускорилъ онъ изъ среды нечестія. А люди видѣли это и не поняли, даже и не подумали о томъ, что благодать и милость со святыни Его и промышленіе объ избранныхъ Его. Праведникъ умирая осудитъ живыхъ нечестивыхъ, и скоро достигшая совершенства юность — долголѣтнюю старость неправеднаго; ибо они увидятъ кончину мудраго и не поймутъ, что́ Господь опредѣлилъ о немъ и для чего поставилъ его въ безопасность; они увидятъ и уничижатъ его, но Господь посмѣется имъ; и послѣ сего будутъ они безчестнымъ трупомъ и позоромъ между умершими на-вѣкъ, ибо Онъ повергнетъ ихъ ницъ безгласными и сдвинетъ ихъ съ основаній, и они въ-конецъ запустѣютъ и будутъ въ скорби, и память ихъ погибнетъ; въ сознаніи грѣховъ своихъ они предстанутъ со страхомъ, и беззаконія ихъ осудятъ ихъ въ лице ихъ.

Тогда праведникъ съ великимъ дерзновеніемъ станетъ предъ лицемъ тѣхъ, которые оскорбляли его и презирали подвиги его; они же увидѣвши смутятся великимъ страхомъ и изумятся неожиданности спасенія его и, раскаяваясь и воздыхая отъ стѣсненія духа, будутъ говорить сами въ себѣ: это тотъ самый, который былъ у насъ нѣкогда въ посмѣяніи и притчею поруганія. Безумные, мы почитали жизнь его сумасшествіемъ и кончину его безчестною! ка́къ же онъ причисленъ къ сынамъ Божіимъ, и жребій его — со святыми? Итакъ мы заблудили отъ пути истины, и свѣтъ правды не свѣтилъ намъ, и солнце не озаряло насъ. Мы преисполнились дѣлами беззаконія и погибели и ходили по непроходимымъ пустынямъ, а пути Господня не познали. Какую пользу принесло намъ высокомѣріе, и что́ доставило намъ богатство съ тщеславіемъ? Все это прошло какъ тѣнь и какъ молва быстротечная. Ка́къ послѣ прохожденія корабля, идущаго по волнующейся водѣ, не возможно найти слѣда, ни стези дна его въ волнахъ; или ка́къ отъ птицы, пролетающей по воздуху, ни какого не остается знака ея пути, но легкій воздухъ, ударяемый крыльями и разсѣкаемый быстротою движенія, пройденъ движущимися крыльями и послѣ того не осталось ни какого знака прохожденія по нему; или ка́къ отъ стрѣлы, пущенной въ цѣль, раздѣленный воздухъ тотчасъ опять сходится, такъ-что нельзя узнать, гдѣ прошла она; та́къ и мы родились и умерли, и не могли показать ни какого знака добродѣтели, но истощились въ беззаконіи нашемъ. Ибо надежда нечестиваго исчезаетъ, какъ прахъ, уносимый вѣтромъ, и какъ тонкій иней, разносимый бурею, и какъ дымъ, разсѣеваемый вѣтромъ, и проходитъ, какъ память объ однодневномъ гостѣ. А праведники живутъ во-вѣки; награда ихъ въ Господѣ и попеченіе о нихъ у Вышняго. Посему они получатъ царство славы и вѣнецъ красоты отъ руки Господа, ибо Онъ покроетъ ихъ десницею и защититъ ихъ мышцею. Онъ возьметъ всеоружіе — ревность Свою, и тварь вооружитъ къ отмщенію врагамъ; облечется въ броню — въ правду, и возложитъ на Себя шлемъ — нелицепріятный судъ; возьметъ непобѣдимый щитъ — святость; строгій гнѣвъ Онъ изостритъ, какъ мечъ, и міръ ополчится съ Нимъ противъ безумцевъ. Понесутся мѣткія стрѣлы молній, и изъ облаковъ, какъ изъ туго-натянутаго лука, полетятъ въ цѣль. И какъ изъ каменометнаго орудія съ яростью посыплется градъ; вознегодуетъ на нихъ вода морская, и рѣ́ки свирѣпо потопятъ ихъ; возстанетъ противъ нихъ духъ силы и какъ вихрь развѣетъ ихъ. Та́къ беззаконіе опустошитъ всю землю, и злодѣяніе ниспровергнетъ престолы сильныхъ.

Итакъ слушайте, цари, и разумѣйте, научитесь, судьи концовъ земли! Внимайте, обладатели множества и гордящіеся предъ народами! Отъ Господа дана вамъ держава и сила отъ Вышняго, Который изслѣдуетъ ваши дѣла и испытаетъ намѣренія. Ибо вы, будучи служителями Его царства, не судили справедливо, не соблюдали закона и не поступали по волѣ Божіей. Страшно и скоро Онъ явится вамъ, — и строгъ судъ надъ начальствующими, ибо меньшій заслуживаетъ помилованіе, а сильные сильно будутъ истязаны. Господь всѣхъ не убоится лица́ и не устрашится величія, ибо Онъ сотворилъ и малаго и великаго и одинаково промышляетъ о всѣхъ; но начальствующимъ предстоитъ строгое испытаніе. Итакъ къ вамъ, цари, слова мои, чтобы вы научились премудрости и не падали. Ибо свято хранящіе святое освятятся, и научившіеся тому найдутъ оправданіе. Итакъ возжелайте словъ моихъ, полюбите и научитесь. Премудрость свѣтла и неувядающа и легко созерцается любящими ее и обрѣтается ищущими ея; она даже упреждаетъ желающихъ познать ее. Съ ранняго утра ищущій ея не утомится, ибо найдетъ ее сидящею у дверей своихъ. Помышлять о ней есть уже совершенство разума, и бодрствующій ради ея скоро освободится отъ заботъ, ибо она сама обходитъ и ищетъ достойныхъ ея и благосклонно является имъ на путяхъ, и при всякой мысли встрѣчается съ ними. Начало ея есть искреннѣйшее желаніе ученія, а забота объ ученіи — любовь, любовь же — храненіе законовъ ея, а наблюденіе законовъ — залогъ безсмертія, а безсмертіе приближаетъ къ Богу; поэтому желаніе премудрости возводитъ къ царству. Итакъ, властители народовъ, если вы услаждаетесь престолами и скипетрами, то почтите премудрость, чтобы вамъ царствовать во-вѣки. Что́ же есть премудрость, и ка́къ она произошла, я возвѣщу, и не скрою отъ васъ тайнъ, но изслѣдую отъ начала рожденія, и открою познаніе ея и не миную истины; и не пойду вмѣстѣ съ истаевающимъ отъ зависти, ибо таковый не будетъ причастникомъ премудрости. Множество мудрыхъ — спасеніе міру, и царь разумный — благосостояніе народа. Итакъ учитесь отъ словъ моихъ, и полу́чите пользу.

И я человѣкъ смертный, подобный всѣмъ, потомокъ первозданнаго земнороднаго. И я въ утробѣ матерней образовался въ плоть въ десятимѣсячное время, сгустившись въ крови отъ сѣмени мужа и услажденія, соединеннаго со сномъ. И я родившись началъ дышать общимъ воздухомъ и ниспалъ на ту же землю, первый голосъ обнаружилъ плачемъ одинаково со всѣми, вскормленъ въ пеленахъ и заботахъ; ибо ни одинъ царь не имѣлъ инаго начала рожденія: одинъ для всѣхъ входъ въ жизнь и одинаковый исходъ. Посему я молился, и дарованъ мнѣ разумъ, я взывалъ, и сошелъ на меня духъ премудрости. Я предпочелъ ее скипетрамъ и престоламъ и богатство почиталъ за ничто въ сравненіи съ нею; драгоцѣннаго камня я не сравнилъ съ нею, потомучто предъ нею все золото — ничтожный песокъ, а серебро — грязь въ сравненіи съ нею. Я полюбилъ ее болѣе здоровья и красоты́ и избралъ ее предпочтительно предъ свѣтомъ, ибо свѣтъ ея неугасимъ. А вмѣстѣ съ нею пришли ко мнѣ всѣ блага и несмѣтное богатство чрезъ ру́ки ея; я радовался всему, потомучто премудрость руководствовала ими, но я не зналъ, что она — виновница ихъ. Безъ хитрости я научился, и безъ зависти преподаю, не скрываю богатства ея, ибо она есть неистощимое сокровище для людей; пользуясь ею, они входятъ въ содружество съ Богомъ, посредствомъ даровъ ученія. Только далъ бы мнѣ Богъ говорить по разумѣнію и достойно мыслить о дарованномъ, ибо Онъ есть руководитель къ мудрости и исправитель мудрыхъ. Ибо въ рукѣ Его и мы и слова наши, и всякое разумѣніе и искусство дѣланія. Самъ Онъ даровалъ мнѣ неложное познаніе существующаго, чтобы познать устройство міра и дѣйствіе стихій, начало, конецъ и средину временъ, смѣны поворотовъ и перемѣны временъ, круги годовъ и положеніе звѣздъ, природу животныхъ и сво́йства звѣрей, стремленія вѣтровъ и мысли людей, различія растеній и силы корней. Позналъ я все, и сокровенное и явное, ибо научила меня Премудрость, художница всего. Она есть духъ разумный, святый, единородный, многочастный, тонкій, удобоподвижный, свѣтлый, чистый, ясный, невредительный, благолюбивый, скорый, неудержимый, благодѣтельный, человѣколюбивый, твердый, непоколебимый, спокойный, безпечальный, всевидящій и проникающій всѣ умные, чистые, тончайшіе духи. Ибо премудрость подвижнѣе всякаго движенія, и по чистотѣ своей сквозь все проходитъ и проникаетъ. Она есть дыханіе силы Божіей и чистое изліяніе славы Вседержителя, посему ничто оскверненное не войдетъ въ нее. Она есть отблескъ вѣчнаго свѣта и чистое зеркало дѣйствія Божія и образъ благости Его. Она — одна, но можетъ все и, пребывая въ самой себѣ, все обновляетъ и, переходя изъ рода въ родъ въ святыя ду́ши, приготовляетъ друзей Божіихъ и пророковъ; ибо Богъ ни кого не любитъ, кромѣ живущаго съ премудростью. Она прекраснѣе солнца и превосходнѣе сонма звѣздъ; въ сравненіи со свѣтомъ она выше; ибо свѣтъ смѣняется ночью, а премудрости не превозмогаетъ злоба.

Она быстро распростирается отъ одного конца до другаго и все устрояетъ на пользу. Я полюбилъ ее и взыскалъ отъ юности моей, и пожелалъ взять ее въ невѣсту себѣ и сталъ любителемъ красоты ея. Она возвышаетъ свое благородство тѣмъ, что имѣетъ сожитіе съ Богомъ, и Владыка всѣхъ возлюбилъ ее: она — таинница ума Божія и избирательница дѣлъ Его. Если богатство есть вожделѣнное пріобрѣтеніе въ жизни, то что́ богаче премудрости, которая все дѣлаетъ? Если же благоразуміе дѣлаетъ многое, то какой художникъ лучше ея? Если кто любитъ праведность, — плоды ея суть добродѣтели: она научаетъ цѣломудрію и разсудительности, справедливости и мужеству, полезнѣе которыхъ ничего нѣтъ для людей въ жизни. Если кто желаетъ большой опытности, мудрость знаетъ давнопрошедшее и угадываетъ будущее, знаетъ тонкости словъ и разрѣшеніе загадокъ, предузнаётъ знаменія и чудеса и послѣдствія лѣтъ и временъ. Посему я разсудилъ принять ее въ сожитіе съ собою, зная, что она будетъ мнѣ совѣтницею на доброе и утѣшеніемъ въ заботахъ и печали. Чрезъ нее я буду имѣть славу въ народѣ и честь предъ старѣйшими, будучи юношею; окажусь проницательнымъ въ судѣ, и въ глазахъ сильныхъ заслужу удивленіе. Когда я буду молчать, — они будутъ ожидать, и когда начну говорить, — будутъ внимать, и когда продлю бесѣду, — положатъ руку на уста свои. Чрезъ нее я достигну безсмертія и оставлю вѣчную память будущимъ послѣ меня. Я буду управлять народами, и племена покорятся мнѣ; убоятся меня, когда услышатъ обо мнѣ страшные тираны; въ народѣ явлюсь добрымъ и на войнѣ мужественнымъ. Вошедъ въ домъ свой, я успокоюсь ею, ибо въ обращеніи ея нѣтъ суровости, ни въ сожитіи съ нею скорби, но веселіе и радость. Размышляя о семъ самъ въ себѣ и обдумывая въ сердцѣ своемъ, что въ родствѣ съ премудростью — безсмертіе, и въ дружествѣ съ нею — благое наслажденіе, и въ трудахъ рукъ ея — богатство неоскудѣвающее, и въ собесѣдованіи съ нею — разумъ, и въ общеніи словъ ея — добрая слава, — я ходилъ и искалъ, ка́къ бы мнѣ взять ее себѣ. Я былъ отрокъ даровитый и душу получилъ добрую; притомъ, будучи добрымъ, я вошелъ и въ тѣло чистое. Познавъ же, что иначе не могу овладѣть ею, какъ если даруетъ Богъ, — и что уже было дѣломъ разума, чтобы познать, чей этотъ даръ, — я обратился къ Господу и молился Ему, и; говорилъ отъ всего сердца моего:

Боже отцовъ и Господи милости, сотворившій все словомъ Твоимъ и премудростью Твоею устроившій человѣка, чтобы онъ владычествовалъ надъ созданными Тобою тварями и управлялъ міромъ свято и справедливо, и въ правотѣ души́ производилъ судъ! Даруй мнѣ присѣдящую престолу Твоему премудрость и не отринь меня отъ отроковъ Твоихъ, ибо я рабъ Твой и сынъ рабы Твоей, человѣкъ немощный и кратковременный и слабый въ разумѣніи суда и законовъ. Да хотя бы кто и совершенъ былъ между сынами человѣческими, безъ Твоей премудрости онъ будетъ признанъ за ничто. Ты избралъ меня царемъ народа Твоего и судьею сыновъ Твоихъ и дщерей; Ты сказалъ, чтобъ я построилъ храмъ на святой горѣ Твоей и алтарь въ городѣ обитанія Твоего, по подобію святой скиніи, которую Ты предуготовилъ отъ начала. Съ Тобою премудрость, которая знаетъ дѣла Твои и присуща была, когда Ты творилъ міръ, и вѣдаетъ, что́ угодно предъ очами Твоими и что́ право по заповѣдямъ Твоимъ: ниспошли ее отъ святыхъ небесъ и отъ престола славы Твоей ниспошли ее, чтобы она споспѣшествовала мнѣ въ трудахъ моихъ, и чтобъ я зналъ что́ благоугодно предъ Тобою; ибо она все знаетъ и разумѣетъ и мудро будетъ руководить меня въ дѣлахъ моихъ, и сохранитъ меня въ своей славѣ; и дѣла́ мои будутъ благопріятны, и буду судить народъ Твой справедливо и буду достойнымъ престола отца моего. Ибо какой человѣкъ въ состояніи познать совѣтъ Божій? или кто можетъ уразумѣть, что́ угодно Господу? Помышленія смертныхъ нетверды, и мысли наши ошибочны, ибо тлѣнное тѣло отягощаетъ душу, и эта земная храмина подавляетъ многозаботливый умъ. Мы едва можемъ постигать и то́, что́ на землѣ, и съ трудомъ понимаемъ то́, что́ подъ руками, а что́ на небесахъ — кто изслѣдовалъ? Волю же Твою кто позналъ бы, еслибы Ты не даровалъ премудрости и не ниспослалъ свыше святаго Твоего Духа? Итакъ исправились пути живущихъ на землѣ, и люди научились тому, что́ угодно Тебѣ, и спаслись премудростью.

Она сохраняла первозданнаго отца міра, который сотворенъ былъ одинъ, и спасала его отъ собственнаго его паденія. она дала ему силу владычествовать надъ всѣмъ. А отступившій отъ нея неправедный во гнѣвѣ своемъ погибъ отъ братоубійственной ярости. Ради его потопляемую землю опять премудрость спасла, сохранивши праведника посредствомъ малаго дерева. Она же между народами, смѣшанными въ единомысліи зла, нашла праведника и соблюла его неукоризненнымъ предъ Богомъ, и сохранила мужественнымъ въ жалости къ сыну. Она во время погибели нечестивыхъ спасла праведнаго, который избѣжалъ огня, нисшедшаго на пять городовъ, отъ которыхъ во свидѣтельство нечестія осталась дымящаяся пустая земля и растенія, не въ свое время приносящія плоды, и памятникомъ невѣрной души — стоящій соляной столбъ. Ибо они, презрѣвши премудрость, не только повредили себѣ тѣмъ, что не познали добра, но и оставили живущимъ память о своемъ безуміи, дабы не могли скрыть того, въ чемъ заблудили. Премудрость же спасла отъ бѣдъ служащихъ ей. Праведнаго, бѣжавшаго отъ братняго гнѣва, она наставляла на правые пути, показала ему царство Божіе и даровала ему познаніе святыхъ, помогала ему въ огорченіяхъ и обильно вознаградила труды его. Когда изъ корыстолюбія обижали его, она предстала и обогатила его, сохранила его отъ враговъ и обезопасила отъ коварствовавшихъ противъ него, и въ крѣпкой борьбѣ доставила ему побѣду, дабы онъ зналъ, что благочестіе всего сильнѣе. Она не оставила проданнаго праведника, но спасла его отъ грѣха: она нисходила съ нимъ въ ровъ и не оставляла его въ узахъ, и потомъ принесла ему скипетръ царства и власть надъ угнетавшими его, показала лжецами обвинявшихъ его и даровала ему вѣчную славу. Она освободила святой народъ и непорочное сѣмя отъ народа угнетавшихъ его, вошла въ душу служителя Господня и противостала страшнымъ царямъ чудесами и знаменіями. Она воздала святымъ награду за труды ихъ, вела ихъ путемъ дивнымъ; и днемъ была имъ покровомъ, а ночью — звѣзднымъ свѣтомъ. Она перевела ихъ чрезъ Чермное море и провела ихъ сквозь большую воду, а враговъ ихъ потопила и извергла ихъ изъ глубины бездны. Итакъ праведные завладѣли доспѣхами нечестивыхъ и воспѣли святое имя Твое, Господи, и единодушно прославили поборающую руку Твою; ибо премудрость отверзла уста нѣмыхъ и сдѣлала внятными языки младенцевъ.

Она благоустроила дѣла́ ихъ рукою святаго пророка: они прошли по необитаемой пустынѣ, и на непроходныхъ мѣстахъ поставили шатры; противостали непріятелямъ и отмстили врагамъ; томились жаждою и воззвали къ Тебѣ, и дана имъ была вода изъ утёсистой скалы и утоленіе жажды — изъ твердаго камня. Ибо чѣмъ наказаны были враги ихъ, тѣмъ они, находясь въ затрудненіи, были облагодѣтельствованы: вмѣсто источника постоянно-текущей рѣки, смрадною кровью возмущенной, въ обличеніе ихъ дѣтоубійственнаго повелѣнія, Ты неожиданно далъ имъ обильную воду, показавъ тогда чрезъ жажду, ка́къ Ты наказалъ ихъ противниковъ. Ибо когда они были испытываемы, подвергаясь впрочемъ милостивому вразумленію, тогда познали, ка́къ мучились во гнѣвѣ судимые нечестивые; потомучто ихъ Ты испытывалъ, какъ отецъ, поучая, а тѣхъ, какъ гнѣвный царь, осуждая истязалъ. И отсутствовавшіе и присутствовавшіе одинаково пострадали: ихъ постигла сугубая скорбь и стенаніе отъ воспоминанія о прошедшемъ. Они, когда услышали, что чрезъ ихъ наказанія тѣ были облагодѣтельствованы, познали Господа. Кого они прежде, какъ отверженнаго, отреклись съ ругательствомъ, Тому въ послѣдствіе событій удивлялись, потерпѣвши неодинаковую съ праведными жажду. А за неразумныя помышленія ихъ неправды, по которымъ они въ заблужденіи служили безсловеснымъ пресмыкающимся и презрѣннымъ чудовищамъ, Ты въ наказаніе наслалъ на нихъ множество безсловесныхъ животныхъ, чтобы они познали, что чѣ́мъ кто согрѣшаетъ, тѣ́мъ и наказывается. Не невозможно было бы для всемогущей руки Твоей, создавшей міръ изъ нео́бразнаго вещества, наслать на нихъ множество медвѣдей или свирѣпыхъ львовъ, или неизвѣстныхъ новосозданныхъ лютыхъ звѣрей, или дышущихъ огненнымъ дыханіемъ, или извергающихъ клубы дыма, или бросающихъ изъ глазъ ужасныя искры, которые не только поврежденіемъ могли истребить ихъ, но и ужасающимъ видомъ погубить. Да и безъ этого они могли погибнуть отъ одного дуновенія, преслѣдуемые правосудіемъ и разсѣеваемые духомъ силы Твоей; но Ты все расположилъ мѣрою, числомъ и вѣсомъ. Ибо великая сила всегда присуща Тебѣ, и кто противостанетъ силѣ мышцы Твоей? Весь міръ предъ Тобою, какъ колебаніе чашки вѣсовъ, или какъ капля утренней росы, сходящей на землю. Ты всѣхъ милуешь, потомучто все можешь, и покрываешь грѣхи людей ради покаянія. Ты любишь все существующее и ни чѣмъ не гнушаешься, что́ сотворилъ, ибо не создалъ бы, еслибы что́ ненавидѣлъ. И ка́къ могло бы пребывать что́ либо, еслибы Ты не восхотѣлъ? Или ка́къ сохранилось бы то́, что́ не было призвано Тобою? Но Ты все щадишь, потомучто все Твое, душелюбивый Господи.

Нетлѣнный Твой духъ пребываетъ во всемъ. Посему заблуждающихъ Ты мало-по-малу обличаешь и, напоминая имъ, въ чемъ они согрѣшаютъ, вразумляешь, чтобы они, отступивши отъ зла, увѣровали въ Тебя, Господи. Такъ, возгнушавшись древними обитателями святой земли Твоей, совершавшими ненавистныя дѣла волхвованій и нечестивыя жертвоприношенія, и безжалостными убійцами дѣтей, и на жертвенныхъ пирахъ пожиравшими внутренности человѣческой плоти и крови въ тайныхъ собраніяхъ, и родителями, убивавшими безпомощныя ду́ши, — Ты восхотѣлъ погубить ихъ руками отцовъ нашихъ, дабы земля, драгоцѣннѣйшая всѣхъ у Тебя, приняла достойное населеніе чадъ Божіихъ. Но и ихъ, какъ людей, Ты щадилъ, пославъ предтечами воинства Твоего шершней, дабы они мало-по-малу истребляли ихъ. Хотя не невозможно было Тебѣ войною покорить нечестивыхъ праведнымъ или истребить ихъ страшными звѣрями, или грознымъ словомъ въ одинъ разъ; но Ты, мало-по-малу наказывая ихъ, давалъ мѣсто покаянію, зная однако, что племя ихъ негодное и зло ихъ врожденное, и помышленіе ихъ не измѣнится во-вѣки. Ибо сѣмя ихъ было проклятое отъ начала, и не изъ опасенія предъ кѣмъ-либо Ты допускалъ безнаказанность грѣховъ ихъ. Ибо кто скажетъ: «что́ Ты сдѣлалъ?» или кто противостанетъ суду Твоему? и кто обвинитъ Тебя въ погубленіи народовъ, которыхъ Ты сотворилъ? Или какой защитникъ придетъ къ Тебѣ съ ходатайствомъ за неправедныхъ людей? Ибо кромѣ Тебя нѣтъ Бога, который имѣетъ попеченіе о всѣхъ, чтобы доказывать Тебѣ, что Ты несправедливо судилъ. Ни царь, ни властелинъ не въ состояніи явиться къ Тебѣ на глаза за тѣхъ, которыхъ Ты погубилъ. Будучи праведенъ, Ты всѣмъ управляешь праведно, почитая несвойственнымъ Твоей силѣ осудить того, кто не заслуживаетъ наказанія. Ибо сила Твоя есть нача́ло правды, и то́ самое, что Ты господствуешь надъ всѣми, располагаетъ Тебя щадить всѣхъ. Силу Твою Ты показываешь невѣрующимъ всемогуществу Твоему и въ непризнающихъ Тебя обличаешь дерзость; но, обладая силою, Ты судишь снисходительно и управляешь нами съ великою милостью, ибо могущество Твое всегда въ Твоей волѣ. Но такими дѣлами Ты поучалъ народъ Твой, что праведному должно быть человѣколюбивымъ, и внушалъ сынамъ Твоимъ благую надежду, что Ты даешь время покаянію во грѣхахъ. Ибо если враговъ сынамъ Твоимъ и повинныхъ смерти Ты наказывалъ съ такимъ снисхожденіемъ и пощадою, давая имъ время и побужденіе освободиться отъ зла, то съ какимъ вниманіемъ Ты судилъ сыновъ Твоихъ, которыхъ отцамъ Ты далъ клятвы и завѣты благихъ обѣтованій! Итакъ, вразумляя насъ, Ты наказываешь враговъ нашихъ тысячекратно, дабы мы, когда судимъ, помышляли о Твоей благости и, когда бываемъ судимы, ожидали помилованія. Посему-то и тѣхъ нечестивыхъ, которые проводили жизнь въ неразуміи, Ты истязалъ собственными ихъ мерзостями, ибо они очень далеко уклонились на путяхъ заблужденія, обманываясь подобно неразумнымъ дѣтямъ и почитая за боговъ тѣхъ изъ животныхъ, которыя и у враговъ были презрѣнными. Посему какъ неразумнымъ дѣтямъ въ посмѣяніе послалъ Ты имъ и наказаніе. Но, не вразумившись обличительнымъ посмѣяніемъ, они испытывали заслуженный судъ Божій. Ибо что́ они сами терпѣли съ досадою, то́ же увидѣвши на тѣхъ, которыхъ считали богами и чрезъ которыхъ были наказываемы, они познали Бога истиннаго, Котораго прежде отрекались знать; посему и пришло на нихъ окончательное осужденіе.

Подлинно суетны по природѣ всѣ люди, у которыхъ не было вѣдѣнія о Богѣ, которые изъ видимыхъ совершенствъ не могли познать Сущаго и, взирая на дѣла́, не познали Виновника, а почитали за боговъ, правящихъ міромъ, или огонь, или вѣтеръ, или движущійся воздухъ, или звѣздный кругъ, или бурную воду, или небесныя свѣтила. Если, плѣняясь ихъ красотою, они почитали ихъ за боговъ, то должны были бы познать, сколько лучше ихъ Господь, ибо Онъ, Виновникъ красоты, создалъ ихъ. А если удивлялись силѣ и дѣйствію ихъ, то должны были бы узнать изъ нихъ, сколько могущественнѣе Тотъ, Кто сотворилъ ихъ; ибо отъ величія красоты созданій сравнительно познаётся Виновникъ бытія ихъ. Впрочемъ они меньше заслуживаютъ порицанія, ибо заблуждаютъ, можетъ быть, ища Бога и желая найти Его: потомучто, обращаясь къ дѣламъ Его, они изслѣдываютъ и убѣждаются зрѣніемъ, что все видимое прекрасно. Но и они неизвинительны: если они столько могли разумѣть, что въ состояніи были изслѣдывать временный міръ, то почему они тотчасъ не обрѣли Господа его? Но болѣе жалки тѣ, и надежды ихъ — на бездушныхъ, которые называютъ богами дѣла́ рукъ человѣческихъ, золото и серебро, издѣлія художества, изображенія животныхъ, или негодный камень, дѣло давней руки. Или какой-либо древодѣлъ, вырубивъ годное дерево, искусно снялъ съ него всю кору и, обдѣлавъ красиво, устроилъ изъ него сосудъ, полезный къ употребленію въ жизни, а обрѣзки отъ работы употребилъ на приготовленіе пищи и насытился; одинъ же изъ обрѣзковъ, ни къ чему негодный, дерево кривое и сучковатое, взявъ, старательно округлилъ на досугѣ и, съ опытностью знатока обдѣлавъ его, уподобилъ его образу человѣка, или сдѣлалъ подобнымъ какому-нибудъ низкому животному, намазалъ сурикомъ и покрылъ краскою поверхность его, и закрасилъ въ немъ всякій недостатокъ и, устроивъ для него достойное его мѣсто, повѣсилъ его на стѣнѣ, укрѣпивъ желѣзомъ. Итакъ, чтобы произведеніе его не упало, онъ напередъ озаботился, зная, что оно само себѣ помочь не можетъ, ибо это кумиръ и имѣетъ нужду въ помощи. Молясь же предъ нимъ о своихъ стяжаніяхъ, о бракѣ и о дѣтяхъ, онъ не стыдится говорить бездушному и о здоровьѣ взываетъ къ немощному, о жизни проситъ мертвое, о помощи умоляетъ совершенно неспособное, о путешествіи — немогущее ступить, о прибыткѣ, о ремеслѣ и объ успѣхѣ рукъ — совсѣмъ немогущее дѣлать руками, о силѣ проситъ самое безсильное.

Еще: иной, собираясь плыть и переплывать свирѣпыя во́лны, призываетъ на помощь дерево, слабѣйшее носящаго его корабля; ибо стремленіе къ пріобрѣтеніямъ выдумало оный, а художникъ искусно устроилъ, но промыслъ Твой, Отецъ, управляетъ кораблемъ, ибо Ты далъ и путь въ морѣ и безопасную стезю въ волнахъ, показывая, что Ты можешь отъ всего спасать, хотя бы кто отправлялся въ море и безъ искусства. Ты хочешь, чтобы не тщетны были дѣла́ Твоей премудрости; поэтому люди ввѣряютъ свою жизнь малѣйшему дереву и спасаются, проходя по волнамъ на ладьѣ. Ибо и вначалѣ, когда погубляемы были гордые исполины, надежда міра, управленная Твоею рукою, прибѣгнувши къ кораблю, оставила міру сѣмя рода. Благословенно дерево, чрезъ которое бываетъ правда! А это рукотворенное проклято и само, и сдѣлавшій его — за то́, что сдѣлалъ; а это тлѣнное названо богомъ. Ибо равно ненавистны Богу и нечестивецъ и нечестіе его; и сдѣланное вмѣстѣ со сдѣлавшимъ будетъ наказано. Посему и на идоловъ языческихъ будетъ судъ, такъ-какъ они среди созданія Божія сдѣлались мерзостью, соблазномъ душъ человѣческихъ и сѣтью ногамъ неразумныхъ. Ибо вымыслъ идоловъ — нача́ло блуда, и изобрѣтеніе ихъ — растлѣніе жизни. Не было ихъ въ началѣ, и не во-вѣки они будутъ. Они вошли въ міръ по человѣческому тщеславію, и потому близкій сужденъ имъ конецъ. Отецъ, терзающійся горькою скорбью о рано-умершемъ сынѣ, сдѣлавъ изображеніе его, какъ уже мертваго человѣка, затѣмъ сталъ почитать его, какъ бога, и передалъ подвластнымъ тайны и жертвоприношенія. Потомъ утвердившійся временемъ этотъ нечестивый обычай соблюдаемъ былъ, какъ законъ, и по повелѣніямъ властителей изваяніе почитаемо было, какъ божество. Кого въ лице люди не могли почитать по отдаленности жительства, того отдаленное лице они изображали: дѣлали видимый образъ почитаемаго царя, дабы этимъ усердіемъ польстить отсутствующему, какъ-бы присутствующему. Къ усиленію же почитанія и отъ незнающихъ поощряло тщаніе художника, ибо онъ, желая, можетъ быть, угодить властителю, постарался искусствомъ сдѣлать подобіе покрасивѣе; а народъ, увлеченный красотою отдѣлки, незадолго предъ тѣмъ почитаемаго, какъ человѣка, призналъ теперь божествомъ. И это было соблазномъ для людей, потомучто они, покоряясь или несчастью, или тиранству, несообщимое Имя прилагали къ камнямъ и деревамъ. Потомъ не довольно было для нихъ заблуждать въ познаніи о Богѣ, но они, живя въ великой борьбѣ невѣжества, такое великое зло называютъ миромъ. Совершая или дѣтоубійственныя жертвы, или скрытныя тайны, или заимствованныя отъ чужихъ обычаевъ неистовыя пиршества, они не берегутъ ни жизни, ни чистыхъ браковъ, но одинъ другаго или коварствомъ убиваетъ, или прелюбодѣйствомъ обижаетъ. Всѣми же безъ различія обладаютъ кровь и убійство, хищеніе и коварство, растлѣніе, вѣроломство, мятежъ, клятвопреступленіе, расхищеніе имуществъ, забвеніе благодарности, оскверненіе душъ, превращеніе половъ, безчиніе браковъ, прелюбодѣяніе и распутство. Служеніе идоламъ, недостойнымъ именованія, есть начало и причина, и конецъ всякаго зла, ибо они или веселясь неистовствуютъ, или прорицаютъ ложь, или живутъ беззаконно, или скоро нарушаютъ клятву. Надѣясь на бездушныхъ идоловъ, они не думаютъ быть наказанными за то́, что несправедливо клянутся. Но за то́ и другое придетъ на нихъ осужденіе и за то́, что нечестиво мыслили о Богѣ, обращаясь къ идоламъ, и за то́, что ложно клялись, коварно презирая святое. Ибо не сила тѣхъ, которыми они клянутся, но судъ надъ согрѣшающими слѣдуетъ всегда за преступленіемъ неправедныхъ.

Но Ты, Богъ нашъ, благъ и истиненъ, долготерпѣливъ и управляешь всѣмъ милостиво. Если мы и согрѣшаемъ, мы — Твои, признающіе власть Твою; но мы не будемъ грѣшить, зная, что мы признаны Твоими. Знать Тебя есть полная праведность, и признавать власть Твою — корень безсмертія. Не обольщаетъ насъ лукавое человѣческое изобрѣтеніе, ни безплодный трудъ художниковъ — изображенія, испещренныя различными красками, взглядъ на которыя возбуждаетъ въ безумныхъ похотѣніе и вожделѣніе къ бездушному виду мертваго образа. И дѣлающіе, и похотствующіе, и чествующіе суть любители зла, достойные такихъ надеждъ. Горшечникъ мнетъ мягкую землю, заботливо лѣпитъ всякій сосудъ на службу нашу; изъ одной и той же глины выдѣлываетъ сосуды, потребные и для чистыхъ дѣлъ и для нечистыхъ — всѣ одинаково; но какое каждаго изъ нихъ употребленіе, судья — тотъ же горшечникъ. И суетный труженикъ изъ той же глины лѣпитъ суетнаго бога, тогда-какъ самъ недавно родился изъ земли и вскорѣ пойдетъ туда же, откуда онъ взятъ, и взыщется съ него долгъ души́ его. Но у него забота не о томъ, что онъ долженъ много трудиться, и не о томъ, что жизнь его кратка; но онъ соревнуетъ художникамъ золотыхъ и серебряныхъ издѣлій и подражаетъ мѣдникамъ, и вмѣняетъ себѣ въ славу, что дѣлаетъ мерзости. Сердце его — пепелъ, и надежда его ничтожнѣе земли́, и жизнь его презрѣннѣе грязи; ибо онъ не позналъ Сотворившаго его и вдунувшаго въ него дѣятельную душу и вдохнувшаго въ него духъ жизни. Они считаютъ жизнь нашу забавою и житіе прибыльною торговлею, ибо говорятъ, что должно же откуда либо извлекать прибыль, хотя бы и изъ зла. Впрочемъ такой болѣе всѣхъ знаетъ, что онъ грѣшитъ, дѣлая изъ землянаго вещества бренные сосуды и изваянія. Самые же неразумные изъ всѣхъ и бѣднѣе умомъ самыхъ младенцевъ — враги народа Твоего, угнетающіе его, потомучто они почитаютъ богами всѣхъ идоловъ языческихъ, у которыхъ нѣтъ употребленія ни глазъ для зрѣнія, ни ноздрей для привлеченія воздуха, ни ушей для слышанія, ни перстовъ рукъ для осязанія, и которыхъ но́ги негодны для хожденія. Хотя человѣкъ сдѣлалъ ихъ, и заимствовавшій духъ образовалъ ихъ, но ни какой человѣкъ не можетъ образовать бога, какъ онъ самъ. Будучи смертнымъ, онъ дѣлаетъ нечестивыми руками мертвое, поэтому онъ превосходнѣе божествъ своихъ, ибо онъ жилъ, а тѣ — никогда. Притомъ они почитаютъ животныхъ самыхъ отвратительныхъ, которыя по безмыслію сравнительно хуже всѣхъ. Они даже некрасивы по виду, какъ другія животныя, чтобы могли привлекать къ себѣ, но лишены и одобренія Божія и благословенія Его.

Посему они достойно были наказаны чрезъ подобныхъ животныхъ и терзаемы множествомъ чудовищъ. Вмѣсто такого наказанія, Ты благодѣтельствовалъ народу Твоему: въ удовлетвореніе прихоти ихъ Ты приготовилъ имъ въ насыщеніе необычайную пищу — перепеловъ, дабы тѣ, мучимые голодомъ, по отвратительному виду насланныхъ гадовъ, отказывали и необходимому позыву на пищу, а эти, кратковременно потерпѣвши недостатокъ, вкусили необычайной пищи. Ибо тѣхъ притѣснителей долженъ былъ постигнуть неотвратимый недостатокъ, а этимъ только нужно было показать, ка́къ мучились враги ихъ. И тогда, какъ постигла ихъ ужасная ярость звѣрей, и они были истребляемы угрызеніями коварныхъ зміевъ, гнѣвъ Твой не продолжился до конца. Но они были смущены на краткое время для вразумленія, получивши знаменіе спасенія на воспоминаніе о заповѣди закона Твоего, ибо обращавшійся исцѣлялся не тѣмъ, на что́ взиралъ, но Тобою, Спасителемъ всѣхъ. И этимъ Ты показалъ врагамъ нашимъ, что Ты — избавляющій отъ всякаго зла: ибо ихъ убивали уязвленія саранчи и мухъ, и не нашлось врачевства для души ихъ, потомучто они достойны были мученія отъ сихъ. А сыновъ Твоихъ не одолѣли и зубы ядовитыхъ зміевъ, ибо милость Твоя пришла на помощь и исцѣлила ихъ. Хотя они и были уязвляемы въ напоминаніе имъ словъ Твоихъ, но скоро были и исцѣляемы, дабы, впадши въ глубокое забвеніе оныхъ, не лишилисъ Твоего благодѣянія. Не трава и не пластырь врачевали ихъ, но Твое, Господи, всеисцѣляющее слово. Ты имѣешь власть жизни и смерти и низводишь до вратъ ада и возводишь. Человѣкъ по злобѣ своей убиваетъ, но не можетъ возвратить исшедшаго духа и не можетъ призвать взятой души. А Твоей руки невозможно избѣжать, ибо нечестивые, отрекшіеся познать Тебя, наказаны силою мышцы Твоей, бывши преслѣдуемы необыкновенными дождями, градами и неотвратимыми бурями и истребляемы огнемъ. Но самое чудное было то́, что огонь сильнѣе оказывалъ дѣйствіе въ водѣ всепогашающей, ибо самый міръ есть поборникъ за праведныхъ. Иногда пламя укрощалось, чтобы не сжечь животныхъ, посланныхъ на нечестивыхъ, и чтобы они, видя это, познали, что преслѣдуются судомъ Божіимъ. А иногда и среди воды жгло сильнѣе огня, дабы истребить произведенія земли неправедной. Вмѣсто того народъ Твой Ты питалъ пищею ангельскою и послалъ имъ, нетрудящимся, съ неба готовый хлѣбъ, имѣвшій всякую пріятность по вкусу каждаго. Ибо свойство пищи Твоей показывало Твою любовь къ дѣтямъ и въ удовлетвореніе желанія вкушающаго измѣнялось по вкусу каждаго. А снѣгъ и лёдъ выдерживали огонь и не таяли, дабы они знали, что огонь, горящій въ градѣ и блистающій въ дождяхъ, истреблялъ плоды враговъ. Но тотъ же огонь, дабы напитались праведные, терялъ свою силу. Ибо тварь, служа Тебѣ, Творцу, устремляется къ наказанію нечестивыхъ и утихаетъ для благодѣянія вѣрующимъ въ Тебя. Посему и тогда она, измѣняясь во всё, повиновалась Твоей благодати, питающей всѣхъ, по желанію нуждающихся, дабы сыны Твои, которыхъ Ты, Господи, возлюбилъ, познали, что не роды плодовъ питаютъ человѣка, но слово Твое сохраняетъ вѣрующихъ въ Тебя. Ибо неповреждаемое огнемъ, будучи согрѣваемо слабымъ солнечнымъ лучемъ, тотчасъ растаявало, дабы извѣстно было, что должно предупреждать солнце благодареніемъ Тебѣ и обращаться къ Тебѣ на востокъ свѣта. Ибо надежда неблагодарнаго растаетъ, какъ зимній иней, и выльется, какъ негодная вода.

Велики и непостижимы суды Твои, посему ненаученныя ду́ши впали въ заблужденіе. Ибо беззаконные, которые задумали угнетать святой народъ, узники тьмы и плѣнники долгой ночи, затворившись въ домахъ, скрывались отъ вѣчнаго Промысла. Думая укрыться въ тайныхъ грѣхахъ, они, подъ темнымъ покровомъ забвенія, разсѣялись, сильно устрашаемые и смущаемые призраками, ибо и самое потаенное мѣсто, заключавшее ихъ, не спасало ихъ отъ страха, но страшные звуки вокругъ нихъ приводили ихъ въ смущеніе, и являлись свирѣпыя чудовища со страшными лицами. И ни какая сила огня не могла озарить, ни яркій блескъ звѣздъ не въ состояніи былъ освѣтить этой мрачной ночи. Являлись имъ только сами собою горящіе костры, полные ужаса, и они, страшась невидимаго — призрака, представляли себѣ видимое еще худшимъ. Пали обольщенія волшебнаго искусства, и хвастовство мудростью подверглось посмѣянію, ибо, обѣщавшіеся отогнать отъ страдавшей души́ ужасы и страхи, сами страдали позорною боязливостью. И хотя ни какія устрашенія не тревожили ихъ, но, преслѣдуемые броженіями ядовитыхъ звѣрей и свистами пресмыкающихся, они исчезали отъ страха, боясь взлянуть даже на воздухъ, отъ котораго никуда нельзя убѣжать, ибо осуждаемое собственнымъ свидѣтельствомъ нечестіе боязливо и, преслѣдуемое совѣстью, всегда придумываетъ ужасы. Страхъ есть не что иное, какъ лишеніе помощи отъ разсудка. Чѣмъ меньше надежды внутри, тѣмъ больше представляется неизвѣстность причины, производящей мученіе. И они въ эту истинно невыносимую и изъ глубинъ нестерпимаго ада исшедшую ночь, располагаясь заснуть обыкновеннымъ сномъ, то были тревожимы страшными призраками, то разслабляемы душевнымъ уныніемъ, ибо находилъ на нихъ внезапный и неожиданный страхъ. Итакъ, гдѣ кто тогда былъ застигнутъ, дѣлался плѣнникомъ и заключаемъ былъ въ эту темницу безъ оковъ. Былъ ли то́ земледѣлецъ или пастухъ, или занимающійся работами въ пустынѣ, всякій, бывъ застигнутъ, подвергался этой неизбѣжной судьбѣ, ибо всѣ были связаны одними неразрѣшимыми узами тьмы. Свищущій ли вѣтеръ, или среди густыхъ вѣтвей сладкозвучный голосъ птицъ, или сила быстро текущей воды, или сильный трескъ низвергающихся камней, или незримое бѣганіе скачущихъ животныхъ, или голосъ ревущихъ свирѣпѣйшихъ звѣрей, или отдающееся изъ горныхъ углубленій эхо: все это, ужасая ихъ, повергало въ разслабленіе. Ибо весь міръ былъ освѣщаемъ яснымъ свѣтомъ и занимался безпрепятственно дѣлами; а надъ ними одними была распростерта тяжелая ночь, образъ тьмы, имѣвшей нѣкогда объять ихъ; но сами для себя они были тягостнѣе тьмы.

А для святыхъ Твоихъ былъ величайшій свѣтъ. И тѣ, слыша голосъ ихъ, а о́браза не видя, называли ихъ блаженными, потомучто они не страдали. А за то́, что бывъ прежде обижаемы ими, не мстили имъ, благодарили и просили прощенія въ томъ, что заставляли переносить ихъ. Вмѣсто того, Ты далъ имъ указателемъ на незнакомомъ пути огнесвѣтлый столпъ, а для благополучнаго странствованія — безвредное солнце. Ибо тѣ достойны были лишенія свѣта и заключенія во тьмѣ, потомучто держали въ заключеніи сыновъ Твоихъ, чрезъ которыхъ имѣлъ быть данъ міру нетлѣнный свѣтъ закона. Когда опредѣлили они избить дѣтей святыхъ, хотя одного сына покинутаго и спасли, въ наказаніе за то́ Ты отнялъ множество ихъ дѣтей и самихъ всѣхъ погубилъ въ сильной водѣ. Та ночь была предвозвѣщена отцамъ нашимъ, дабы они, твердо зная обѣтованія, какимъ вѣрили, были благодушны. И народъ Твой ожидалъ какъ спасенія праведныхъ, такъ и погибели враговъ, ибо чѣ́мъ Ты наказывалъ враговъ, тѣ́мъ самымъ возвеличилъ насъ, которыхъ Ты призвалъ. Святыя дѣти добрыхъ тайно совершали жертвоприношеніе и единомысленно постановили Божественнымъ закономъ, чтобы святые равно участвовали въ однихъ и тѣхъ же благахъ и опасностяхъ, когда отцы уже воспѣвали хвалы. Съ противной же стороны отдавался нестройный крикъ враговъ, и разносился жалобный вопль надъ оплакиваемыми дѣтьми. Одинакимъ судомъ былъ наказанъ рабъ съ господиномъ, и простолюдинъ терпѣлъ одно и то́ же съ царемъ: всѣ вообще имѣли безчисленныхъ мертвецовъ, умершихъ одинаковою смертью; и живыхъ недоставало для погребенія, такъ-какъ въ одно мгновеніе погублено было все драгоцѣннѣйшее ихъ поколѣніе. И невѣрившіе ни чему ради чародѣйствъ, при погубленіи первенцевъ, признали, что этотъ народъ есть сынъ Божій, ибо, когда все окружало тихое безмолвіе, и ночь въ своемъ теченіи достигла средины, сошло съ небесъ отъ царственныхъ престоловъ на средину погибельной земли всемогущее слово Твое, какъ грозный воинъ. Оно несло острый мечъ — неизмѣнное Твое повелѣніе и ставъ наполнило все смертью: оно касалось неба и ходило по землѣ. Тогда вдругъ сильно встревожили ихъ мечты сновидѣній, и наступили неожиданные ужасы; и будучи поражаемъ — одинъ тамъ, другой тутъ, полумертвый объявлялъ причину, по которой онъ умиралъ, ибо встревожившія ихъ сновидѣнія предварительно показали имъ это, чтобъ они не погибли, не зная того, за что́ терпятъ зло. Хотя искушеніе смерти коснулось и праведныхъ, и много ихъ погибло въ пустынѣ, но недолго продолжался этотъ гнѣвъ, ибо непорочный мужъ поспѣшилъ защитить ихъ; принеся оружіе своего служенія, молитву и умилостивленіе кадильное, онъ противосталъ гнѣву и положилъ конецъ бѣдствію, показавъ тѣмъ, что онъ слуга Твой. Онъ побѣдилъ истребителя не силою тѣлесною и не дѣйствіемъ оружія, но словомъ покорилъ наказывавшаго, воспомянувъ клятвы и завѣты отцовъ. Ибо когда уже грудами лежали мертвые одни на другихъ, онъ, ставъ въ срединѣ, остановилъ гнѣвъ и пресѣкъ ему путь къ живымъ. На подирѣ его былъ цѣлый міръ, и славныя имена отцовъ были вырѣзаны на камняхъ въ четыре ряда, и величіе Твое — на діадимѣ головы его. Этому уступилъ истребитель и этого убоялся, ибо довольно было одного этого испытанія гнѣвнаго.

А надъ нечестивыми до конца тяготѣлъ немилостивый гнѣвъ, ибо Онъ предвидѣлъ и будущія ихъ дѣла́, что они, позволивши имъ отправиться и съ поспѣшностью выславши ихъ, раскаются и погонятся за ними, ибо еще имѣя въ рукахъ печали и рыдая надъ гробами мертвыхъ, они возъимѣли другой безумный помыслъ, и тѣхъ, кого съ мольбою высылали, преслѣдовали, какъ бѣглецовъ. Влекла же ихъ къ тому концу судьба, которой они были достойны, и она навела забвеніе о случившемся, дабы они восполнили наказаніе, не достававшее къ ихъ мученіямъ, и дабы народъ Твой совершилъ славное путешествіе, а они нашли себѣ необычайную смерть. Ибо вся тварь снова свыше преобразовалась въ своей природѣ, повинуясь особымъ повелѣніямъ, дабы сыны Твои сохранились невредимыми. Явилось облако, осѣняющее станъ, а гдѣ стояла прежде вода, показалась сухая земля, изъ Чермнаго моря — безпрепятственный путь, и изъ бурной пучины — зеленая долина. Покрываемые Твоею рукою, они прошли по ней всѣмъ народомъ, видя дивныя чудеса. Они паслись какъ кони и играли какъ агнцы, славя Тебя, Господи, Избавителя ихъ, ибо они еще помнили о томъ, что́ случилось во время пребыванія ихъ тамъ, какъ земля вмѣсто рожденія другихъ животныхъ произвела скниповъ, и рѣка вмѣсто рыбъ извергла множество жабъ. А послѣ они увидѣли и новый родъ птицъ, когда, увлекшись пожеланіемъ, просили пріятной пищи, ибо въ утѣшеніе имъ налетѣли съ моря перепелы, а грѣшныхъ постигли наказанія не безъ знаменій, бывшихъ силою молній. Они справедливо страдали за свою злобу, ибо они болѣе сильную питали ненависть къ чужеземцамъ: иные но принимали незнаемыхъ странниковъ, а эти порабощали благодѣтельныхъ пришельцевъ. И мало этого, но еще будетъ судъ на нихъ за то́, что тѣ враждебно принимали чужихъ, а эти, съ радостью принявши потомъ уже пользовавшихся одинакими правами, стали угнетать ужасными работами. Посему они поражены были слѣпотою, какъ тѣ нѣкогда при дверяхъ праведника, когда, будучи объяты густою тьмою, искали каждый входа въ его двери. Самыя стихіи измѣнились, какъ въ арфѣ звуки измѣняютъ свой характеръ, всегда оставаясь тѣми же звуками; это можно усмотрѣть чрезъ тщательное наблюденіе бывшаго. Ибо земныя животныя перемѣнялись въ водяныя, а плавающія въ водахъ выходили на землю. Огонь въ водѣ удерживалъ свою силу, а вода теряла угашающее свое свойство; пламя наоборотъ не вредило тѣламъ бродящихъ удоборазрушимыхъ животныхъ, и не таялъ легко-растаявающій снѣговидный родъ небесной пищи. Такъ, Господи, Ты во всемъ возвеличилъ и прославилъ народъ Твой, и не оставлялъ его, но во всякое время и на всякомъ мѣстѣ пребывалъ съ нимъ.