Он сказал им: неужели и вы так непонятливы? Неужели не разумеете, что ничто, извне входящее в человека, не может осквернить его?
И спросил их Иисус: поняли ли вы всё это? Они говорят Ему: так, Господи!
Иисус сказал: неужели и вы ещё не разумеете? ещё ли не понимаете, что всё, входящее в уста, проходит в чрево и извергается вон?
Ещё ли не понимаете и не помните о пяти хлебах на пять тысяч человек, и сколько коробов вы набрали?
как не разумеете, что не о хлебе сказал Я вам: «берегитесь закваски фарисейской и саддукейской»?
И говорит им: не понимаете этой притчи? Как же вам уразуметь все притчи?
ибо не вразумились чудом над хлебами, потому что сердце их было окаменено.
ничто, входящее в человека извне, не может осквернить его; но что исходит из него, то оскверняет человека.
всё это зло извнутрь исходит и оскверняет человека.
Но они не разумели сих слов, а спросить Его боялись.
Наконец, явился самим одиннадцати, возлежавшим на вечери, и упрекал их за неверие и жестокосердие, что видевшим Его воскресшего не поверили.
Ученики же Его спросили у Него: что бы значила притча сия?
Тогда Он сказал им: о, несмысленные и медлительные сердцем, чтобы веровать всему, что предсказывали пророки!
Иисус отвечал и сказал ему: ты — учитель Израилев, и этого ли не знаешь?
Я питал вас молоком, а не твёрдою пищею, ибо вы были ещё не в силах, да и теперь не в силах,
что всё истлевает от употребления, — по заповедям и учению человеческому?
О сём надлежало бы нам говорить много; но трудно истолковать, потому что вы сделались не способны слушать.
мяса их не ешьте и к трупам их не прикасайтесь; нечисты они для вас.
А говорят: «кого хочет он учить ведению? и кого вразумлять проповедью? отнятых от грудного молока, отлучённых от сосцов матери? Ибо всё заповедь на заповедь, заповедь на заповедь, правило на правило, правило на правило, тут немного, и там немного».
И сказал я сам в себе: это, может быть, бедняки; они глупы, потому что не знают пути Господня, закона Бога своего; пойду я к знатным и поговорю с ними, ибо они знают путь Господень, закон Бога своего. Но и они все сокрушили ярмо, расторгли узы.