И пришли, и позвали привратников городских, и рассказали им, говоря: мы ходили в стан Сирийский, и вот, нет там ни человека, ни голоса человеческого, а только кони привязанные, и ослы привязанные, и шатры, как быть им.
Они пошли, позвали городских привратников и сказали им: — Мы ходили в лагерь арамеев, но там никого не видно и не слышно. Только привязанные кони, ослы и шатры, как они были.
Они подошли к городским воротам, позвали стражников и рассказали им: «Мы ходили к арамейскому стану, там никого нет, и ни единого голоса не слышно! Но лошади и ослы все на привязи, и шатры стоят, как прежде».
Современный перевод РБО
Они подошли к городским воротам, позвали стражу и стали рассказывать: «Мы были в стане арамеев. Там нет никого, тишина. Лошади и ослы на привязи, шатры стоят — все как положено».
Они подошли к городским воротам, позвали стражников и рассказали им: «Мы ходили в арамейский стан: там нет ни души, не слышно ни единого голоса! А лошади и ослы — на привязи, и шатры стоят как прежде».
Пришли, позвали стражей городских ворот и рассказали им: «Мы ходили в сирийский лагерь: там нет ни одного человека, ни человеческого голоса, а только привязанные кони, привязанные ослы и шатры, как они были».
Прокажённые пришли и, позвав городского привратника, сказали ему: «Мы ходили в сирийский лагерь, но там нет ни единого человека, а кони и ослы всё ещё привязаны, и шатры стоят, как стояли».
Они пришли, позвали городского привратника и сказали ему: "Мы ходили в сирийский лагерь, но там нет ни человека, ни голоса человеческого, а кони и ослы всё ещё привязаны, и шатры стоят, как стояли".
И҆ внидо́ша, и҆ возопи́ша ко вратѡ́мъ гра́да и҆ возвѣсти́ша и҆̀мъ, глаго́люще: внидо́хомъ въ по́лкъ сѷрі́йскїй, и҆ сѐ, не бы́сть тꙋ̀ мꙋ́жа, ни гла́са человѣ́ча, но то́кмѡ ко́ни привѧ́зани, и҆ ѻ҆слѧ́та, и҆ сѣ̑ни и҆́хъ ꙗ҆́коже сꙋ́ть.
И внидоша, и возопиша ко вратом града и возвестиша им, глаголюще: внидохом в полк Сирийский, и се, не бысть ту мужа, ни гласа человеча, но токмо кони привязани, и ослята, и сени их якоже суть.