Но я сказал: может ли бежать такой человек, как я? Может ли такой, как я, войти в храм, чтобы остаться живым? Не пойду.
Но я сказал: «Разве такой человек, как я, может бежать? Может ли такой, как я, пойти в храм, чтобы спасти свою жизнь? Не пойду!»
Я ответил: «Кому бежать — мне? И мне ли входить во внутреннее Святилище? Не бывать мне тогда в живых — нет, я не стану».
Современный перевод РБО
Я ответил: «Чтобы я обратился в бегство? Да и кто я такой, чтобы войти внутрь Храма и остаться в живых? Я не пойду».
Я ответил: «Кому бежать — мне? И мне ли входить во Святилище? [7] Не бывать мне тогда в живых — нет, я не пойду».
Но я сказал: «Разве может бежать такой человек, как я? Разве может такой, как я, войти в храм и остаться живым? Не пойду».
Но я сказал Шемаии: «Должен ли такой человек, как я, бежать? Ты знаешь, что я обыкновенный человек, и если я войду в святилище, то обязательно умру. Я не пойду!»
Но я сказал Шемаии: "Должен ли такой человек, как я, бежать? Ты знаешь, что такой человек, как я, не должен бежать в храм, чтобы спасти свою жизнь. Я не пойду!"
Но я сказал: как бежать такому человеку, как я? И как можно такому, как я, пойти в храм для того, чтоб остаться в живых? Не пойду.
И҆ реко́хъ: кто́ є҆сть мꙋ́жъ, ꙗ҆ко́въ а҆́зъ, и҆ ᲂу҆бѣжи́тъ; и҆лѝ кто̀ ꙗ҆́кѡ а҆́зъ, и҆́же вни́детъ въ до́мъ, и҆ жи́въ бꙋ́детъ; не вни́дꙋ.
И рекох: кто есть муж, яков аз, и убежит? Или кто яко аз, иже внидет в дом, и жив будет? Не вниду.