И простёр царь к Есфири золотой скипетр, который был в руке его, и подошла Есфирь и коснулась конца скипетра.
и протянул к ней золотой скипетр, который был у него в руке. Есфирь подошла и коснулась конца скипетра.
Когда царь увидел, что царица Эсфирь стоит во дворе, он отнесся к ней благосклонно. Царь протянул Эсфири золотой жезл, который был у него в руке, Эсфирь приблизилась и коснулась его навершия.
Современный перевод РБО
Когда царь увидел, что во дворе стоит царица Эсфирь, он почувствовал расположение к ней. Царь протянул в сторону Эсфири золотой жезл, который был у него в руке. Эсфирь подошла и коснулась верхушки жезла.
Заметив царицу Эсфирь, стоявшую во дворе, царь тотчас проникся расположением к ней[2] и протянул в ее сторону золотой скипетр, что был у него в руке. Эсфирь приблизилась и коснулась конца скипетра.
Царь протянул к Есфири золотой скипетр, который был в его руке. Есфирь подошла и коснулась конца скипетра.
Когда царь увидел царицу Есфирь во дворе, то благоволил к ней и протянул к ней золотой скипетр, который держал в руке. Есфирь вошла в комнату и, подойдя к царю, коснулась конца царского скипетра.
Когда царь увидел царицу Есфирь во дворе, она угодила ему, и царь протянул к ней золотой скипетр, который держал в руке. Есфирь вошла в комнату, подошла к царю и коснулась конца золотого царского скипетра.
Тогда, как царь увидел царицу Есфирь, стоящую на дворе, она нашла милость в очах его, и простер царь к Есфири золотой скипетр, который был в руке его. Есфирь подошла и коснулась вершины скипетра.
И҆ взе́мъ златы́й же́злъ (ца́рь) возложѝ на вы́ю є҆ѧ̀ и҆ ѡ҆блобыза̀ ю҆̀ и҆ речѐ: глаго́ли мѝ. И҆ речѐ є҆мꙋ̀: ви́дѣхъ тѧ̀, господи́не, ꙗ҆́кѡ а҆́гг҃ла бж҃їѧ, и҆ смѧте́сѧ се́рдце моѐ ѿ стра́ха сла́вы твоеѧ̀, ꙗ҆́кѡ ди́венъ є҆сѝ, господи́не, и҆ лицѐ твоѐ благода́тей и҆спо́лнено. Бесѣ́дꙋющи же ѻ҆на̀ къ немꙋ̀, падѐ ѿ ѡ҆слабле́нїѧ. Ца́рь же смѧте́сѧ, и҆ всѝ рабѝ є҆гѡ̀ ᲂу҆тѣша́хꙋ є҆ѧ̀.
И взем златый жезл (царь) возложи на выю ея и облобыза ю и рече: глаголи ми. И рече ему: видех тя, господине, яко Ангела Божия, и смятеся сердце мое от страха славы твоея, яко дивен еси, господине, и лице твое благодатей исполнено. Беседующи же она к нему, паде от ослабления. Царь же смятеся, и вси раби его утешаху ея.