и долга священников в отношении к народу. Когда кто приносил жертву, отрок священнический, во время варения мяса, приходил с вилкой в руке своей
и не заботились о долге священников по отношению к народу. Всякий раз, когда кто-нибудь приносил жертву, пока мясо ещё варилось, приходил слуга священника с трехзубой вилкой в руке.
ни священнического долга перед народом. Когда кто-то приносил жертву, то пока еще мясо готовилось, приходил священнический слуга с трезубой вилкой в руке,
Современный перевод РБО
Вот как эти священники вели себя с народом: когда кто-нибудь совершал жертвоприношение, приходил служка с трезубой вилкой в руке и, пока мясо готовилось,
ни священнического долга перед народом.[6] Когда кто-нибудь приносил жертву, то, пока мясо еще готовилось, приходил слуга священника с трезубой вилкой,
и своего долга священников по отношению к народу. Когда кто-нибудь приносил жертву, то во время варки мяса приходил слуга священника с вилкой в руке
и не заботились о долге священника перед народом. Вот что священники должны были делать: каждый раз, когда кто-либо приносил жертву, священник должен был положить мясо в котёл с кипящей водой. Затем помощник священника приносил специальную вилку с тремя зубцами
Они не заботились о долге священника перед народом. Вот, что священники должны были делать: каждый раз, когда кто-то приносил жертву, священник должен был положить мясо в котёл с кипящей водой. Затем помощник священника приносил специальную вилку с тремя зубцами
ни должности священников пред народом. Когда кто приносил жертву, сын священнический тогда, как варили мясо, приходил с трезубцем в руке своей,
ни ѡ҆правда́нїѧ жре́ческа пред̾ людьмѝ всѣ́ми жрꙋ́щими. И҆ прихожда́ше ѻ҆́трокъ жре́ческъ, є҆гда̀ варѧ́тсѧ мѧса̀, и҆ ᲂу҆́дица трезꙋ́бна въ рꙋкꙋ̀ є҆гѡ̀,
ни оправдания жреческа пред людьми всеми жрущими. И прихождаше отрок жреческ, егда варятся мяса, и удица трезубна в руку его,