2-е в Коринф

Павел, по Божьей воле апостол Христа Иисуса, и со мной брат Тимофей — Божьей церкви в Коринфе, всему святому народу повсюду в Ахайе С пожеланиями счастья свободы и мира от нашего Бога Отца и Господа Иисуса Христа. Благословенный Бог и Отец нашего Господа Иисуса Христа — Отец милосердный, Бог заступник. Он заступается за нас во всех наших бедах, чтобы и нам за тех, кто в беде, заступиться, предоставить им защиту, которая у нас самих от Бога. Насколько тяжелы наши страдания ради Христа, настолько велико и заступничество Христа. Мы свои беды терпим ради вашего спокойствия, вашего спасения. Нам дается защита, и с ней мы идем к вам, чтобы заступиться и помочь вам перенести страдания, которые и сами терпим. Наша надежда на вас основательна, потому что и страдания, и заступничество у нас с вами общие. Это мы помним. Не хотим умолчать, братья, о прискорбном случае, постигшем нас в Азии, когда справиться с бедой было сверх наших сил и мы уже не думали остаться в живых. Но смертный приговор для того и маячил перед нами, чтобы мы полагались не на самих себя, а на Бога, который воскрешает мертвых. Он избавил и избавляет нас от верной смерти. Надеемся, что и еще избавит. Об этом упомяните в молитве. Пусть будет много молитв. Благодарите за милость, дарованную нам по ходатайству множества уст. Отрадно сознавать, что наша совесть не расходится с теми принципами, по которым мы жили в мире и, конечно, у вас. Нами руководила не мудрость из головы, а Божья правда, простая мысль и чистая Божья искренность. Я ничего такого не пишу, что могло бы оказаться выше вашего понимания. Надеюсь, что чтение вас не затруднит. Для начала вам и так уже должно быть понятно, что в День нашего Господа Иисуса мы — ваша заслуга, как и вы — наша. С этими мыслями я намеревался прийти сначала к вам, чтобы еще раз отразилась на вас моя радость, И от вас идти далее в Македонию, затем из Македонии снова к вам. И тогда вы проводили бы меня в Иудею. Может показаться, что я сам не знал, что говорил. Наобещал, а там — как выйдет. Нет, я не из тех, кто говорит одно, а думает другое. Видит Бог, наше обещание не было таким: не то да, не то нет. Мы, то есть я, Сильван и Тимофей, принесли вам весть о правде Божьего Сына Иисуса Христа, а у Него никогда не было этого «да-нет», только «да». Сколько бы ни было обещаний Божьих, все они по сути Христа — да. Да будет так! — говорим мы, верой в Него прославляя Бога. Наш с вами союз с Христом утвердил Бог. Он и помазал нас. Он наложил на нас печать собственности и сообщил нашим сердцам уверениe Духа. Бога призываю в свидетели моей души, что щадил вас, не торопясь до сих пор вернуться в Коринф. И дело не в вашей вере. Тут мы диктовать не беремся — это радость нашей совместной работы. Вера — ваша сильная сторона.

Вот я и подумал, что лучше мне отложить свой визит к вам: еще свежа обида. Пусть я обидел вас, но и кто порадует меня, если не тот, кого я обидел! Я для того и написал вам, чтобы, когда приду, не было мне горько за тех, за кого следует радоваться. И тут я уверен, что мою радость вы разделяете. Сердце щемило от тоски, когда, обливаясь слезами, я писал вам то письмо. Но писалось оно не с целью обиды, а только, чтобы вы знали о моей большой любви к вам. Тот, кто нанес мне обиду, обидел в некотором смысле, чтобы не сказать больше, и всех вас, а не только одного меня. Большинством он наказан — и довольно. Лучше теперь, напротив, простить его, дать ему вздохнуть, чтобы не заела его чрезмерная тоска. Хорошо, если вы дадите ему почувствовать вашу любовь. Когда я писал письмо, я хотел, чтобы у вас появился повод убедить меня в своем аккуратном послушании. Кого прощаете вы, того и я. Если что и было прощать, я это простил — простил ради вас от лица Христа. Нельзя, чтобы посмеялся над нами Сатана. О его происках мы порядком наслышаны. Когда я пришел в Троаду с евангельской вестью о Христе, то, хотя Господь и распахнул передо мной двери, Душа не хотела мириться с тем, что я не застал там брата моего Тита. Я распрощался со всеми и пошел в Македонию. Благодарение Богу! Он всегда устраивает так, чтобы всем было понятно: это в нас Христос. Знание о Нем не без нашего участия повсеместно распространяется сладостным дуновением. Этот божественный аромат жертвы Христа мы доносим до всех и в слове спасения, и в слове погибели. Для одних это дуновение смертоносное к смерти, для других — животворное к жизни. Кто способен на такое? В отличие от многих мы в Божье Слово свое не подмешиваем. Нет, мы говорим от Бога и перед Богом. В нашем чистосердечном слове — только Христос.

Нужно ли нам заново представляться друг другу? Нужны ли вам или нам верительные грамоты? Вы — наша грамота, начертанная в наших сердцах. Она у всех на виду, ее читают все. Нельзя не видеть, что вы — письмо Христа, написанное в нашей заботе о вас не чернилами, а Духом Живого Бога, — и не на каменных скрижалях, а на скрижалях живого сердца. К нам от Христа пришла особая уверенность в Боге. Вряд ли мы сами способны независимо судить по своему разумению. Способность наша от Бога. От Него достался нам дар служителей нового договора — не буквы, а Духа. Буква убивает, а Дух дает жизнь. Зрелище буквенного начертания смерти на камне сопровождалось таким ярким, пусть и непродолжительным по своей природе светом, что сыны Израиля отворачивались от его отражения на лице Моисея. Не гораздо ли больше света от близости Духа? Если служение закону об осуждении сопряжено с явлением света, то служение договору об оправдании в этом смысле намного его превосходит. И меркнет свет предшествующей славы по сравнению со светом славы последующей. Есть свой свет и в непродолжительном явлении, но куда больше света в постоянном, вечном. Тут есть надежда, которая позволяет нам действовать решительно и ничего не бояться. В этом наше отличие от Моисея. Он загораживал лицо покрывалом, боясь ослепить сынов Израиля явлением окончательного угасания. Покрывало заслонило им глаза. По сей день при чтении Ветхого договора оно остается неотброшенным. Отбрасывается оно верой в Христа. По сей день при чтении Моисея их взгляд не проникает дальше покрывала. Но для прямого контакта с Господом, покрывало необходимо убрать. Господь есть Дух, а где Дух Господа, там свобода. Мы все с открытым лицом, как в зеркало, смотрим на славу Господа и с каждым разом Дух Господа преображает нас в Его все более светлый образ.

Милостью Божьей продолжая свои труды, мы рук не опускаем. И уж, конечно, стыдливо правду не прячем, не плутуем, Божье Слово не искажаем. Наоборот, перед Богом и совестью как есть открываем на людях всю истину. А если и закрыто наше евангелие, то закрыто оно для тех, кто идет путем погибели: Бог этого мира затмил разум неверующих, и они не видят света евангелия — славу Христа, образа Божьего. Наша весть — не о себе, а об Иисусе Христе, нашем Господе. Сами же мы — ваши рабы ради Иисуса. Бог, сказавший: «Свет да воссияет из тьмы!», пролил в наши сердца свет знания, свет Божьей славы в лице Иисуса Христа. Но это сокровище мы несем в себе, как в хрупких глиняных горшках, и понятно, что сила преодоления, данная нам, исходит от Бога, а не от нас. Лишают нас воздуха, но нам вольно дышится. Не дают нам проходу, но у нас всегда есть выход. Гонят нас отовсюду, но мы не бесприютны. Сживают со свету, но мы как были, так и есть. Мы в своем теле всегда носим умирание Иисуса. Значит, в нашем теле живет жизнь Иисуса. Мы, живые, беспрестанно принимаем смерть ради Иисуса. Значит, в смертном нашем существе живет жизнь Иисуса. Словом, смерть работает на жизнь. Примерно, как мы на вас. В том же духе веры, по Писанию, «я верил и потому говорил…» — и мы верим и потому говорим. И знаем: Тот, кто воскресил Господа Иисуса, воскресит и нас заодно с Иисусом, поставит перед собой рядом с вами. Все для вас, все для того, чтобы множество случаев проявления Божьей милости обернулось множественным благодарением во славу Божью. Мы рук не опускаем. Если телом мы и подвержены старению, то внутренней сутью обновляемся день ото дня. Недолгое, легкое наше страдание не идет ни в какое сравнение с вечной славой, которую оно нам готовит. Эта слава все перевесит. Мы взгляд обращаем не на то, что видим, а на то, что не видим. Видимое проходит, а невидимое живет вечно.

Мы знаем, что хрупкая хижина — наше земное жилище — рассыплется, но есть для нас у Бога дом на небесах, дом нерукотворный, вечный. Вздохи же наши, пока мы здесь, происходят от нетерпеливого желания скорее войти в наше небесное жилище Так, как если бы мы вошли туда в новой одежде, скрывающей наготу. В хрупкой нашей хижине мы тяжело вздыхаем и хотим не наготы, а новой одежды — новой жизни, которая не оставит в нас ничего смертного. Для этого и сотворил нас Бог и дал нам уверение Духа. Отсюда наша всегдашняя безмятежность. Мы знаем, что, пребывая в теле, мы разобщены с Богом, Но полагаемся на веру, а не на увиденное глазом, Поэтому безмятежны и предпочитаем расстаться с телом и водвориться у Господа. Мы всё старание прилагаем, — в Его ли дворах, в своих ли, — быть Ему в радость. Мы все неизбежно предстанем перед судом Христа, чтобы каждому получить свое за все, что было сделано нами на земле и хорошего, и плохого. Пребывая в страхе перед Господом, наставляем на ум других. Бог это видит. Думаю, что совесть велит увидеть и вам. Мы не пытаемся заново представиться с лучшей стороны, но пусть доброе слово о нас будет у вас наготове против тех, кто добром полагает видимость, а не суть. Если мы не в себе — это для Бога, а если в здравом рассудке — для вас. Любовь Христа предлагает нам такое рассуждение: если один умер за всех, значит, все умерли. Христос умер за всех, чтобы живущим уже не для себя жить, а для Него, умершего за них и воскресшего. Поэтому сейчас мы уже никого не будем воспринимать в смысле земных интересов. Если в прошлом мы так и воспринимали Христа, то теперь уже нет. Словом, кто с Христом, тот теперь новое творение: прежнего ничего не осталось, все новое. И это все — от Бога. Он через посредничество Христа примирил нас с собой и примирение сделал нашим делом на земле. Да, именно так. Трудом Христа Бог примирил с собой мир, снял с людей груз преступлений и вложил в нас слово примирения. Выходит, мы — посланники Христа. Бог по-своему через нас подает добрый совет, когда мы от имени Христа призываем: примиритесь с Богом! Бог переложил наш грех на Безгрешного и передал нам Его Божественную праведность.

Рядом с вами трудясь под Богом, мы надеемся, что Божья милость у вас не закончится ничем. Вот что Он сказал: «Во время благоприятное Я услышал тебя, в день спасения пришел на помощь тебе». Вот и время теперь благоприятное, вот теперь и день спасения. Мы никому ни по какому поводу не даем оступиться, чтобы нельзя было упрекнуть наше служение, И во всем показываем себя служителями Бога: во всегдашней нашей кротости, в горестях, в нужде, терпя лишения, Побои, тюрьму, нападки недоброжелателей, тяжесть переутомления, недостаток сна, пищи. Мы берем открытой душой, вниманием, тихим прощением, приязнью, Святым Духом, неизменной любовью. С нами слово истины — Божья сила, оружие правды в правой и левой руке. Ни честь, ни бесчестье, ни слава, ни бесславие на нас не действуют. В нас видят обманщиков, а мы просто несем правду. Мы безвестны, но нас узнаю́ т. Думают, что мы умерли, но мы живы. Нас казнят, но убить не могут. Донимают нас горести, но мы всегда радуемся. Мы нищи, но всех делаем богатыми. У нас ничего нет, но у нас полны руки. С вами, коринфяне, слова наши искренни и сердце наше распахнуто. Просторно вам с нами. А вот у вас в сердцах места не так много. Говорю вам, как своим детям: чтобы нам с вами уравновесить это, распахните и вы свои сердца. Не грузите себя заботами неверующего мира. Что общего у чистой совести с грехом? Что общего у света с тьмой? Возможно ли согласие между Христом и Велиаром? Неотличимы ли верующий и неверующий? Совместим ли Божий Храм с идолами? Мы — Храм Живого Бога. Сказал Бог: «Вселюсь в них, останусь с ними и буду их Богом, и будут Моим народом. Обособьтесь, уйдите от них, — говорит Господь, — не прикасайтесь к нечистому, и Я приму вас как родных, Буду вам Отцом. Вы будете Мне сыновьями и дочерьми, — говорит Господь Вседержитель».

Конечно, такие обещания обязывают нас, дорогие мои, очистить себя от скверны во всем, что касается тела и духа, и в страхе Божьем отправиться в путь к совершенству святости. Дайте нам место у себя в сердце. Мы никому не сделали зла, никого не пустили по миру, ни за чей счет ничего себе не выгадали. Не упрекаю. Да я уже и говорил вам, что вы у нас в сердце: нам и умирать, и жить вместе. Многого ожидаю от вас, гляжу на вас с одобрением, немало утешен и радуюсь чрезвычайно. Никакие мои беды этому не помеха. Мы еще только пришли в Македонию, как нам сразу не стало покоя. Куда ни повернись — беда: ни с какой стороны нет согласия — как тут не пасть духом? Но Бог всегда найдет чем обрадовать павших духом. Обрадовал и нас прибытием Тита. И не только его прибытием, но и тем, с каким сердечным вниманием он был принят у вас. Он рассказал нам о ваших истомившихся душах, вашем плаче, вашей тревоге за меня. И как же я обрадовался! Если я и огорчил вас посланием, то не жалею об этом. Впрочем, пожалел было, понимая, что послание, хоть на минуту, все‑таки вас огорчило. Радуюсь же я не тому, что вы огорчились, а тому, что огорчились с раскаянием. Ваше огорчение — от Бога, и тут никакого ущерба от нас вы не потерпели. Огорчение от Бога содействует раскаянию и, значит, спасению. А огорчение мирское содействует смерти. Смотрите, какое усердие, какую душевную боль, какое неприятие зла, какой Божий страх, какое горение духа, какую обеспокоенность, взыскательность породило в вашей душе как раз то, что огорчение ваше — от Бога. А то, что тогда случилось… Просто это на вас не похоже. Словом, если я решил написать вам, то не ради обидчика и не ради обиженного, а только чтобы вы знали: видит Бог ваше заботливое к нам отношение. Все это утешает, но еще больше мы обрадованы радостью Тита: вы сняли камень с его души. Я при нем отозвался о вас добрым словом, и мне не пришлось пожалеть об этом. Все оказалось правдой. Титу я говорил ту же правду, что и вам самим говорю. Он сильно привязался к вам и свято хранит память о том, с каким трепетом вы его принимали и как уважительно выслушали его. Радует то, что я во всем могу на вас положиться.

Ставлю вас в известность, братья, о Божьей милости, оказанной церквам Македонии. Им выпало суровое испытание. Но велика их радость — перевешивает беду. В условиях крайней нищеты неистощимо их богатство — щедрость. Могу сказать, что добрую волю они проявляют сколько могут и даже сверх того. Они настойчиво просили нас принять их дар — участие в служении святому народу. Это больше того, на что мы надеялись. Они самих себя отдали, во‑первых, Господу, а после, по Божьей воле, и нам. Поэтому мы просили Тита, чтобы он довел до конца и это начатое им среди вас благое дело. Всего у вас в изобилии: и веры, и словесного дара, и знания, и усердия. И нашей любви. Хорошо, если в такой же степени проявится и ваша щедрость. Это не требование, а всего лишь попытка соизмерить подлинность вашей любви с усердием других. Милость нашего Господа Иисуса Христа вы знаете: будучи богат, Он ради вас сделался нищ, и Его нищета стала вашим богатством. Сужу о вашем деле так: хорошо и полезно, что вы не просто заняты делом, но и есть у вас интерес к нему еще с прошлого года. Завершите же теперь то, что начали делать, чтобы к желанию и готовности прибавилось и исполнение по вашему достатку. Готовность оценивается исходя из того, что вышло, а не из того, чего нет. При этом нежелательно, чтобы одним было облегчение, а другим тягость. Нужна равномерность. Сегодня излишек у вас скрадывает нехватку у них, а там и у них излишек — нехватку у вас. Нужна равномерность. В Писании сказано: «У того, кто собрал много, не было лишнего, а кто мало — не было недостатка». Благодарение Богу! Он в сердце Тита вложил подобное усердие к вам. С нашей просьбой он согласился, но еще более по своему исключительному усердию отправился к вам добровольно. С ним послали мы еще одного брата. Ему и его евангелию рады во всех церквах. Церкви и отрядили его сопровождать нас в этом нашем благом деле, которому мы с готовностью отдались во славу самого Господа. Постараемся, чтобы ни от кого не было нам нареканий по поводу умения распорядиться таким щедрым даром. Доброму делу мы привержены не только перед Богом, но и перед людьми. И еще мы послали с ними другого нашего брата. Он не раз в трудную минуту доказывал нам свою готовность и усердие и тут сразу же выразил согласие, потому что свято в вас верит. Скажу так: Тит — мой спутник и мой сотрудник в ваших интересах, а прочие братья — посланцы церквей и слава Христа. В оправдание нашего доброго отзыва о вас представьте им доказательство вашей любви. Пусть узнают все церкви.

Не вижу необходимости много писать вам о помощи святому народу. Знаю о вашем усердии. О нем я с похвалой отзывался у македонцев: Ахайя, мол, готова с прошлого года. Ваше рвение поощрило многих и многих. Братьев же я послал для того, чтобы мой похвальный отзыв о вас не оказался напрасным, чтобы вы были готовы, как я и говорил, И чтобы македонцы, придя со мной, не застали вас врасплох, и не было стыда нам, а вам самим и подавно, за наш отзыв. Поэтому я счел нужным уговорить братьев идти к вам с опережением и постараться, чтобы объявленный заранее ваш благословенный дар созрел, да и на деле был выражением благодарности, а не подачкой. И вот что: кто сеет скупо — скупо и пожнет, а кто сеет щедро — щедро и пожнет. Пусть каждый дает по подсказке сердца, а не с досадой и не по принуждению. Легко дающего любит Бог. Бог в силах одарить вас всякой милостью в изобилии, чтобы, всегда и во всем располагая хорошим достатком, вы были щедры на многие добрые дела. В Писании сказано: «Легкой рукой раздал бедным. Широта души его никогда не будет забыта». Тот, кто дает зерно к севу и хлеб к столу, даст и хорошие всходы, богатый урожай широкой души. Все богатства придут к вам в дополнение к вашей щедрости, которая обернется в нас благодарностью Богу. Служение такого рода не только позволяет святому народу пересилить нехватку, но и порождает в нем обилие благодарных молитв Богу. Да вот и опыт вашего служения подтолкнул их к прославлению Бога за ваше ревностное исповедание евангелия Христа и щедрость ваших даров не только у них, но и у всех прочих. Расположась к вам всей душой, они молятся за вас, за милость к вам великую Божью. Благодарение Богу за Его несказанный дар!

Я, Павел, лицом к лицу с вами якобы робкий, а суровый лишь издали, предостерегаю вас кротостью и тихостью Христа: Не доводите до того, чтобы у вас пришлось мне прибегнуть к строгости и крутым мерам по отношению к тем, кто усматривает в наших действиях мелкий личный интерес. Мы в этой жизни вооружены не мелким и не личным интересом. Военное вооружение наше не такое. Оно мощью от Бога способно брать крепости. Мы с его помощью даем отпор и попыткам нас опровергнуть, И спеси, ставящей себя выше познания Бога. Как пленников, мы приводим к Христу все эти глубокомысленные умы. Мы будем пресекать любые случаи упрямства, как только они начнут угрожать в целом достигнутому у вас во всем согласию. Но мыслите вы поверху. Кто верит, что он с Христом, пусть не забывает, что как он с Христом, так и мы. Если я чересчур смело пользуюсь у вас своей властью, меня это не очень волнует. Власть вручил мне Господь для созидания, а не для разрушения. Не думайте, что я нагоняю на вас страху, прячась за своими посланиями. Кое-кто говорит обо мне: мол, в посланиях внушителен и строг, а поглядеть — в чем душа держится, да и речи его вызывают жалость. Но да будет ему известно, что наши слова в послании отнюдь не расходятся с нашими делами на месте. На соперничество и состязание с теми, кому хочется выглядеть молодцом на людях, мы не отваживаемся. Они измеряют себя своей же меркой, равняются на самих себя. Это глупо. Похвалам в свой адрес мы чрезмерно предаваться не будем, а лишь в пределах, отпущенных на нашу долю Богом. Это правило соблюдается нами и у вас тоже. Нам незачем выходить за эти пределы. Мы просто несем свое слово, и вот так с евангельской вестью о Христе дошли и до вас. На большее мы не замахиваемся и чужими трудами не похваляемся. Однако не оставляем надежды намного расширить наше участие в трудах у вас по мере того, как совершенствуется ваша вера. С евангельской вестью пойдем от вас далее, чтобы чужие заслуги не считались нашими там, где нас не было. «Хочешь похвалиться — хвались Господом». Не тот хорош, кто сам себя ценит, а кто имеет цену у Господа.

Не хочу показаться вам глупым надоедой, но, правда, потерпите еще немного. Привязанный к вам Божьей привязанностью, я обручил вас с Христом, как целомудренную невесту с ее единственным суженым женихом. Но, как Ева поверила хитрому Змею, так и ваши умы, боюсь, не забрели бы куда не надо, разойдясь с простой и чистой правдой Христа. Боюсь, что если бы кто пришел к вам рассказать не о том Иисусе, о котором мы говорили, и если бы вы получили не того Духа, которого с нами получили, или не ту весть, которую от нас принимали, то вы с готовностью согласились бы со всем этим. Подумаешь, какие сверхапостолы! Вряд ли я хоть в чем‑то им уступаю. Я, может быть, не больно речист, но что касается знаний — тут вы не раз имели случай убедиться в обратном. И вообще, не слишком ли я был к себе строг, не напрасно ли давал вам послабление, когда безвозмездно доносил до вас Божье евангелие? Бремя издержек на мое служение у вас несли другие церкви. Выходит, я их обирал. Зато никому из вас не был обузой, пока гостил. А разве я не нуждался? Пришли братья из Македонии и добавили мне на прожиток. Вас я ничем не обременил. Не обременю и впредь. Истина Христа во мне свидетельствует, что в землях Ахайи никто не отнимет у меня эту заслугу. Почему? Бог знает, что я люблю вас, разве нет? Но я своих правил не меняю. Коекто только и ждет случая поставить свою «заслугу» на одну доску с нашей. Такого случая я им не предоставлю. Этим заняты лжеапостолы, мнимые трудяги, выдающие себя за апостолов Христа. Ничего удивительного! Сам Сатана выдает себя за ангела света. Обычное дело, когда его служители принимают вид служителей правды. Да только по их делам будет им и конец. Еще раз скажу: не думаю, что могу показаться вам глупцом. А если покажусь, простите глупцу его мелкое хвастовство. Когда говорю и выходит хвастливо, значит, говорю не от Господа, а как бы по глупости. Если считается обычным делом похваляться своими заслугами, то буду и я. Вы, умники, готовы всё сносить от глупцов. Вы сносите, когда делают из вас вещь, когда вас обирают, когда садятся вам на шею, вытирают о вас ноги, хлещут вас по щекам. Стыжусь своего бессилия. Одно скажу: куда мне! Но если у других хватает смелости на похвалу себе (это опять говорю по своей глупости), отважусь и я. Они кто, евреи? Я тоже. Израильтяне? Я тоже. Семя Авраамово? Я тоже. Такие уж большие служители Христа? Пусть это будет нескромно, но скажу: я больше! Много больше в трудах, не единожды в тюрьмах, изрядно в побоях, часто на волосок от смерти. Пять раз по сорока ударов без одного я получил от иудеев. Трижды был я бит батогами, однажды побит камнями, три раза терпел кораблекрушение, сутки продержался на воде. Сколько дорог исходил! И повсюду опасность: опасность от наводнения, от разбойников, от своих же соплеменников, от язычников. Опасность в городе, в пустыне, в море, в окружении двуличных братьев. Всегда работа, напряженный труд — нередко без сна, без пищи и воды, без приюта продрогшему в обносках телу. Оставляя многое в стороне, я каждый день в тревоге: на мне забота о всех церквах. Кто изнемог, с кем не разделил бы я изнеможения? Кто согрешил, за кого не изболелся бы я душой? Если нельзя не похвалиться, буду хвалиться моими слабыми силами. Бог и Отец Господа Иисуса, благословенный вовеки, знает, что я не лгу. В Дамаске ставленник царя Ареты держал в воротах Дамаска стражу, чтобы я попался. Но меня в корзине спустили из проема в стене, и он остался с пустыми руками.

Нет пользы мне от хвастовства, а вот хвастаюсь. Перейду к видениям и откровениям, полученным от Господа. Есть один известный мне человек с большой верой в Христа. Лет четырнадцать тому назад (не могу сказать, в своем теле или вне тела, не знаю, Бог знает) он был унесен на третье небо. Мне известно, что этот человек (в своем теле или вне тела, не знаю, Бог знает) Был унесен в рай и слышал недоступные слова, не подлежащие пересказу. Вот такой человек мог бы похвалиться, но я не буду — разве что похвалюсь своими слабыми силами. Если все‑таки вздумаю похвалиться, то не по глупости, потому что скажу правду. И все же я воздерживаюсь, чтобы никому не мерещилось сверх того, что он видит во мне или от меня слышит. Нетрудно после таких откровений возомнить о себе лишнее. Но дана мне заноза в тело, ангел Сатаны, пырять меня, чтобы я много о себе не мнил. Трижды молил я Господа об избавлении. Но Господь сказал мне: «Все, что нужно, Я тебе дал. Настоящая сила — в слабости». И теперь я тем более соглашаюсь со своей слабостью, потому что так проявляется во мне сила Христа. Мне радость доставляют мои слабые силы, унижения, нищета, преследования, притеснения за Христа, потому что я, когда слаб, тогда силен. Хвастовство мое перешло границы разумного. И довели меня до этого вы. Ведь это вам следовало бы отозваться обо мне с похвалой, и вот почему: я ни в чем не уступаю тем сверхапостолам, хоть я и ничто. Перед вами все признаки моего апостольства — это моя решимость стоять на своем, мистические проявления воли и чудеса, действие могучих сил. В чем вы уступаете прочим церквам? Разве только в том, что я не был вам в тягость. Простите мне такую оплошность. Собираюсь прийти к вам и в третий раз, но не обременю. Потребую не вашего, а вас. Не дети должны отрывать от себя в пользу родителей, а родители в пользу детей. И я ради вас охотно потрачусь и поистощусь. Люблю вас чрезвычайно. А так ли велика ваша любовь ко мне? Учтите, что я вас не обременял. А все‑таки пролаза взял хитростью. Так, по-вашему? Но разве кто‑нибудь из тех, кого я посылал к вам, позарился на ваше добро от моего имени? Я попросил Тита навестить вас. Послал с ним еще одного брата. Поживился ли чем у вас Тит? Разве трудно было понять, что мы с ним одинаково мыслим, одинаково поступаем? Не надо думать, что мы перед вами оправдываемся. Мы от Христа говорим перед Богом. И все это, дорогие мои, — чтобы вы построили свое духовное здание. Опасаюсь, как бы мне, когда приду, не застать вас такими, какими не хочу, да и вам не увидеть меня таким, каким не хотите. Пусть исчезнут среди вас дрязги, зависть, досада, недоверие, доносы, сплетни, чванство, раздрай, Чтобы опять, когда приду, не усовестил меня у вас мой Бог и не пришлось мне оплакивать многих из вас из-за того, что согрешили, а после не покаялись в гнусностях, разврате и непотребстве, процветавших у вас.

Иду к вам в третий раз не без причины: «Подтвердить правду могут только показания двух или трех свидетелей». Еще в прошлый раз, когда я был в ваших краях, я предупредил вас и сейчас отсюда в этом послании вновь предупреждаю тех, кто по-прежнему грешит, а впрочем и всех остальных: приду — не пощажу. И если вам нужны доказательства, что моими устами говорит Христос, то они у вас будут. И не рассчитывайте на Его бессилие. Увидите силу. Хотя Он распят в бессилии, но жив Божьей силой. И мы тоже бессильны с Ним, но для вас будем с Ним живы Божьей силой. Разберитесь, в каком сейчас состоянии ваша вера. Проверьте себя. Должны же вы знать, что с вами Иисус Христос! Хорошо, если проверка это подтвердит. А если нет? Мы‑то свою проверку выдержали. Думаю, что вы скоро в этом убедитесь. Молим Бога, чтобы вы не делали зла — впрочем не для того, чтобы соответствовать нашему доброму имени. Делайте добро, даже если я для вас не пример. Да, мы бездеятельны, но только против истины, а не наоборот, когда нужно стоять за истину. И радуемся, когда мы вот так бессильны, а вы сильны. Пусть Бог поможет вам собраться с новыми силами. Говорю это прямо сейчас, до своего прихода, чтобы, когда приду, не распорядиться слишком сурово властью, данной мне Господом для строительства, а не для разрушения. Два слова напоследок. Больше радуйтесь, братья! Делайтесь лучше. Во всем находите хорошее. Держитесь единой мысли. Живите мирно. Пусть будет с вами Бог любви и мира! Приветствуйте друг друга святым целованием. Привет вам передает отсюда весь святой народ. Пусть будет со всеми вами милость Господа Иисуса Христа, любовь Бога и совет Святого Духа!