1-е в Коринф

Павел, призванный Божьей волей апостол Христа Иисуса, и со мной брат Сосфен — Призванному свыше, святому по святости Христа Иисуса, народу Божьей церкви в Коринфе, всем, кто вместе с нами где бы то ни было призывает имя нашего Господа Иисуса Христа, С пожеланиями счастья свободы и мира от нашего Бога Отца и Господа Иисуса Христа. Постоянно благодарю Бога моего за вас, за Божью правду прощения, дарованную вам через Христа Иисуса. Насколько выше стал уровень вашего владения словом, ваших знаний! И это все Он, Христос! Наше свидетельство о Нем дало свои результаты. Ни в каких дарах свыше нет у вас теперь недостатка. Ждите лишь возвращения нашего Господа Иисуса Христа. С мыслью о Нем не так трудно будет вам продержаться до конца, до утверждения вашей безвинности в День нашего Господа Иисуса Христа. Верен Бог. Он призвал вас к духовному родству со своим Сыном Иисусом Христом, нашим Господом. Именем нашего Господа Иисуса Христа умоляю вас, братья, друг другу попусту не перечить, разобщению не способствовать, а хранить единство мысли и толка. От домашних Хлои мне стало известно, братья, что среди вас пошли раздоры. Как я понимаю, каждый у вас говорит свое: «Я Павлов», или: «Я Аполлосов», или: «Я Кифин», или: «Я Христов». Христос что, расщепился? Да и разве Павел был за вас распят? Павлово ли приняли вы крещение? Благодарение Богу! Никого из вас я не крестил, кроме Криспа и Гая, И не давал повода говорить о Павловом крещении. Еще крестил всю большую семью Стефана. А больше никого память не подсказывает. Христос послал меня не крестить, а проповедовать евангелие, при этом не увлекаться умозрительными построениями, не забывать о силе прямого воздействия крестного страдания Христа. Слово о Распятии для пропащих грешников — глупость, а для нас, спасенных, — Божья сила. В Писании сказано: «Развею мудрость мудрецов, разум разумных обессмыслю». Где ты, мудрец, книгочей, провозвестник этого века? Разве Бог еще не доказал нам, что мудрость мира глупа? Вот Божья мудрость: при всем своем уме мир не знает Бога, потому что Бог предпочел спасти верующих «глупостью» евангельской вести. Иудеи требуют мистических знаков, эллинам подавай сложную мысль, А мы возвещаем распятого Христа: для иудеев — досада, для язычников — глупость. Но для призванных, как иудеев, так и эллинов, Христос — Божья сила и Божья мудрость. И выходит, что немудреное Божье мудрее человека и бессильное Божье — сильнее. Взгляните, братья, на самих себя, призванных. Много ли было среди вас по-настоящему мудрых людей? Много ли влиятельных, выдающихся личностей? Бог избрал немудреное мира, чтобы посрамить мудрых, и бессильное мира — чтобы посрамить силу. И незаметное в мире, приниженное и малоценное избрал Бог для развенчания ценимого. Никому не позволено самовосхваление перед Богом. Он — начало вашей причастности к Христу Иисусу, который сделался для нас мудростью от Бога, святостью, чистой совестью. И искуплением. По этому поводу Писание говорит: «Хочешь похвалиться — хвались Господом».

С тем я и приходил к вам, братья: Божью тайну возвестить без разных красивых слов и заумных рассуждений. Я думал так: мне среди вас не нужно знать ничего, кроме Иисуса Христа, и, что важнее всего, Иисуса Христа распятого, — И пришел к вам без сил, в страхе и трепете. Я старался убедить вас не умозрительными построениями и тягучими проповедями, а воздействием Духа, Чтобы ваша вера объяснялась не мудростью человека, а Божьей силой воздействия. Среди зрелых умов мы, конечно, ведем разговор не простой, но наша мудрость взята не у этого мира, не у мимолетных властителей этого мира. В наших словах — Божья мудрость, тайна сокровенная, для нашей славы в небесах предопределенная Богом изначально. Ее никто из властителей этого мира не знает. Если бы знали, не распяли бы Господа небесной славы. Писание говорит: «Глаз не видел и ухо не слышало, сердце человеческое не угадывало, что приготовил Бог тем, кто Его любит». А нам Бог открыл это своим Духом. Дух проникает во все, до самых Божьих глубин. Кто из людей знает тайну человека? Знает лишь дух человеческий, обитающий в нем самом. Так и Божью тайну никакому разуму не постичь, а только Духу Божьему. Не от этого мира, а от Бога приняли мы Духа и знаем, как понимать дарованное нам от Бога. Мы не учеными словами человеческой мысли, а словами Святого Духа говорим о духовном, исходя из духовного. Человек обыденного ума отклоняет все, что идет от Божьего Духа, полагая это глупостью. Он и не может ничего тут понять — для этого требуется рассмотрение духовное. Духовный человек во всем видит суть, а другому невдомек, как это можно. Да и «кто прочтет мысль Господа? Кто даст Ему совет?» А наша мысль — от Христа.

Братья, говоря с вами, я обращался к вашему бездуховному началу. Вы были младенцами, едва знающими Христа, И я кормил вас молоком. До взрослой пищи вы тогда еще не доросли, она и сегодня еще тяжела для вас. Вы еще не вышли из-под влияния вашей бездуховной сути. С вашей завистливостью, сварливостью откуда взяться в вас Духу? Вы такие же, как все в этом мире. Когда один говорит свое: «Я Павлов», а другой свое: «Я Аполлосов», — чем вы отличаетесь от них? Кто Аполлос? Кто Павел? Просто слуги, которым Господь поручил вас и благодаря которым вы поверили. Я сажал, Аполлос поливал, а вырастил Бог. Первую роль играет не тот, кто сажает или поливает, а Бог. Он выращивает. Сажать или поливать — одна и та же работа. За нее каждый получит свою награду. Мы у Бога работники, а вы — Божья нива, Божье строение. Пользуясь полученным от Бога дарованием, я, как искусный строитель, заложил фундамент. Дальше строит другой. Да только пусть строит осмотрительно! Никто не может снова заложить фундамент. Он уже заложен — это Иисус Христос. Возводится ли кем на этом фундаменте постройка из золота, серебра, дорогого камня, дерева, сена, соломы, — Что у кого получилось, выяснится с приходом Дня. В его огне пройдет проверку на качество вся работа. Чья постройка уцелеет, тот получит награду. А чья сгорит в огне, тот потерпит ущерб. Правда, сам спасется, как погорелец. Разве для вас новость, что вы — Божий храм и что в вас живет Божий Дух? Кто разорит Божий храм, того разорит Бог, потому что свят Божий храм, то есть вы сами. Не обманывайтесь. Тот, кто считает себя умником в этом мире, должен поглупеть, чтобы быть по-настоящему умным. Мудрость этого мира — глупость перед Богом. В Писании сказано: «Опутывает мудрых их же хитроумием». И еще: «Господь знает об умствованиях мудрецов, что они никчемны». И лучше, чтобы у вас не было привязанности только к человеку, потому что и так все ваше: И Павел, и Аполлос, и Кифа, и все мироздание — жизнь, смерть, настоящее, будущее — все это ваше. Сами же вы принадлежите Христу, а Христос — Богу.

Хорошо, если о нас все будут знать, что мы — слуги Христа, которым доверены тайны Бога. От доверенных лиц ожидается одно — чтобы каждый оставался человеком долга. Меня меньше всего заботит, какому суду предали меня вы или другие люди. О себе я и сам не сужу. И если я ничего за собой не знаю, то не этим оправдан. Судья мне Господь. Прежде времени ни о чем не судите: придет Господь, прольет свет на скрытое во тьме, обнажит сердечные пристрастия, и тогда каждому будет своя похвала от Бога. Я распространил это на себя и Аполлоса для ясности, братья, чтобы вам научиться от нас «не домысливать сверх того, что сказано в Писании», и не заноситься друг перед другом за счет третьего. Откуда у тебя все взялось? Что у тебя есть такого, чего бы ты не получил от Бога? А если получил, зачем расхвастался, будто и не получал? Все‑то у вас есть, всем вы богаты. Без нас вы уже на царстве. А хорошо бы мне действительно дождаться вашего воцарения, чтобы заодно и нам стать на царство! Думаю, что Бог определил нам, апостолам, выйти в самом конце, как выходят последними смертники. Как на арене, предстали мы зрелищем перед ангелами и перед людьми. Мы — глупцы от Христа. Умники‑то от Христа у нас вы. Мы слабы, вы полны сил. Вам честь, нам бесчестье. Голод и жажда — наши спутники не со вчера. Мы разуты-раздеты и выпроваживают нас в толчки, бесприютных. Тяжким трудом трудятся наши руки. Глумятся над нами — мы благословляем. Притесняют нас — мы терпим. Порочат нас — мы отвечаем приязненным словом. Сегодня мы сор, мусор на свалке этого мира. У меня нет намерения унизить вас: наставляю на ум, как своих малых деток. Будь у вас хоть тьма нянек со словом Христа, отцов у вас не так много: ведь это я своим евангелием помог вам родиться для Христа Иисуса. Поэтому говорю: делайте, как я. Для этого я послал к вам моего любимого сына, верного Господу Тимофея. Он напомнит вам о моих правилах — как жить по Христу Иисусу. Этому я учу повсюду в каждой церкви. Из-за того, что я не успел еще прийти к вам, некоторые решили набить себе цену. Ну так вот, я скоро приду, если Господь не против, и оценю их не по слову (оно у них дутое), а по силе. Божье Царство — не пустое слово, это сила. Чего вы ждете от моего прихода? Батога? Или любви в духе кротости?

Повсюду идут разговоры о таком среди вас разврате, что перед ним бледнеет даже разврат языческий: будто допускаете спать с мачехой. Да и гордо носите голову, вместо того, чтобы над собой слезами обливаться, что из вашей среды до сих пор не изъят преступник. Я не успеваю к вам телом, но не духом, и в этом смысле нахожусь у вас. С тем, кто это сделал, я решил поступить так: По полномочию нашего Господа Иисуса ради нашего Господа Иисуса решением вашего собрания и судом моего духа Отдать его Сатане. Погибнет тело, зато дух в День Господа спасется. Не на пользу вам ваше самомнение. А то вы не знаете, что малая толика закваски все тесто квасит! Прочь старую закваску! Хлеб из нового, неквасного теста — вот кто вы теперь. А наш пасхальный Ягненок — Христос. Он уже принесен в жертву. Встретим же наш праздник не хлебом старой закваски из порока и зла, а пресными хлебами непорочной, чистой души. Я писал вам в послании: не общайтесь с развратными людьми. Конечно, невозможно в этом мире вовсе не иметь дела с развратниками, хапугами, жуликами, идолопоклонниками, а не то пришлось бы вам бежать из этого мира. Нет, я писал вам: «Не общайтесь с тем, кто прикидывается братом, а сам или развратник, или хапуга, или идолопоклонник, или клеветник, или пьяница, или жулик». С таким даже и не садитесь есть. Посторонним я не судья. А вот своим… Почему бы вам не судить своих? Посторонних судит Бог. А ваше дело — «изгнать негодника из своей среды».

Как смеют у вас судиться у грешников, а не у святого народа! Это что, новость для вас, что святому народу предстоит судить мир? А если вам судить мир, то почему вы не рассматриваете даже мелких дел? Это что, новость, что мы будем судить ангелов? Что там житейские дела! Судить же именно житейские дела вы поручаете людям, далеко отстоящим от церкви. К вашему стыду приходится спросить: неужели у вас не найдется хоть один человек с умом, чтобы рассудить своих же братьев? Так нет же, брат брата тянет в суд, да еще в суд неверующих. Сам по себе факт, что вы затеваете тяжбу друг с другом, уже непригляден. Почему бы вместо этого не стерпеть обиду, не предпочесть быть обобранным? Нет, вы сами обижаете и обираете, да еще своих же братьев. А то вы не знаете, что порочные люди Божьего Царства не наследуют! Не обманывайте себя. Ни развратники, ни идолопоклонники, ни женатые гуляки, ни похотливые мужчины, влекущиеся к своему полу, Ни воры, ни хапуги, ни пьяницы, ни клеветники, ни жулики Божьего Царства не наследуют. Конечно, и среди вас были такие, разве нет? Но вы омылись и святость обрели и оправдались именем Господа Иисуса Христа и Духом нашего Бога. Все мне позволено? Да, но не все идет мне на пользу. Все мне позволено? Да, но ничто не должно поглощать меня. Пища для утробы и утроба для пищи? Да, но Бог истребит и то и другое. Тело — не для разврата, а для Господа, и Господь — для тела. Бог проявлением воли воскресил Господа. Воскресит и нас. Не забывайте, что ваши тела — части тела Христа. Нельзя, чтобы часть Христа сделалась торговкой телом. Нельзя! Или вам в новость, что сожитель торговки телом — одно с ней тело? Сказано: «Будут двое одной плотью». А соединиться с Господом — значит быть с Ним одним духом. Не допускайте у себя разврата. Иной грех, совершаемый человеком, минует тело. Но развратник как раз грешит против собственного тела. Не забывайте, что ваше тело — храм Святого Духа, Его пребывание в вас — от Бога и вы себе не принадлежите. Куплены вы за дорогую цену. Прославляйте Бога своими телами.

Теперь вот о чем. Вы писали мне, что мужчине к женщине лучше вообще не прикасаться. Нет, когда кругом такой разврат, нужно, чтобы у каждого мужчины была своя жена и у каждой женщины — свой муж. У мужа супружеский долг перед женой и такой же долг у жены перед мужем. У жены тело подвластно не ей, а мужу. И у мужа тело подвластно не ему, а жене. Не лишайте друг друга близости, разве что когда оба согласны посвятить время молитве. И опять не расставайтесь, а не то вашими невнятными отношениями займется сам Сатана. Только это вам от меня не предписание, а уступка. А вообще я хочу, чтобы все брали пример с меня, хотя у каждого свое дарование от Бога: у одного то, у другого это. Вдовцам и вдовам говорю: хорошо бы им ничего не менять, а жить, как я. Но если у них нет сил совладать с собой, пусть женятся и выходят замуж. Лучше вступить в брак, чем жить как в огне. А семейным уже не я, сам Господь повелевает: жене с мужем не разводиться. А разведешься — оставайся одна, а то мирись с мужем. И мужу — от жены не уходить. Всем же прочим слово уже не прямо от Господа, а от меня: если у кого из братьев жена неверующая и согласна с ним жить — не уходи от нее. И жена, у которой муж неверующий и согласен с ней жить — не уходи от мужа. Неверующему мужу сообщается святость жены и неверующей жене — святость мужа. А не то бы ваши дети были нечисты, тогда как они, конечно же, святы. Но если развод затевается неверующим — уходи. За это брат или сестра не ответственны: мир и согласие — призвание от Бога. Да и откуда тебе знать, жена, что спасешь своего мужа? И тебе, муж, откуда знать, что спасешь свою жену? Пусть каждый делает так, как определил Господь, как призвал Бог. Этого требую во всех церквах. Призван обрезанный — ему не нужно сожалеть о примете. Призван необрезанный — ему незачем обрезываться. Обрезание — ничто и необрезание — ничто, зато всё — в соблюдении Божьих заповедей. Кто как призван, так пусть и остается со своим призванием. Если ты призван из рабов — не досадуй. Тебе может представиться случай получить свободу. Но и нынешнее твое положение не лишено выгод. Призванный Господом раб свободен у Господа. И наоборот, кто призван свободным — раб у Христа. Куплены вы были за дорогую цену. Не делайтесь рабами людей. Кто как призван, братья, так пусть и остается перед Богом. Предписания относительно девичества у меня от Господа нет. Но суждение выскажу, потому что милость Господа позволяет мне сказать тут свое слово. Думаю, что при нынешних нелегких обстоятельствах всем лучше оставить все, как есть. Женат? Не помышляй о свободе. Свободен? Не торопись обзаводиться женой. Конечно, женишься — не согрешишь. И если девица выйдет замуж, тоже греха не сделает. Но потом будет много нерадостных дней, а мне вас жаль. Скажу прямо, братья: время коротко. Что у кого есть, все должно отойти на второй план: у женатого — жена, У горемыки — печаль, у счастливца — радость, у любителя тратить деньги — все, что он накупил, Вообще у каждого — весь привычный уклад жизни. Нынешняя картина мира уходит навсегда. Хочу, чтобы у вас не было никаких таких забот. У неженатого забота о Господе — как доставить радость Господу. А у женатого забота о доме, о том, как порадовать жену, И его раздирает на две стороны. У незамужней женщины или девушки забота о Господе, о святости тела и духа. А у замужней — о доме, о муже. Говорю это для вашего блага: не для того, чтобы держать вас в узде, а чтобы вы всегда прилежно, не отвлекаясь, трудились для Господа. Если кто думает, что честнее будет наконец уступить своему желанию, да и невеста заждалась, — ничего не поделаешь, пусть решает по чувству. Поженятся — греха не сделают. А другой сумел совладать с собой и, поразмыслив, постановил вообще не обзаводиться женой, принял трудное решение — и правильно поступил. Взять невесту и справить свадьбу — значит поступить хорошо, а совсем не обязываться — поступить лучше. Жена, пока жив ее муж, связана Законом. А если муж умирает — свободна выйти за кого хочет, но только по вере в Господа. И все‑таки ее жизнь будет краше, если не станет. Таков мой совет, а я думаю, что и во мне Божий Дух.

Теперь о жертвенной пище от идолов. Конечно, у каждого из нас есть свое знание… Знанием нельзя не гордиться. Но приобретается оно любовью. Кто думает, что знает что‑нибудь, тот ничего еще не знает, как и что нужно знать. Но кто любит Бога, тот знает, что его любит Бог… Итак, об употреблении в пищу идольской жертвы. Мы знаем, что идол в мире — пустое место и что нет другого бога, кроме одного. И хотя есть так называемые боги, одни в небе, другие на земле (а таких богов развелось ничуть не меньше, чем господ), У нас один Бог — Бог Отец. Он — начало всего, мы — Его создания. И один Господь — Иисус Христос. Он — причина всего. Мы живем, потому что Он жив. Не все прониклись этой истиной. Кое-кто так и не отвык от своих идолов и ест идольскую пищу с чувством чего‑то божественного, марает девственную свою совесть. «Не пища наш довод перед Богом». Не едим — едва ли чего лишаемся, едим — едва ли что приобретаем. Однако смотрите, чтобы эта ваша нестесненность не доводила новичков до беды. Если тебя, знающего все это, кто‑нибудь из них увидит за столом в языческом храме, не позволит ли он своей девственной совести уговорить и самого себя есть идольскую жертву? И вот твой авторитет погубит неопытного брата, ради которого умер Христос. Так, подбивая на грех братьев, калеча их девственную совесть, вы грешите против Христа. Поэтому, если моя пища грозит брату бедой, откажусь вовсе есть мясо, — и не будет ему беды.

Разве я не свободен? Разве я не апостол? Не я ли собственными глазами видел Иисуса, нашего Господа? А ваш приход к Нему — не прямой ли результат моих трудов? Если не для других, то, во всяком случае, для вас я апостол. Удостоверение моего апостольства — ваш приход к Господу. Вот мой ответ желающим выяснить, кто я такой. Разве нет у нас права есть и пить? Разве нет у нас права на постоянную спутницу, жену из наших сестер, как у других апостолов, у братьев Господа, у Кифы? Или только у нас с Варнавой нет права не работать? Какой служивый платит себе за службу из своего кармана? Какой виноградарь не ест от плодов лозы? Какой пастух не пьет молока от стада? И разве это одни только поговорки? Не то ли установлено и Законом? Сказано в Моисеевом Законе: «Не вяжи рта волу молотящему». Но волами ли озабочен Бог? Или это Он для нас говорит? Это, конечно, написано для нас. Пахарь должен пахать с надеждой. И молотильщик должен быть уверен, что не будет обделен. Если мы посеяли у вас духовное, зазорно ли будет нам собрать у вас материальное? Если такое право есть у других, то тем более есть у нас. Но мы этим правом не пользуемся, наоборот, во всем себя ограничиваем, лишь бы не дать возникнуть никакой преграде евангелию Христа. Не секрет, что священники в Храме состоят на храмовых харчах, а которые при жертвеннике — располагают долей от приношений. Так и Господь велит, чтобы тем, кто несет евангельскую весть, на жизнь поступало от евангелия. Но ничего такого я для себя никогда не требовал. Да и пишу сейчас не для того, чтобы потребовать. Убейте, не стану этого делать! Никому не дам отнять у меня заслугу, которую здесь вижу. Но нет никакой моей заслуги в том, что иду с евангельской вестью: тут я поставлен перед необходимостью. И горе мне, если не иду! Если я делаю это по своей воле, мне будет награда, а если не по своей, значит, я лишь поставлен на службу и служу. За что же мне награда? За то, что, проповедуя евангелие, делаю это безвозмездно, никак не пользуясь правами евангелиста. Я свободен от всех, но я же у всех и в рабстве, чтобы приобрести, если не всех, то кого смогу. Для иудеев я — иудей, чтобы приобрести иудеев. Иными словами, для тех, кто мыслит себя под Законом, я, вопреки себе, подзаконен, чтобы приобрести подзаконных. А для чуждых Закону — я чужд Закону, — хотя сам не без Закона перед Богом, потому что подзаконен Христу, — чтобы приобрести неподзаконных. Для слабых — слаб, чтобы приобрести слабых. Для всех я сделался таким, какие они сами, чтобы так или иначе спасти хоть кого‑нибудь. И все это я делаю ради дела евангелия, ради доли участия в нем. Кто не знает, что в толпе бегунов бегут все, но получает награду один? Бегите так, чтобы получить. Соперники рвутся вперед из последних сил и получают в награду венок, но этот венок увянет. А наш венок не увянет. Я не из тех, кто бежит, закрыв глаза, или машет кулаками после драки. Нет, я изматываю и тираню свое тело так, чтобы, проповедуя другим, самому не оказаться несостоятельным.

Хочу напомнить вам, братья, что наши отцы все были под облаком и все прошли сквозь море, Все приняли Моисеево крещение в облаке и в море, Все ели одну и ту же духовную пищу, И все пили одно и то же духовное питье из духовного камня, прошедшего с ними весь путь. Этот камень был Христос. Но ко многим и многим из них не было Божьей пощады: их тела Он разбросал по пустыне. Это нам предостережение, чтобы мы не пожелали непотребного, как это случилось с ними. Не поклоняйтесь идолам, как некоторые из них. Об этом сказано в Писании: «Сел народ есть и пить. И встал — бесноваться». Не позволим себе погрязнуть в разврате. Некоторые из них пустились развратничать — и в один день полегло их двадцать три тысячи. Не будем испытывать Христа. Некоторые из них испытывали — и погибли от змей. Не ропщите. Некоторые из них роптали — и погибли от Погубителя. Писание хочет предостеречь нас. Все, что случилось с ними, — урок нам, живущим на краю времени. И вот, если кто думает, что устоял, то как бы ему не упасть. Вместе с тем ваши испытания — не более чем человеческие. Надежен Бог. Он не допустит испытания сверх ваших сил, а случится испытание — укажет выход, поможет выстоять. И, братья, не поклоняйтесь идолам. Избегайте этого! Говорю вам, потому что способны понять. Вот и поразмыслите, о чем говорю. С благодарственным словом мы подносим к губам чашу благодарения — это приобщение к крови Христa. Ломая хлеб, мы делим его — это приобщение к Телу Христa. Хлеб печется весь, целиком, и, значит, мы, многие, — все, кто берет ломоть, — образуем одно тело. Взгляните на Израиль, на его людей. Те, кто ест принесенное в жертву, приобщаются и к жертвеннику. О чем я говорю? О том ли, что жертва, приносимая идолу, что‑нибудь значит или сам идол что‑нибудь значит? Нет. Язычники тоже приносят жертвы, но они их приносят бесам, не Богу. Никаких бесов! Не выйдет у вас — пить сразу чашу Господа и чашу беса. Не выйдет у вас — сесть сразу за стол Господа и за стол беса. Или мы хотим прогневить Бога? Мы что, сильнее Его? Все позволено? Да, но не все идет на пользу. Все позволено? Да, но не все годится для дела. Хлопочите не о себе, а каждый — о другом. Все, что с рынка, ешьте со спокойной совестью. «Земля во всем своем достатке — Господня». Если пригласит вас неверующий и захотите пойти, — все, что подаст, ешьте со спокойной совестью. Но если вам скажут: «Это от жертвы идолу», — то ради того, кто сказал, и чтобы не нарушался запрет, не ешьте. Этот запрет может быть и не вашим. Но в таком случае зачем мою свободу будут стеснять чужие запреты? Если я с благодарностью ем в гостях, то нужно ли укорять меня за ту пищу, за которую я благодарю? В любом случае, едите ли, пьете или делаете что другое — все делайте ради Божьей славы. Не давайте повода оступиться ни иудею, ни эллину, ни церкви Божьей. Я всем изо всех сил угождаю и хлопочу не в собственных интересах, а в интересах спасения всех других.

Подражайте мне, как я подражаю Христу. Похвально, братья, что вы не перестаете помнить обо мне и сохраняете правду, какой я вам ее передал. Но хочу, чтобы вы знали: всем нам глава — Христос, женщине глава — муж, а Христу глава — Бог. Мужчине молиться или пророчествовать с покрытой головой — значит бесчестить свою голову. И женщине молиться или пророчествовать с непокрытой головой — значит бесчестить свою голову. Это то же самое, что обриться. Если женщина обнажит голову, пусть и острижется. Но если быть остриженной или обритой для нее бесчестье, пусть голову покрывает. Мужчине не нужно покрывать голову. Он муж. Он — Божий образ и Божья честь. А жена — честь мужа. Не мужчина от женщины, а женщина от мужчины. И не он сотворен ради нее, а она ради него. Поэтому женщина должна носить на голове подтверждение перед ангелами, что подвластна. Однако, как Божьи создания, что женщина, что мужчина, оба друг без друга — ничто. Женщина произошла от мужчины, это верно. Но никто как женщина дает жизнь мужчине. Это так от Бога. Судите сами, хорошо ли женщине молиться Богу с непокрытой головой? И не подсказывает ли вам сама природа, что мужчина унижает себя длинными волосами? Но если волосы отпускает женщина, это ей к лицу. Длинные волосы у женщины — что покрывало. А на сомнения, у кого они могут возникнуть, отвечу: ни у нас, ни в других Божьих церквах другого порядка нет. Вместе с наставлением мое вам и порицание: собираетесь на хорошее, а выходит нехорошо. Во-первых, слышу, что на ваших собраниях в церкви бывают у вас распри. Это в какой‑то мере можно понять. Без споров тоже нельзя, а не то у вас останутся в тени те, кто поумней. Но недаром, когда вы собираетесь, вечери Господней у вас не получается. Сразу начинаете есть каждый свое. И вот один уходит голодным, а другой так и пьян. А не лучше ли есть и пить у себя дома? Или вы ни во что не ставите церковь Божью, демонстрируя свое презрение к неимущим? Что тут сказать? Уж не похвалить ли вас за это? Нет, не похвалю. Я от Господа знаю и вам передаю: Господь Иисус в ту ночь, когда Его предали, взял хлеб, С благодарением разломил и сказал: «Это — Мое Тело. Оно пострадало ради вас. Так делайте в память обо Мне». Также и чашу после вечери. И сказал: «Эта чаша — новый договор на Моей крови. Когда будете пить из нее, всегда делайте это в память обо Мне». Всякий раз, когда едите этот хлеб и пьете эту чашу, о смерти Господа вспоминаете, пока Он не придет. Кто бы ни ел этот хлеб и ни пил эту чашу недостойно — виновен перед Телом Господа и Его Кровью. Нужно понимать, что ты делаешь, когда ешь этот хлеб и пьешь из этой чаши. Кто ест и пьет и не помнит о Его Теле — ест и пьет уже приговоренным. Вот почему среди вас так много слабых, больных и столько умирает. А если бы мы не забывались, то не было бы нам суда. Но суд есть и есть наказание. Плохо для нас, когда Господь судит нас заодно со всем миром. Стало быть, братья, собравшись на вечерю, не начинайте, пока не придут все. Если голоден, поешь у себя дома, тогда и суду нечего будет рассматривать. Обо всем остальном буду говорить с вами, когда приду.

Что касается духовных даров, братья, то я не хочу, чтобы у вас было тут непонимание. Вспомните-ка: когда вы были еще язычниками, вас помимо воли влекло к бессловесным истуканам. Но вы должны знать, что никто, говоря от Божьего Духа, не предаст анафеме Иисуса и никто не может не от Святого Духа назвать Иисуса Господом. Есть разные дарования, и все они у нас от одного Духа. Мы по-разному служим, но мы — слуги одного и того же Господа. У каждого из нас свое поле деятельности, а деятельны мы по воле одного и того же Бога. Каждому на пользу дается проявление Духа. Одному Духом дается слово мудрости, другому — слово знания, тем же Духом. Кому — сила веры, тем же Духом, а кому — дар исцеления, тем же Духом. Есть дар чудотворной силы, дар пророчества, дар распознавания зла, дар владения языками и дар их толкования. Всем этим распоряжается один и тот же Дух, обособляя каждого по своему усмотрению. У одного и того же тела множество частей и все они, хотя их и много, составляют одно тело. Так и Христос. Все мы крещены одним Духом и поэтому мы — одно тело. Иудей и эллин, раб и свободный — все напоены одним Духом. Не одна часть, а множество частей составляют тело. Если нога скажет: «Я не рука и к телу не имею отношения», — неужели и впрямь она не относится к телу? И если ухо скажет: «Я не глаз и к телу не имею отношения», — неужели и впрямь оно не относится к телу? Если все тело — один глаз, то где слух? Если все тело — один слух, то где обоняние? Нет, Бог не зря предусмотрел согласованность конечностей и органов тела. Если каждый такой орган — все тело, сколько же будет тел? Но в том‑то и дело, что органов и конечностей много, а тело одно. И не может глаз сказать руке: «Я в тебе не нуждаюсь» или голова ногам: «Вы мне не нужны». На деле второстепенные части тела оказываются еще какими нужными, И те, которые, как мы считаем, не прибавляют благородства телу, больше других пользуются нашим вниманием. Одни, якобы зазорные, пристойно скрыты; Другие, привлекательные, ни в чем таком не нуждаются. Но Бог придал телу соразмерность и сосредоточил попечение сначала на приниженном, Чтобы не было в теле разобщения и все части одинаково заботились друг о друге. Заболела одна — страдают с ней все. Наслаждается здоровьем одна — радуются с ней все. Словом, совокупно вы — тело Христа, а порознь — разные его части. Одним определил Бог быть в церкви, во‑первых, апостолами, во‑вторых, пророками, в‑третьих, учителями. Другим отвел чудотворную силу, дары исцеления, заступничества, распоряжения властью, владения языками. Но все ли апостолы? Все ли пророки? Все ли учителя? Все ли чудотворцы? Все ли владеют дарами исцеления, говорения на языках, толкования? Высшие дары — дары завидные. Но есть дар выше этих — путь к нему я вам сейчас укажу.

Если я могу изъясняться на языке людей и владею языком ангелов, а любовью пуст, — я только звон меди и треск барабана. Если я владею даром пророчества, и всеми тайнами, и всеми знаниями и обладаю такой верой, что могу передвигать горы, а любовью пуст, — я никому не нужен. Если я раздам все, что у меня есть, и еще геройски пожертвую собой, а любовью пуст, — все это без пользы. Любовь удивительно терпелива. Любовь добра, не завистлива. Любовь — не хвастлива, не заносчива. Она не безумствует, не ищет выгоды, не торопится с обидой, не держит зла, Не радуется лжи — нет, она радуется правде. Любовь все простит, всему поверит, во всем увидит надежду, ни от чего не надломится. Любовь никогда себя не исчерпает, если и пророчества перестанут сбываться, и языки умолкнут, и знание потеряет смысл. Ограничены наши знания, ограничены пророчества. Но когда придет совершенство, ограниченность останется в прошлом. Когда‑то я по-детски лепетал, по-детски мыслил, по-детски рассуждал. Но повзрослел, и детское забылось. Сегодня видим отражение в мутном зеркале, а тогда — лицом к лицу. Сегодня знаю лишь кое-что, а тогда все до конца буду знать так, как всего меня знает Бог. И всегда будет эта троица: вера, надежда, любовь. Но первая из них — любовь.

Первой должна быть у вас любовь. Но ищите себя и в других духовных дарах, прежде всего — чтобы пророчествовать. Кто говорит на неземном языке, обращается не к людям, а к Богу, и его никто не понимает. Слово Духа, говорящего в нем — загадка. А слово пророка прямо порождает веру в людях, поддерживает их, дает надежду. Кто с неземным языком — помогает себе, а кто с пророчеством — помогает церкви. Желаю вам говорить на неземных языках. Но лучше — пророчествовать. Говорящий на языках, не может быть таким убедительным, как пророк, разве что заговорит с разъяснением, чтобы церковь узнавала новое. Положим, братья, я приду к вам и заговорю на языках. Какая будет вам от этого польза, если не истолкую, не подам как откровение или поучение, как весть или новую мысль? Предметы, издающие звук, — свирель или арфа, — если расстроены, как узнать, какой гимн исполняется на свирели или арфе? И если труба издаст нечаянный звук, кто примет его за начало сражения? Подобно этому, если ваш язык невразумителен, как узнать, о чем вы говорите? Ваши слова повиснут в воздухе. Трудно сказать, сколько разных наречий существует в мире, и в каждом из них у всякого звука есть свой смысл. Если звуки речи ничего мне не говорят, я понимаю, что это речь иностранца, для которого я сам иностранец. Так и у вас. Радуясь духовным дарам, развивайте свои способности прежде всего в дарах, воодушевляющих церковь. Если говоришь на неземном языке, молись об истолковании. Когда я молюсь на таком языке, дух мой молится, разум же молчит. Как быть? Молиться духом, молиться и умом. Петь духом, петь и умом. Если ты Бога благодаришь духом, кто, выслушав твою благодарственную молитву, воскликнет «аминь!», если он не в курсе и не понимает смысла твоих речей! Ты хорошо благодаришь, но кому от этого польза? Благодарение Богу! Я на такие языки способнее вас всех. Но в церкви предпочту пять слов разумом моим сказать другим на пользу, чем бездну словес на языках. Братья! Не будьте детьми рассудком. На всякое зло оставайтесь младенцами, но рассудок сохраняйте зрелым. В Законе написано так: «Иными языками и иным наречием заговорю с этим народом, но и тогда не захотят Меня слушать, — говорит Господь». Сами по себе неземные языки — впечатляющая вещь не для тех, кто верит, а для неверующих. А пророчество — не для неверующих, а для тех, кто верит. Скажем, если соберется у вас вся церковь и все заговорят не своими языками, и войдут непосвященные или неверующие, — не подумается ли им, что вы не в своем уме? А когда все пророчествуют, и входит неверующий или непосвященый, то напоминание о грехах и слово укоризны не пройдут мимо его ушей. И тогда обнажится его сердце со всеми его тайнами. Он бросится на землю перед Богом и скажет: «Это правда, среди вас Бог». Разве не так, братья? Когда вы собираетесь, то, наверное, у каждого есть свой псалом, своя проповедь, свое откровение, свое слово на языке с истолкованием. Все это используйте для духовного обогащения всех. Если один заговорил на языках, пусть говорит и другой, но не больше трех, и не перебивая друг друга, а один толкуй. Если же в церкви нет толкователя, молча разговаривай с собой и с Богом. Пусть говорят два-три пророка, а другие — вникайте. Но если еще кому‑то рядом с ними будет откровение, первый — умолкни. Так все могут по очереди пророчествовать, чтобы для всех было поучительно и ко всем пришла живая мысль. Пусть вещее слово пророка всегда будет уместным. Бог взял сторону мира, а не смуты… Как повелось у святого народа во всех церквах, От женщин в церкви ожидается молчание. Им не позволено ни говорить, ни выходить из подчинения, как и Закон велит. Если у них есть желание учиться, пусть спрашивают, что нужно, дома у своих мужей. В церкви женщине говорить — себя выставлять в неприглядном свете. От вас ли вышло Слово Божье? К вам ли одним пришло? Тот, кто полагает себя пророком, человеком с духовным даром, пусть хорошенько запомнит: мои слова, адресованные вам — это заповедь Господа. А кто откажется, тому и будет отказ. Словом, братья, приветствуйте дар пророческий, но не запрещайте говорить и на языках. При этом все должно делаться степенно, с толком.

Напоминаю вам, братья, о евангельской вести, которую я вам принес, а вы приняли и хорошо запомнили. Эта весть вас спасает, и от нее не отступайте, а не то выйдет, что вы попусту поверили. Прежде всего я передал вам то, что сам получил. Христос умер за наши грехи — это по Писанию. И был погребен и на третий день воскрес, тоже по Писанию, И явился Кифе, потом Двенадцати. Вслед за тем явился сразу более чем пятистам братьев, правда, некоторых из них уже нет, но большинство здравствует. Потом явился Иакову, потом всем апостолам. После всех явился и мне, недорослю, Мельчайшему из апостолов. Я преследовал Божью церковь и недостоин апостольского звания. Но по Божьей милости я такой, какой есть, и милость Его не пропала даром: я трудами изобилую более их всех, вернее, не я, а Божья со мной правда. Впрочем, не все ли равно, кто из нас тут кому проповедует? Важно, что вы поверили. Только вот что. Если Христос, как мы проповедуем, воскрес из мертвых, то зачем у вас говорят, что нет воскресения мертвых? Если нет воскресения мертвых, то и Христос не воскрес. А если Христос не воскрес, то и проповедь наша ни к чему, ни к чему и ваша вера. Вдобавок мы оказываемся еще и распространителями лжи о Боге, свидетельствуя о Боге, что Он воскресил Христа, которого, выходит, не воскрешал, если мертвые не воскресают. Да только, если мертвые не воскресают, то и Христос не воскрес. А если Христос не воскрес, то ни к чему ваша вера: вы всё так же прозябаете в ваших грехах. В таком случае погибли и те, кто умер с верой в Христа. И если мы лишь в пределах этой жизни полагаемся на Христа, то мы — первые, кого нужно пожалеть. Но нет, Христос из мертвых все‑таки воскрес, положил начало. Если смерть осуществилась через человека, то и воскресение мертвых — через человека. Как по Адаму все умирают, так по Христу все оживут, Причем каждый в свою очередь: сначала Христос, а потом, с Его приходом, уже все, кто с Ним. А после этого — конец: Христос разгромит все начала, все власти и си лы и передаст Царство Богу Отцу. Словом, Ему предстоит царствовать, пока Бог не бросит всех врагов Ему под ноги. Будет разгромлен и последний враг — смерть. Бог «все бросил Ему под ноги». Сказано: «все бросил», но понятно: все, кроме Того, кто сам все бросил. Когда подчинит Ему все, тогда и Сын Ему, подчинившему все, подчинится — Богу, а Он‑то и есть всё во всем. А не то бы мертвым какая была польза от тех, кто принял за них крещение? Если мертвые не воскресают, для чего тогда за них принимают крещение? Для чего и нам постоянно смотреть в глаза смерти? Нет дня, чтобы я не был от нее на волосок. Это так же верно, как то, что моя у вас заслуга — труды нашего Господа Иисуса Христа. Но что толку было мне насмерть биться со зверями в Эфесе, если со смертью все кончается? Если мертвые не воскресают, «давайте есть и пить, все равно завтра умрем»!? Не обманывайте себя: «дурная среда портит добрые нравы». Придите же по-настоящему в себя и не грешите. К стыду вашему говорю: не все знаете Бога. Кто‑нибудь скажет: «Как мертвые воскреснут? С каким телом придут?» Непонятливый! Посеянное тобой не будет жить, пока не умрет. И на сев ты идешь не с готовым растением, а с голым зернышком, скажем, пшеничным или еще каким. И Бог дает ему жизнь, какую предусмотрел: каждому виду зерна свою жизнь. Не все живое одинаково. Своя особенность у людей, своя у диких животных, у птиц, у рыб. Есть тела небесные, есть земные. Но свечение у небесных тел — одно, а у земных — другое. Свое свойство света у солнца, свое свойство света у луны, свое у звезд. И отличается игрой света звезда от звезды. Так и воскресение мертвых: в землю — неживое, из земли — живое. В землю — низменное, из земли — возвышенное. В землю — отжившее, из земли — полное жизни. В землю — тело материальное, из земли — тело духовное. Есть тело живой души и есть тело духа. В Писании так и сказано: «Стал первый человек Адам живою душой». А последний Адам — Дух, дающий жизнь. И не духовное сначала, нет — материальное, затем духовное. Первый человек — земной, из пыли. Второй человек — с небес. Какой тот из пыли, такие и те, кто из пыли. Какой небесный, такие и небесные. Мы несли на себе образ земного. Будем носить и образ небесного. Но вот что, братья: человек из плоти и крови претендовать на Божье Царство не может. Смертное с бессмертным не сочетается. Тайну вам открываю: не все мы умрем, но все примем другое качество — Одним махом, во мгновение ока, по звуку последней трубы. Труба прозвучит — и мертвые воскреснут живыми, а мы примем другое качество. Неживому предстоит перейти в живое, смертному — в бессмертие. Наша неживая суть перейдет в живую и наша смертная суть в бессмертную, и тогда оправдается слово написанное: «Смерть разгромлена — это победа». «Где твоя победа, смерть? Где орудие смерти?» Орудие смерти — грех, а довод греха — Закон. Благодарение Богу! Он дарует нам победу рукой нашего Господа Иисуса Христа. Короче говоря, дорогие братья, будьте тверды, несгибаемы, всегда изобильны делом Господа. Труд ваш для Господа небесполезен.

Теперь о сборе для святого народа. Делайте так, как я распорядился в церквах у галатов. Пусть каждый из вас с первого дня недели откладывает, сколько позволяет достаток, и постепенно накапливает, чтобы не начинать сбор, когда приду. А когда приду — пошлю, кого сами изберете, с письмами для доставки вашего дара в Иерусалим. Я и сам пойду, если потребуется. В этом случае пойдем все вместе. Приду к вам после Македонии, потому что как раз собираюсь обойти Македонию. У вас, может быть, и остановлюсь и даже перезимую, а там проводите меня дальше, куда пойду. Есть у меня желание не повидаться лишь с вами мимоходом, а пожить у вас подольше, если Господь позволит. Но до Пятидесятницы я пробуду в Эфесе. Здесь широко распахнулись передо мной двери и работа идет успешно, хотя и противников много. К вам придет Тимофей. Позаботьтесь о его устройстве. Наше с ним дело — дело Господа. Пусть никто не обделит его вниманием. С миром проводите, пусть идет ко мне. Я жду его с братьями. Брата Аполлоса я много раз просил отправиться с братьями к вам. Но как раз сейчас ему не с руки. Придет при первой возможности. Будьте бдительны, тверды в нашей вере, мужественны, сильны. Без любви ничего не делайте. Есть у меня просьба к вам, братья. Вы знаете, что семейство Стефаново — в Ахайе наше первое и что в этом семействе все отдали себя на служение святому народу. Будьте и вы слугами таким, как они, да и всем, кто содействует нам и трудится вместе с нами. Я рад прибывшим сюда Стефану, Фортунату и Ахаику. Они возместили мне ваше отсутствие. Они и мой, и ваш дух поддержали. Таким, как они, вы должны быть признательны. Привет вам от азийских церквей. С верой в Господа сердечный привет передают вам Аквила и Приска и их церковь. Все собираются у них дома. Привет вам от всех братьев. Приветствуйте друг друга святым целованием. От меня, Павла, — привет собственноручно: Кто не любит Господа, тому анафема! Марана фа! Пусть будет с вами милость Господа Иисуса И моя любовь к вам ради Христа Иисуса!