Судей

После смерти Иисуса Навина стали сыны Израилевы вопрошать Господа: «Какое из наших племен должно пойти первым войной на ханаанеян?» Господь ответил: «Пусть сделает это племя Иуды. И знайте, эту страну Я отдаю в его руки». Тогда люди из племени Иуды сказали своим братьям из племени Симеона: «Пойдемте с нами отвоевывать у хананеев удел, по жребию доставшийся нашему племени, а потом мы пойдем с вами отвоевывать ваш удел» Каждое из племен Израиля получило по жребию определенный удел, т.е. часть Ханаана — об этом рассказано в конце предшествующей книги Иисуса Навина (она не вошла в это издание). Но на некоторых территориях еще жили местные народы, носившие собирательное название «хананеи». Чтобы вступить во владение своими наделами, племена Израиля должны были завершить завоевание Ханаана.

">*. И племя Симеона присоединилось к ним.

Но когда же воины Иуды пошли в наступление, Господь отдал в их руки ханаанеев и периззеев, их войско в десять тысяч человек было разбито в Везеке. Там им попался правитель Везека Возможно, здесь личное имя Адони-Везек; то же в стихах 6 и 7. В любом случае, речь идет об одном из хананейских царей.

">*, они вступили с ним в бой и нанесли поражение хананеям и перизеям. Правитель Везека бежал, они погнались за ним, схватили и отрубили ему большие пальцы на ногах и на руках. Тогда сказал правитель Везека: «Семьдесят царей, которым я отрубил большие пальцы на руках и на ногах, подбирали крохи под моим столом. По моим делам воздал мне Бог!» Его отвели в Иерусалим, и там он умер.

Сыны Иудины воевали и с Иерусалимом, овладели им, перебили защитников мечом, а город предали огню. Затем сыны Иудины отправились на войну с хананеями, которые населяли Нагорье, пустыню Негев и предгорья. Воины Иуды выступили против хананеев, живших в Хевроне (прежде Хеврон назывался Кирьят-Арба), и поразили Шешая, Ахимана и Талмая. Оттуда они пошли против жителей Девира (прежде Девир назывался Кирьят-Сефер), причем Калев обещал: «Кто победит Кирьят-Сефер и захватит его, тому я отдам в жены дочь мою Ахсу». Эту победу одержал Отниэль, сын Кеназа, младший брат Калева, и тот отдал ему в жены свою дочь Ахсу.

Однажды они вместе навещали Калева, а она как раз побуждала Отниэля выпросить у ее отца земельный надел. Она едва слезла с осла, как отец спросил ее: «Ну что тебе?» Она ответила: «Дай мне благословение! Ты одарил меня землей пустыни Негев, так подари же и источники воды!» Тогда Калев подарил ей и верхние, и нижние источники воды Вероятно, этот эпизод рассказан здесь потому, что описана очень необычная ситуация: замужняя женщина получает от своего отца дополнительный земельный надел. Приходится обговорить особо, почему: земля, которой они обладают вместе с мужем, была лишена воды.

">*.

Кенеи, происходившие от Моисеева тестя, отправились из Города Пальм вместе с сынами Иудиными в Иудейскую пустыню, то есть в Негев около Арада. Там и поселились они среди израильского народа Еще один важный прецедент: кенеи (один из хананейских народов) входят в состав израильского народа.

">*.

А воины Иуды, вместе с воинами Симеона, своими братьями, отправились на бой с хананеями, жившими в Цефате, разбили их, предали заклятью Цефат и дали поселению новое имя Хорма. Также они захватили Газу с ее округой, Ашкелон с округой и Экрон с округой. Господь был с племенеи Иуды, и так они овладели всем Нагорьем. Но от жителей долин избавиться они не смогли, потому что у тех были колесницы, окованные железом Хананеи жили в долинах и обладали более продвинутыми технологиями.

">*.

Калеву отдали Хеврон, как и обещал ему Моисей, и он изгнал оттуда трех сынов Анаковых. А от евусеев, живших в Иерусалиме, не избавились сыны Вениаминовы, и остались жить евусеи с сынами Вениаминовыми вплоть до сего дня Пример, противоположный предыдущим: часть хананеев остается жить независимо. Иерусалим будет взят царем Давидом и он перенесет туда свою столицу, о чем будет рассказно в 5-й главе Второй книги Царств.

">*.

Воины дома Иосифа Дом Иосифа — два других племени израильтян, Ефрема и Манассии.

">* также выступили против Бет-Эля, и Господь был с ними. Они стали осматривать укрепления Бет-Эля (прежнее имя города было Луз), и тут стражникам попался какой-то человек, выходивший из города. Они попросили его: «Ты покажи нам, как пробраться в город, и мы отплатим тебе добром!» Он показал им, как пробраться в город, и тогда они поразили его жителей мечом, а человека того отпустили вместе с семьей. Он отправился в землю хеттов и основал город, дав ему имя Луз, и это имя остается за ним по сей день.

Племя Манассии не сумело завладеть Бет-Шеаном с окрестными селениями, Таанахом с окрестными селениями, не одолело оно жителей Дора с окрестными селениями, жителей Ивлеама с окрестными селениями, жителей Мегиддо с окрестными селениями — хананеи прочно держались за эту землю. Когда народ Израиля стал могущественным, то заставил хананеев работать на себя, но так и не избавился от них. Так и племя Ефрема не избавилось от хананеев, живших в Гезере — так и остались они жить в Гезере среди ефремлян.

Племя Завулона не избавилось от обитателей Китрона и обитателей Нахалола, ханенеи остались среди них как подневольные работники. Племя Асира не избавилось от обитателей Акко, обитателей Сидона, Ахлава, Ахзива, Нелбы, Апика и Рехова, и люди Асира так и жили среди хананеев, которые населяли ту землю и от которых не смогли избавиться. Племя Неффалима не избавилось от обитателей Бет-Шемеша и обитателей Бет-Аната — так и жили они среди хананеев, населявших ту землю, а население Бет-Шемеша и Бет-Аната заставили работать на себя.

Амореи Амореи — один из народов, населявших Ханаан до израильтян.

">* тем временем зажали сынов Дана в нагорье, не позволяя им спуститься на равнину. Так и держались амореи за гору Херес, за Аялон и Шаалвим, но когда сыны Иосифа стали могущественными, то заставили их работать на себя. Пределы аморейские начинаются от Подъема Скорпионов, от Селы и далее.

Пришел из Гилгала в Бохим ангел Господень, чтобы возвестить: «Я вывел вас из Египта и привел в эту землю, как и клятвенно обещал отцам вашим. И сказал Я: “Вовеки не нарушу Я этого союза! А вы не заключайте союза с жителями земли этой, разрушьте жертвенники их!” Но вы не послушали голоса Моего. Что же вы сделали? Потому говорю: не избавлю вас от этих народов, они станут для вас западней, их боги станут для вас ловчей сетью».

И когда возвестил это ангел детям Израилевым, то народ поднял вопль и зарыдал. Они так назвали это место: Бохим Бохим означает «рыдания».

">*, и принесли там Господу жертвы.

Когда Иисус Навин Иисус Навин (сын Нуна) — главный герой предшествующей книги, которая носит его название. Он возглавлял народ Израиля при начальном этапе завоевании Ханаана. Смерть Иисуса Навина означает исчезновение центральной власти в Израиле.

">* распустил народ, то сыны Израилевы пошли каждый в свой надел, чтобы вступить во владение землей. Народ служил Господу во все дни жизни Иисуса и во все дни жизни старейшин, переживших Иисуса: ведь они видели все великие деяния Господа, которые сотворил Он ради Израиля.

Умер Иисус Навин, служитель Господень, в возрасте ста десяти лет. Похоронили его в его уделе, в Тимнат-Херес на Ефремовом нагорье, к северу от горы Гааш.

И вот когда старшее поколение отправилось к праотцам, и на их место пришло поколение новое, не знавшее по собственному опыту, что сотворил Господь для Израиля, стали сыны Израилевы творить зло перед Господом, служить Ваалам. Они оставили Господа, Бога своих отцов, Который вывел их из Египта, и устремились к чужим богам — из числа богов окрестных народов — и поклонялись им, навлекая на себя гнев Господень. Господа они оставили, служа Ваалам и Астартам Ваалы и Астарты — языческие божества, которым покланялись в Ханаане.

">*.

Возгорелся тогда гнев Господень на Израиль, отдал Он его грабителям на разграбление, предал в руки врагов, окружавших его, так что не устоять было израильтянам перед ними. Куда бы ни отправились они, всюду настигала их наказующая рука Господня, как и предупреждал их Господь, как Он им поклялся. И было им крайне тяжело.

Но Господь воздвигал и вождей, чтобы те избавляли их от нашествий. Впрочем, и вождей они не слушали, блудили с чужими богами, поклоняясь им. Охотно сбивались они с пути, по которому ходили их отцы: те повиновались заповедям Господним, а сами они так не поступали. Когда Господь воздвигал для них вождей, то Сам Господь бывал с таким вождем, спасая их от врагов во все дни жизни вождя, ведь Он миловал униженных и угнетенных, слыша их стоны. Но едва умирал вождь, как израильтяне брались за прежний разврат, пуще своих отцов стремились к чужим богам: непрестанно служили им и поклоняясь, безоглядно упорствовали в своих делах.

Так что возгорелся гнев Господень на Израиль, и объявил Он: «Этот народ преступил Завет Мой, который заповедал Я отцам их, и голосу Моему он непокорен. За это и Я не стану избавлять их ни от одного из тех народов, которые остались в Ханаане после смерти Иисуса Навина Возможно, прямая речь Господа завершается уже здесь, и следующий стих говорит от автора: Эти народы служили испытанием…

">*: пусть служат они испытанием для людей Израиля. Станут ли они неукоснительно следовать по пути Господнему, как повелось у отцов их, или же нет?»

Потому Господь и оставил эти народы, не спешил изгонять их, не предал в руки Иисуса.

Некоторые народы Господь оставил, чтобы испытать с их помощью израильтян — тех, которые сами не участвовали в сражениях с хананеями, чтобы и у них был боевой опыт, чтобы научились воевать те, кто прежде не умел. Это пять филистимских областей со своими правителями, все хананеи, сидоняне и хивеи, что живут в Лианских горах, от горы Баал-Хермон до Лево-Хамата. Они были оставлены как испытание для израильтян, чтобы стало ясно: будут ли они повиноваться заповедям Господним, данных им отцам через Моисея.

Так что сыны Израилевы жили среди хананеев, хеттеев, амореев, периззеев, хиввеев и евусеев: брали в жены их дочерей, своих дочерей выдавали за их сыновей, и служили их богам. Так сыны Израилевы творили зло перед Господом, оставив Господа, своего Бога, служа Ваалам и Астартам. Возгорелся гнев Господень на израильтян, предал Он их в руки Кушан-Ришатаима, царя Месопотамского, и покорились сыны Израилевы Кушан-Ришатаиму на восемь лет. Тогда возопили сыны Израилевы к Господу, и Он избрал избавителя для сынов Израилевых — это был Отниэль, сын Кеназа, младший брат Калева. Был на нем дух Господень, и он был вождем над Израилем. Он вышел на бой, и Господь предал в его руки Кушан-Ришатаима, царя Месопотамского. Он одолел Кушан-Ришатаима, и страна благоденствовала сорок лет, до смерти Отниэля, сына Кеназа.

А потом вновь стали сыны Израилевы творить зло перед Господом, и Господь придал сил Эглону, царю Моавскому, против израильтян, за то, что творили они зло перед Господом. Собрал Эглон к себе сынов Аммона и Амалека, выступил в поход и разгромил израильтян, завоевав Город Пальм. Покорились сыны Израилевы Эглону, царю Моавскому, на восемнадцать лет.

Тогда возопили сыны Израилевы к Господу, и Господь воздвиг для них избавителя — Эхуда, сына Геры, вениамитянина. Он не владел правой рукой Или: был левшой.

">*. С ним израильтяне отправили дары Эглону, царю Моавскому. А Эхуд приготовил себе двуострый меч длиной в локоть Или: пол-локтя.

">*, и привязал его под одеждой к телу с правой стороны. Итак, Эхуд доставил дары Эглону, царю Моавскому (а тот был очень толстым). И вот когда Эхуд передал дары и отослал людей, несших дары, то сам он вернулся к Эглону от идолов гилгальских, и сказал ему: «О царь, у меня есть к тебе тайное дело!» Тот немедленно отослал всех присутствовавших прочь, и они вышли. Тогда Эхуд приблизился к нему (они расположились наедине в прохладной верхней комнате) и сказал: «У меня есть для тебя нечто от Бога!» Эглон поднялся с трона, а Эхуд выхватил левой рукой меч, висевший у него справа, и вонзил его прямо ему в живот. Даже рукоять вошла вслед за лезвием, которое полностью погрузилось в жир. Эхуд не стал вытаскивать меч из живота Эглона, он выскочил через задний ход Или: и вышли из Эглона нечистоты; или: меч вышел из заднего прохода.

">*, а потом выбрался во внутренний дворик. При этом он закрыл дверь верхней комнаты и запер ее. Когда слуги увидели выходящего Эхуда, то подошли к дверям верхней комнаты, увидели, что они заперты, и решили, что Эглон уединился там по нужде. Так они и ждали, пока не их не смутило, что Эглон так долго не открывает двери верхней комнаты. Тогда они взяли ключ и сами открыли их — а там лежал на полу их мертвый господин! Эхуд ускользнул в этой суматохе, прошел мимо идолов и бежал в Сеиру.

Когда он вернулся домой, то протрубил в рог на Ефремовом нагорье. Сыны Израилевы спустились вместе с ним с нагорья, и он возглавил их. Он призвал их: «За мной! Господь предал врагов ваших, моавитян, в руки ваши!» Они последовали за ним, захватили переправу через Иордан по дороге в Моав и никого из моавитян не пропускали. Тогда они перебили десять тысяч моавитян, всё отборных силачей, и никто из них не спасся. В тот день унизились моавитяне перед сынами Израилевыми, и страна благоденствовала после того восемьдесят лет.

После Эхуда был Шамгар, сын Анат Или: Аната (Анат — скорее женское имя, но так могли назвать и мужчину).

">*, который перебил шестьсот филистимлян воловьим рожном Рожон — палка с заостренным концом, которой подгоняли животных.

">*. Он тоже избавил израильтян.

Эхуд умер, и сыны Израилевы снова стали творить зло перед Господом. Тогда Господь предал их в руки Явина, царя Хананейского, который правил в Хацоре. Его военачальником был Сисера, живший в Хорешет-Хагойим. Возопили сыны Израилевы к Господу: Явин жестоко угнетал их двадцать лет, и было у него девятьсот колесниц, окованных железом.

В Израиле в ту пору вождем была женщина — пророчица Девора, жена Лапидота. Жила она под пальмой Деворы, между Рамой и Бет-Элем, на Ефремовом нагорье, и сыны Израилевы приходили к ней за решениями. Она послала к Вараку, сыну Авиноама, что из Кедеша в земле Неффалима, и передала ему: «Повелевает тебе Господь, Бог Израилев: ступай, взойди на гору Фавор, взяв с собой десять тысяч человек из сынов Неффалима и сынов Завулона, а Я для тебя приведу к потоку Кишон Сисеру, военачальника Явина, и предам его в твои руки со всеми его колесницами и воинством». Варак ответил ей: «Если ты отправишься со мной, то пойду и я, а если нет, то и я не пойду В др.-греч. переводе добавление: ибо я не знаю, в какой день будет мне сопутствовать ангел Господень.

">*». Тогда она сообщила ему: «Да, я отправлюсь с тобой, но поход, в который ты выступаешь, прославит уже не тебя самого — в руки женщины предаст Господь Сисеру». Так Девора отправилась с Вараком в Кедеш.

Варак призвал в Кедеш людей из племен Завулона и Неффалима, и с ним выступили десять тысяч человек. Девора также отправилась с ним. В то время у дуба, что в Цаананиме возле Кедеша раскинул свой шатер Хевер — кеней Хевер не был израильтянином, он принадлежал к другому народу. Тем удивительнее, что окончательную победу над врагами совершила его жена — женщина, к тому же не из израильской семьи.

">*, отделившийся от племени Каина (сыновей Ховава).

Возвестили Сисере, что Варак, сын Ахиноама, взошел на гору Фавор. Сисера собрал все свои колесницы (девятьсот колесниц, окованных железом), и отправился со своим войском из Хорешет-Хагойим к потоку Кишон. А Девора сказала Вараку: «Выступай! В этот самый день предаст Господь Сисеру в твои руки! Сам Господь пойдет перед тобой!»
Варак спустился с горы Фавор, и с ним десять тысяч человек. Тогда Господь навел на Сисеру со всеми его колесницами и со всем его войском ужас перед битвой с Вараком, и Сисера бросил колесницу, и бежал пешим. Варак гнал его со всеми его колесницами и всем его войском вплоть до Хорешет-Хагойим, и войско его пало от меча, так что не спасся ни один человек. Сам Сисера прибежал пешком к шатру Яэли, жены Хевера-кенея — в мире меж собой были Явин, царь Хацорский, и дом Хевера-кенея. Яаэль вышла навстречу Сисере с такими словами: «Сюда, господин мой, сюда, ко мне, не страшись!» Сисера завернул к ней в шатер, и она укрыла его под покрывалом. Тогда он попросил ее: «Дала бы ты мне хоть немного воды, так хочется пить!» Она развязала мех с молоком, напоила его и опять укрыла. А Сисера попросил ее снова: «Встань у входа в шатер, и если подойдет кто и спросит, нет ли кого в шатре, ты ответь: “никого”.»

Тогда Яэль взяла в одну руку опорный колышек от шатра Шатры держались с помощью колышков, вбитых в землю, к ним привязывали веревки, растягивавшие шатер. В любом шатре должны были присутствовать такие колышки и молоток для их забивания в землю.

">*, а в другую — молоток, тихонько подошла к нему (а он, изнуренный, задремал) и вогнала колышек ему в висок, так что пробила до земли — и так он умер.

Варак тем временем гнался за Сисерой. Яэль вышла ему навстречу и сказала: «Подойди, я покажу тебе того, кого ты ищешь!» Он вошел в шатер и увидел лежащего замертво Сисеру с колышком в виске.

В тот день унизил Господь Явина, царя Хананейского, перед сынами Израилевыми. Всё сильнее становились сыны Израилевы по сравнению с Явином, царем Хананейским, и затем уничтожили они Хананейское царство Явина.

В тот день Девора и Варак, сын Авиноама, воспели такую песнь Эта песнь полна архаических черт и выражений и многие ученые считают ее древнейшим текстом Ветхого Завета.

">*:

«Вожди Израиля впереди Или: распущены волосы израильтян; или: Израиль теперь освобожден…

">*
рвения полон народ —
благословите Господа!

Слушайте, цари, внимайте, правители:
о Господе — вот о ком буду петь,
Господа, Бога Израиля, воспевать!

Господи, когда из Сеира Сеир — горная местность. Господь изображен здесь приходящим с горных вершин как с небес.

">* Ты шел,
когда шествовал с Эдомской равнины —
земля тряслась и проливались небеса,
роняли влагу облака.

Горы таяли пред Господом,
как тот Синай — пред Господом, Богом Израиля!

Во дни Шамгара, сына Анат, во дни Яэли
не стало путников на дорогах,
кто прямо ступал, свернул на тропы.

И героев Или: земледельцев; или: железа.

">* в Израиле не стало,
не бывало их, пока не поднялась Девора —
поднялась я, мать Израиля!

Новых богов себе избрали —
вот и война стучит в ворота,
но ни щита не видать, ни копья
у сорока тысяч израильтян Израильтяне оказываются невооруженными и неготовыми к войне.

">*.

Сердце мое — с вождями Израиля,
с народом, что рвения полон.
Благословите Господа!

Кто ездит на белых ослицах,
кто на подстилках восседает,
кто по дорогам ходит —
славьте Его!

Меж колодцев — голоса пастухов Или: певцов; или: лучников.

">*:
там воспевают правду Господню,
правду героев Или: земледельцев.

">* Израиля,
собирается у ворот городских
народ Господень!

Давай, давай, Девора —
давай, давай, пой песнь!
Иди, Варак, пленных веди
сын Авиноама!

Спустился, кто остался из князей,
пришел народ Господа ко мне
среди богатырей Или: против богатырей.

">*!

От Ефрема Здесь перечисляются разные племена Израиля.

">* пришли (их корень — в Амалеке Амалек — один из народов, враждебных Израилю. Племя Ефрема захватило его территорию и поселилось на ней.

">*),
следуя за тобой, Вениамин, с твоим народом;
спускаются предводители от Махира,
те, в чьих руках посохи — от Завулона.

Вожди Иссахара — с Деворой,
вслед за Вараком Иссахар
пешим в долину устремился.
А рода Рувима долго размышляют.

Что сидеть среди головешек Или: овечьих загонов.

">*,
слушая посвист пастуший?
Да, рода Рувима долго размышляют!

Живет Галаад Галаад — местность на восточном берегу Иордана. Галаад как отдельное племя израильтян упоминается только здесь.

">* за Иорданом,
а Дану что сидеть при кораблях?
На берегу морском Асир поселился,
при гаванях он обитает.

Завулон насмехается над смертью,
Неффалим — на высотах средь равнины!

Вот цари вышли на битву,
хананейские цари — на сражение
при водах Мегиддо в Таанахе,
но серебряной казны не добыли.

Вмешались в сраженье звезды с неба,
с орбит своих с Сисерой воевали!

Поток Кишон их сметает,
древний поток Кишон топит!
Торжествуй, душа моя, над мощью!

Топот копыт, топот —
мельканье ног лошадиных!

Мероз прокляните! —
возвещает ангел Господень, —
прокляните его жителей клятвой,
что не пришли Господу на помощь,
на помощь Господу воины Мероза Или: против вражьих воинов.

">*.

Благословенна среди женщин Яэль,
жена Хевера-кенея,
среди обитательниц шатров благословенна!

Воды Сисера просил — она дала молока,
в знатной чаше поднесла кислых сливок.

Протянула она к колышку руку,
молот тяжелый взяла в другую,
сразила Сисеру, голову ему разбила,
висок его насквозь пронзила!

К ногам ее он склонился,
пал и у ее ног лежит он;
склонился и пал на том же месте,
где склонился, там замертво рухнул.

Смотрит в окошко мать Сисеры,
кричит она за оконной решеткой:
— Что ж его колесницы не едут,
что же кони его задержались?

Отвечают ей разумные княгини,
да и сама она так рассуждает:

— Знать, добычу они делят,
по девке на воина, и даже по две,
а добыча Сисеры — одежда цветная,
пара расшитых цветных одеяний, —
вот какая добыча!

Так пусть сгинут враги Твои, Господи,
а кто любит Тебя, да уподобится
солнцу в полноте его сияния!»
После того страна благоденствовала сорок лет.

Снова стали сыны Израилевы творить зло перед Господом, и предал их Господь в руки мадианитян на семь лет. Тяжким было для израильтян мадиамское иго; из-за них стали они делать себе убежища в горах: пещеры и укрепленные вершины. Только пройдет у израильтян сев, как вторгнутся к ним мадианитяне, амалекитяне и прочие восточные племена: разобьют среди них шатры, станут губить урожай до самой Газы, ни пропитания не оставят, ни единой овцы, ни быка, ни осла. Они вторгались со своим скотом и с шатрами, многочисленные, что саранча — не было числа ни им, ни их верблюдам — так вторгались они на погибель всей стране. Из-за мадианитян Израиль обнищал, и тогда возопили к Господу сыны Израилевы.

И когда сыны Израилевы возопили к Господу жалуясь на мадианитян, Господь послал к сынам Израилевым человека-пророка, чтобы тот передал им:
«Так говорит Господь, Бог Израилев:
Я освободил вас из Египта,
вывел из рабской темницы Речь идет о событиях, описанных в книге Исход, не вошедшей в это издание.

">*.

Я избавил вас от руки египтян,
от руки всех угнетателей ваших,
Я эту страну от них очистил
и вам ее передал.

И сказал: Я Господь, ваш Бог,
так не чтите же богов аморейских,
хоть вы и в стране их живете.
Но не послушались вы голоса Моего!»

Ангел Господень тогда сошел и расположился под дубом в Офре. Этот участок земли принадлежал Йоашу, потомку Авиэзера. Его сын Гидеон как раз обмолачивал пшеницу, спрятавшись от мадианитян в давильне для винограда Виноград обычно давили в точилах — небольших бассейнах, выдолбленных в каменистой почве. В таком бассейне можно было спрятаться так, чтобы не было видно издалека.

">*. Ангел Господень явился ему и сказал: «Господь с тобой, могучий богатырь!» Гидеон ему ответил: «Но, господин мой, как же всё это обрушилось на нас, если Господь с нами? Где же все чудеса, о которых рассказали нам отцы: как Господь вывел нас из Египта? Нет, теперь оставил нас Господь, предал в руки мадианитян».

Тогда обратился к нему Господь и сказал: «Ступай! Твоей силы хватит, чтобы избавить Израиль от мадианитян. Я посылаю тебя!» Гидеон ответил ему: «Как же это я избавлю Израиль? Мой род — самый ничтожный в племени Манассии, а сам я последний в доме моего отца». Сказал на это Господь: «Я буду с тобой, и ты поразишь мадианитян как одного человека». А Гидеон попросил Его: «Если моя просьба угодна Тебе, не дашь ли ты мне знак, что это действительно Ты говоришь со мной? Не уходи отсюда, прошу, пока я не вернусь с даром, который я принесу Тебе». Он ответил: «Да, я останусь до твоего возвращения».

А Гидеон ушел и приготовил мясо козленка и пресных лепешек из одной эфы Эфа — мера объема примерно в 20 литров.

">* муки. Мясо он отдельно положил в корзину, а в горшке у него была похлебка. Всё это он принес и положил под дубом перед ангелом. Ангел Господень повелел ему: «Мясо и лепешки положи на этот камень, а сверху вылей похлебку». Он так и поступил. Ангел Господень протянул жезл, который держал в руке, коснулся им мяса и лепешек, и из камня вышел огонь и спалил мясо и лепешки. А сам ангел Господень скрылся из виду.

Так Гидеон убедился, что это действительно был ангел Господень, и вскричал: «Горе мне, Владыка Господь! Я видел лицом к лицу ангела Господня!» Но Господь ответил: «Мир тебе! Не бойся, ты не умрешь». Гидеон построил там жертвенник Господу и назвал его «Мирен Господь». Он и по сей день остается в Офре Авиэзеровой.

В ту же ночь Господь повелел ему: «Возьми у своего отца молодого теленка и еще одного семилетнего быка Так в евр. тексте; др.-греч. перевод: откормленного тельца, семилетнего тельца (речь идет об одном животном, а не о двух). Аналогично в стихах 26 и 28.

">*, и разрушь жертвенник Ваала, который у твоего отца, и разруби священный столб, что при нем. А потом поставь на этой укрепленной высоте жертвенник Господу, всё приготовь и принеси второго быка в жертву всесожжения, использовав обломки столба как дрова» Победа над врагами невозможна без отказа от языческого культа ради поклонения Богу Израиля.

">*.

Гидеон взял десяток слуг и поступил так, как велел ему Господь. Из опасения перед своими домашними и другими жителями селения он не решился делать это днём и сделал ночью. Поутру встали жители того селения и увидели, что жертвенник Ваала разрушен, священный столб при нем порублен, а второй бык принесен в жертву на новом жертвеннике. Стали они говорить друг другу: «Да кто же это сделал?!» Разузнали, нашли и объявили, что сделал это Гидеон, сын Йоаша.

Тогда люди того селения стали требовать от Йоаша: «Приведи сюда сына! Его ждет смерть за то, что он разрушил жертвенник Ваала и порубил священный столб, что был при нем». Но Йоаш ответил всем, кто напирал на него: «Что же, это вам заступаться за Ваала, вам оберегать его? Кто вступится за него, не переживет эту ночь! Если он бог, то пусть сам заступается за себя, ведь это его жертвенник разрушен». С того дня, когда он разрушил тот жертвенник, и было дано Гидеону прозвище Еруббаал, то есть «пусть заступается Ваал».

Тем временем мадианитяне, амалекитяне и прочие восточные племена собрались все вместе, перешли Иордан и встали лагерем в Изреельской долине. Тогда Гидеона объял дух Господень: он протрубил в рог, и род Авиэзера откликнулся на его призыв. Он разослал гонцов по всему племени Манассии, и оно тоже откликнулось на зов; послал он гонцов и к Асиру, Завулону и Неффалиму, и эти племена примкнули к нему. А Гидеон спросил Бога: «Вправду ли избавишь Ты моей рукой Израиль, как Ты говорил? Вот овечья шерсть, я разложу ее на току. Если роса будет только на шерсти, а земля вокруг останется сухой, то я буду знать, что ты избавишь моей рукой Израиль, как Ты и говорил». Так оно и было: он встал рано поутру, и, выжимая шерсть, добыл из нее целую чашу воды. Но все же Гидеон еще раз попросил Бога: «Да не возгорится на меня Твой гнев, если я еще раз обращусь к Тебе и снова испытаю, что будет с шерстью: пусть сухой останется в этот раз шерсть, а роса будет только на земле вокруг». Так и сделал Бог следующей ночью: сухой оставалась шерсть, и только на земле вокруг была роса.

Еруббаал (то есть Гидеон) вместе со всем своим войском выступил рано утром и расположился лагерем в Эн-Харод, а мадианитяне стояли к северу от него, в долине у холма Морэ. Сказал Господь Гидеону: «Слишком много с тобой народа! Я не могу предать в их руки мадианитян, не то станет Израиль прославлять себя самого, а не Меня, мол, сам он одержал победу. Вот что ты должен объявить народу: “Кто страшится и пугается, пусть ступает прочь от Гидеона Перевод по конъектуре, в еврейском тексте: с Галаадских гор (но Галаадские горы расположены по другую сторону Иордана).

">*”». Тогда ушло двадцать две тысячи человек, а десять тысяч осталось. Но Господь снова сказал Гидеону: «Всё ещё слишком много народа. Отведи их к воде, и там Я сделаю выбор. На кого Я тебе укажу, чтобы он шел, тот пусть и отправится с тобой, а на кого укажу, чтобы не шел, тот пусть остается». Гидеон отвел народ к воде. Господь повелел ему: «Отдели всякого, кто станет лакать воду языком по-собачьи, от тех, кто будет пить, встав на колени».

И тех, кто лакал воду, поднося ее в горсти ко рту, оказалось триста человек. Остальные пили, встав на полени. Тогда Господь сказал Гидеону: «Я дарую победу этим тремстам, которые лакали, и предам мадианитян в руки твои. Все прочие пусть возвращаются по домам». Гидеон оставил при себе триста воинов, которые взяли себе запасы остальных израильтян и их трубы, а прочих он отправил их по домам.

Лагерь мадианитян находился ниже, в долине. В ту же ночь Господь повелел Гидеону: «Давай, ступай во вражеский лагерь — Я предаю его в твои руки! Если же сам ты боишься спускаться, возьми с собой Пуру, твоего слугу. Услышишь, о чем они там говорят, и это придаст тебе сил для нападения на вражеский лагерь».
Гидеон со своим слугой Пурой спустился к охране на самом краю лагеря. Мадианитяне, амалекитяне и прочие восточные племена расположились в долине, как саранча, и верблюдам их не было числа, как песку на берегу морском. Гидеон приблизился — и вот один воин рассказывал другому сон: «Снилось мне, будто катилась круглая ячменная лепешка по лагерю мадиамскому, налетела на шатер да и снесла его, опрокинула так, что шатер развалился». Другой отвечал ему: «Чему же это быть, как не мечу израильтянина Гидеона, сына Йоаша? Предал Бог в его руки мадианитян со всем их лагерем!»

Услышал Гидеон, как рассказан был сон и как истолкован, поклонился Господу, вернулся в израильский лагерь и объявил: «Выступаем! Предал Господь в наши руки лагерь мадиамский!» Он разделил триста воинов на три отряда, каждому воину дал по трубе и по факелу, спрятанному внутри сосуда. Он приказал им: «Глядите на меня и повторяйте за мной! Едва мы подойдем к лагерю, делайте то же, что и я! Станем трубить в трубы я и те, кто со мной — и вы трубите со всех сторон вокруг лагеря, и кричите: “За Господа и Гидеона!”»

Гидеон и сто человек с ним подобрались к краю лагеря как раз в начале средней ночной стражи Около полуночи (ночь делилась на четыре стражи).

">*, сразу после смены охраны. Они затрубили в трубы и разбили сосуды, которые держали в руках. И воины в других отрядах стали трубить в трубы, разбив сосуды: в левой руке у всех были горящие факелы, а в правой — трубы. То трубили они, то кричали: «Меч Господа и Гидеона!»

Так они стояли по своим местам вокруг лагеря, а в лагере началась всеобщая суматоха, крики и бегство. Так триста человек трубили, а Господь по всему лагерю заставил врагов разить мечом друг друга, и так они обратились в бегство до Бет-Шитты, что по дороге на Церару, и к берегу Авель-Мехолы, что около Таббы. Позвали на помощь израильтян из племен Неффалима, Асира и обеих частей Манассии. В Ефремово нагорье тоже отправил Гидеон гонцов, чтобы передать ефремлянам: «Спуститесь навстречу мадианитянам и перекройте им подход к водам Иордана до Бет-Бары».

Тогда схватили двух мадиамских вождей, Орева и Зеева. Орева убили у скалы, которую назвали Орев, а Зеева — у давильни, названной Зеев. Преследование мадианитян продолжилось, а головы Орева и Зеева из-за Иордана принесли Гидеону.

Ефремляне с большим негодованием заявили Гидеону: «Что же ты с нами так обошелся? Почему ты не позвал нас, отправившись на войну с мадианитянами?» А Гидеон ответил им: «Да что же я сделал такого по сравнению с вами? Пусть Авиэзер собирал виноград, но Ефрему остались лучшие гроздья! Это в ваши руки предал Бог мадиамских князей, Орева и Зеева, и разве я что-то сделал такого, что сравнилось бы с вашими делами?» Когда он им это сказал, их негодование утихло.

Тем временем, Гидеон добрался до Иордана и перешел его, а с ним и триста человек его спутников, но погоня за врагами уже изнурила их. Тогда он попросил жителей Суккота: «Прошу вас, дайте моим людям печеных лепешек — они, как и я, обессилели в погоне за Зевахом и Цалмунной, царями мадиамскими». А знатные люди Суккота отвечали: «А что, ты уже схватил за руку Зеваха и Цалмунну? С чего бы это нам давать хлеб твоему войску?» На это Гидеон пообещал: «Вот когда схвачу Зеваха и Цалмунну, тогда по вашим спинам за эти слова прогуляются пустынные терновник и колючки!» Оттуда он отправился в Пенуэль, и повторил там свою просьбу, но жители Пенуэля отвечали то же, что и жители Суккота. Им он пообещал так: «Когда вернусь с победой, то разрушу вашу башню!»

А Зевах и Цалмунна были в Каркоре, в сопровождении пятнадцати тысяч воинов — вот и всё, что осталось от лагеря восточных племен (а пало из них сто двадцать тысяч человек, выходивших на битву). Гидеон же отправился по тропам кочевников на восток от Новы и Йогбехи и напал на лагерь мадианитян, когда никто в лагере и не подозревал об этом. Зевах и Цалмунна бежали, но он погнался за ними, завхатил обоих царей мадиамских — и Зеваха, и Цалмунну — а весь их лагерь обратил в бегство.

После этого Гидеон, сын Йоаша, возвращался с войны по Харесским отрогам. Там он захватил молодого жителя Суккота, допросил его, и тот написал ему имена знатных людей и старейшин Суккота — всего семьдесят семь человек. Потом Гидеон пришел к жителям Суккота и объявил: «Вот те самые Зевах и Цалмунна — а вы насмехались надо мной, мол, Зевах и Цалмунна еще не в моих руках, чтобы вы дали хлеба моим изнуренным людям». Он взял старейшин этого селения, велел принести из пустыни колючки и терновник, и наказал ими людей Суккота. А в Пенуэле он разрушил башню и перебил людей в том селении.

Зеваха и Цалмунну он спросил: «Кого это вы убили на Фаворе?» Они ответили:
«С виду они были совсем как ты, походили на сыновей царских». Гидеон сказал: «То были братья мои, сыновья матери моей. Жив Господь! Если бы вы сохранили им жизнь, то и я бы не стал вас убивать». Етеру, первенцу своему, он велел: «Давай, убей их!» Но юноша так и не извлек из ножен меча — он робел, потому что был совсем молод. А Зевах и Цалмунна на это сказали: «Давай, сам срази нас — не всякому это по силам!» Гидеон подошел и сразил Зеваха и Цалмунну, забрав себе украшенную сбрую их верблюдов.

А израильтяне предложили Гидеону: «Правь нами ты сам, и передай правление сыну и внуку своему, ведь ты избавил нас от руки мадианитян!» Гидеон ответил им: «Ни я не буду править вами, ни мой сын. Пусть правит Господь!» Но добавил Гидеон: «Только вот чего попрошу я от вас: дайте мне каждый из своей добычи по серьге». У побежденных было много золотых колец, как это принято у измаильтян. Израильтяне согласились, расстелили одежду, и каждый бросал туда по серьге из своей добычи. Все те серьги, которые он получил, весили тысячу семьсот шекелей Шекель — еденица веса чуть более 10 граммов.

">* золота — и это сверх полумесяцев, подвесок и пурпурных одежд, которые были на мадиамских царях, и сверх сбруй, что были на их верблюдах. Из всего этого Гидеон сделал эфод Эфодом назывался некоторый культовый предмет: иногда одежда, а иногда, возможно, нечто такое, чему поклонялись.

">* и поместил его в родном селении, в Офре, и совратился из-за него в язычество весь Израиль, и Гидеону и его дому он стал ловушкой.

Мадианитяне же были унижены перед сынами Израилевыми и не смели поднять головы. Страна благоденствовала сорок лет во дни Гидеона. А сам Еруббаал, сын Йоаша, отправился жить к себе домой. У Гидеона было семьдесят сыновей, рожденных от него самого, потому что у него было много жен. В Шехеме была у него наложница, она тоже родила ему сына, которого он назвал Авимелех.

Гидеон, сын Йоаша, умер в глубокой старости и был похоронен в гробнице своего отца Йоаша в Офре Авиэзеровой. Когда Гидеон умер, то сыны Израилевы снова впали в блуд, почитая Ваалов, сделали они себе богом Ваал-Берита. Не помнили уже сыны Израилевы о Господе, Боге своем, Который избавил их от руки всех окрестных врагов. И дому Еруббаала, то есть Гидеона, не платили они добром за всё, что он сделал для Израиля.

Авимелех, сын Еруббаала, отправился в Шехем к братьям матери своей и заявил им, а также всему роду отца своей матери: «Рассудите вместе с господами Шехема, что будет лучше для вас: чтобы правили вами семьдесят человек (все сыновья Еруббаала), или чтобы вами правил один? Вспомните: я с вами одного рода, одной крови!»

Братья его матери обсудили эти его речи с господами Шехема, и сердце их склонилось к Авимелеху, ведь они признавали его за брата. Они выдали ему семьдесят шекелей серебра из храма Ваал-Берита, и на них Авимелех нанял всяких изгнанников и проходимцев, которые и последовали за ним. Он отправился в Офру, в дом своего отца, и убил своих братьев, сыновей Еруббаала — семьдесят человек на одном и том же камне! Выжил только Йотам, младший сын Еруббаала, потому что сумел убежать. Господа Шехема и Бет-Милло собрались вместе и провлзгласили Авимелеха царем у дуба при священном столбе в Шехеме.

Йотаму сообщили об этом, и он отправился на вершину горы Геризим и закричал там во весь голос: «Выслушайте меня, господа Шехема, и да услышит вас Бог! Собрались как-то деревья помазать Помазание елеем (оливковым маслом) было особым ритуалом, означавшим поставление человека на некое особое служение: царское, пророческое и т.д.

">* над собой царя, и попросили они царствовать над ними масличное дерево. Ответило им масличное дерево: “Что же мне, бросить масло мое, которым чествуют богов и людей, чтобы только мне качать ветвями поверх прочих деревьев?” Попросили тогда деревья смоковницу царствовать над ними. Ответила им смоковница: “Что же мне, бросить сладкие мои, отличные плоды, чтобы только мне качать ветвями поверх прочих деревьев?” Попросили тогда деревья виноградную лозу царствовать над ними. Ответила им лоза: “Что же мне, бросить вино мое, которое веселит богов и людей, чтобы только мне качать ветвями поверх прочих деревьев?” Попросили деревья колючий куст царствовать над ними. Ответил колючий куст деревьям: “Если и вправду помажете вы меня в цари над собой, то приходите, покойтесь под моей тенью. А если нет, то пламя вспыхнет от куста, и спалит оно кедры ливанские!”

Так судите сами: верно ли, правильно ли вы поступили, поставив Авимелеха царем над собой? И хорошо ли вы обошлись с домом Еруббаала, за всё добро, какое он сделал вам? Мой отец сражался за вас, не щадя и жизни своей, и избавил вас от руки мадианитян. А вы теперь напали на дом отца моего, убили на одном и том же камне семьдесят его сыновей и поставили Авимелеха царем над господами Шехема, сына рабыни, поскольку вам он брат! Если по правде и по справедливости поступили вы с Еруббаалом и его домом, то радуйтесь сегодня за Авимелеха, а он пусть радуется за вас. Но если не так, то пусть пламя вспыхнет от Авимелеха, и спалит господ Шехема и Бет-Милло, и от господ Шехема и Бет-Милло пусть вспыхнет пламя и спалит Авимелеха».

Сказав это, Йотоам бежал. Он отправился в Беэр, где и скрывался от брата своего Авимелеха. А Авимелех царствовал над Израилем три года.

Но Бог послал дух разногласия между Авимелехом и господами Шехема, и господа Шехема изменили Авимелеху. Так воздалось за кровь семидесяти сыновей Еруббаала Авимелеху, их брату, который и убил их, и гоподам Шехема, которые поддержали его в убийстве братьев.

Итак, гопода Шехема ставили против Авимелеха стражников на вершинах холмов, и те стали грабить всякого, кто проходил мимо. Об этом донесли Авимелеху. В Шехем также пришел Гаал, сын Эведа, вместе со своими братьями, и господа Шехема доверились ему. Они выходили в поля, собирали виноград, в давильнях получали из него сок и устраивали празднества, ходили в храм своих богов Или: своего бога.

">*, пировали, выпивали и проклинали Авимелеха. А Гаал, сын Эведа, завявлял: «Да кто такой Авимелех, и с чего это Шехем должен служить ему? Он же сын Еруббаала, и главным при нем Зевул, так что это им подобает служить людям Хамора, отца Шехема. С чего это нам служить Авимелеху? Будь этот народ моим, я бы прогнал Авимелеха, сказал бы ему: “Выходи на бой со всем своим войском!”»

Правитель города Зевул услышал слова Гаала, сына Эведа, и разгневался на него. Он тайно отправил Или: отправил в Теруму; или: отправил в Аруму.

">* к Авимелеху гонцов, чтобы передать ему: «Явился в Шехем Гаал, сын Эведа, со своими братьями, и они возмущают город против тебя. Так что встань ночью ты и люди, какие есть при тебе, и устройте засаду в поле. А утром, едва взойдет солнце, напади на город, и когда он выйдет против тебя вместе с народом, который при нем, ты сам разберешься, как с ним поступить». Авимелех и народ, который был с ним, залегли в поле четырьмя отрядами. Гаал, сын Эведа, вышел из города и встал у городских ворот, и тогда Авимелех со своими людьми напали из засады. Гаал увидел их и сказал Зевулу: «Смотри, люди спускаются с гор!» А Зевул ответил: «Тени гор кажутся тебе людьми». И снова заговорил Гаал: «Смотри, люди спускаются от Пупа Земли, и еще один отряд идет от Дуба Предсказателей». Тогда ответил ему Зевул: «И где же твои уста, которые говорили: “Да кто такой Авимелех, чтобы нам служить ему”? Это идут те самые люди, которых ты презираешь. Выйди-ка теперь, сразись с ними!»

Тогда Гаал выступил во главе господ Шехема и сразился с Авимелехом. Авимелех погнал его, а он бежал, и много пало убитых по пути к городским воротам. Авимелех остался в Теруме, а Гаалу с братьями Зевул не позволил жить в Шехеме. На следующий день люди собрались из Шехема в поле, и об этом донесли Авимелеху. Он взял своих людей, разделил их на три отряда и устроил засаду в поле. Как только он увидел, что люди выходят из города, он напал на них и перебил: Авимелех со своими воинами захватил городские ворота, а два других отряда напали на всех, кто был в поле, и разили их. Авимелех сражался с горожанами весь тот день; он захватил сам город, перебил всех, кто в нем был, разрушил город и засеял его солью.

Узнав об этом, все господа Шехемской башни ушли в укрепление при храме Эль-Берита Другое имя Ваал-Берита (букв. «бог завета»). Речь идет отом, что самые влиятельные люди города укрылись в его укрепленной башне.

">*. Авимелеху сообщили, что там собрались все господа Шехемской башни. Тогда Авимелех отправился на гору Цалмон вместе со всем народом, какой был с ним. Авимелех взял с собой топор, нарубил веток и понес их на плечах, приказав людям, которые были с ним, смотреть на него и поспешно делать точно то же, что и он. Так все люди нарубили веток, отправились с ними вслед за Авимелехом к башне, обложили ее основание ветками и подожгли их. В огне погибли все, кто был в Шехемской башне — около тысячи мужчин и женщин.

Потом Авимелех отправился к Тевецу, осадил его и взял. Посреди города была крепкая башня, и в нее бежали все мужчины, женщины и правители города. Они заперли за собой дверь и поднялись на самый верх. Авимелех подступил к башне и напал на нее, и когда он подошел ко входу, чтобы поджечь ее, одна женщина сбросила сверху ручной жернов на голову Авимелеха и проломила ему череп. Он тотчас позвал своего юношу-оруженосца и приказал ему: «Вытащи из ножен меч и добей меня. Пусть не говорят обо мне: мол, его убила женщина!» Юноша пронзил его, и так он умер.

Когда израильтяне увидели, что Авимелех мертв, они все вернулись по домам. Так Бог воздал Авимелеху за зло, которое он сотворил своему отцу, убив семьдесят братьев своих. И жителям Шехема отплатил Бог за их зло: так постигло их проклятие Йотама, сына Еруббаала.

После Авимелеха появился на спасение Израилю Тола, сын Пуи, сына Додо из племени Иссахара. Он жил в Шамире на Ефремовом нагорье. Он судил в Израиле двадцать три года; когда он умер, его похоронили в Шамире.

После него Яаир из Галаада стал вождем в Израиле, и был он им двадцать два года. У него было тридцать сыновей, они ездили на тридцати ослах, и было у них тридцать селений. Их и по сю пору называют деревнями Йаира (это в Галааде). Когда Яаир умер, его похоронили в Камоне.

Вновь стали сыны Израилевы творить зло перед Господом, служить Валам и Астартам, и богам сирийским, и богам сидонским, и богам моавским, и богам аммонитян, и богам филистимлян — а Господа оставили, Ему не служили. Разгорелся гнев Господень на израильтян, и предал Он их в руки филистимлян и аммонитян. В тот год подчинили они и подавили сынов Израилевых на восемнадцать лет — всех сынов Израилевых, кто был по ту сторону Иордана, в стране аморейской (то есть в Галааде). Потом аммонитяне и через Иордан переправились, чтобы воевать с племенами Иуды и Вениамина, и с домом Ефрема. Очень тяжело пришлось израильтянам! Возвопили сыны Израилевы к Господу: «Согрешили мы перед Тобой, оставили мы Бога нашего и Ваалам стали служить».

Ответил Господь Израилю: «Да ведь и египтяне, и амореи, и сыны Аммоновы, и филистимляне, и сидоняне, и амелекитяне, и Маон — все они прежде притесняли вас, но когда вы взывали ко Мне, я избавлял вас от их руки. А вы забыли обо Мне и стали служить другим богам — так впредь не стану Я вас избавлять! Ступайте, воззовите к богам, которых вы себе избрали, вот они пусть и спасут вас в час беды». А сыны Израилевы сказали Господу: «Согрешили мы; поступи с нами, как сочтешь правильным, но только молим Тебя теперь нас избавить!» Теперь они отвергли чужих богов и стали служить Господу — и недолго молча взирал Он на страдания Израиля.

Аммонитяне вышли тогда в поход и стали лагерем в Галааде; стали лагерем в Мицпе и сыны Израилевы. И народ, и правители Галаада стали рассуждать меж собой: «Кто поведет нас на бой с аммонитянами, тот и станет главой всех жителей Галаада».

Иеффай из Галаада был могучим богатырем. Его матерью была блудница, а отца звали Галаад Галаад здесь отдновременно имя человека (отца Иеффая) и название местности, где он живет.

">*. У Галаада были сыновья и от жены, и когда они выросли, то прогнали Иеффая, сказав ему: «Не будет тебе доли в наследстве нашего отца, ведь ты рожден чужой женщиной». Иеффай оставил братьев и поселился в земле Тов. К нему приходили изгнанники, и так у него собрался целый отряд Или: вместе они совершали набеги.

">*.

Настало время, когда аммонитяне начали войну с Израилем. Тогда старейшины галаадские отправились в землю Тов за Иеффаем. Они сказали Иеффаю: «Вернись и будь нашим вождем в войне с аммонитянами!» Иеффай ответил на это старейшинам галаадским: «Да разве не сами вы отвергли меня, изгнали из отеческого дома? Зачем же пришли вы ко мне теперь, когда случилась с вами беда?» Старейшины галаадские тогда сказали Иеффаю: «Для того мы и пришли к тебе теперь, чтобы ты отправился с нами на войну с аммонитянами, возглавив и нас, и всех жителей Галаада». Но Иеффай переспросил старейшин галаадских: «А если и впрямь пойду я с вами на войну с аммонитянами, и дарует мне Господь победу над ними, то останусь ли я вашим главой?» Старейшины галаадские заверили Иеффая: «Да будет свидетелем меж нами Господь, что всё мы сделаем по слову твоему».

Иеффай отправился со старейшинами галаадскими, и народ сделал его своим главой и военным вождем; меж тем Иеффай повторил свои условия перед Господом в Мицпе. Потом Иеффай отправил послов к царю аммонитян с такими словами: «Что тебе до меня? Зачем ты пошел войной на мою землю?» Царь аммонитян так ответил послам Иеффая: «Израиль на своем пути из Египта захватил мою землю от Арнона до Яббока и Иордана, так что верни мне ее, и будет мир».

И снова отправил Иеффай послов к царю аммонитян с такими словами: «Вот что говорит Иеффай: не захватывал Израиль земли у Моава или у аммонитян! Выйдя из Египта, направился Израиль через пустыню к Морю Тростниковому и дошел до Кадеша. Потом отправил Израиль послов к царю Эдомскому, чтобы попросить разрешения пройти по его стране, но не стал его слушать царь Эдомский. И к царю Моавскому отправил он послов, но и тот не согласился, так что Израиль остался в Кадеше. Он прошел через пустыню, обходя стороной страну Эдомскую и страну Моавскую, а потом с восточной стороны подошел к Моавской стране и стал лагерем на другом берегу Арнона. Но в пределы Моава он не вторгался, ведь Арнон — граница Моава.

Потом Израиль отправил послов к Сихону Аморейскому, царю Хешбона, и попросил разрешения пройти через его страну к цели своего пути. Но Сихон собрал свое войско, встал лагерем в Яхеце и сразился с израильтянами. Господь, Бог Израилев, предал Сихона и его народ в руки израильтян, так что разгромили их израильтяне и захватили всю ту страну, а прежде в ней обитали амореи. Они овладели всей аморейской землей, от Арнона до Яббока и от пустыни до Иордана. Так что это Господь, Бог Израилев, изгнал амореев ради Своего народа, Израиля — где же тут твое владение? Ты владеешь тем, что передал тебе Кемош, твой бог, и мы владеем землей, которую очистил ради нас Господь, наш Бог С точки зрения израильских послов, Кемош, божество аммонитян, настолько же реален, как и Господь. Здесь текст отражает некую раннюю стадию израильской религии, в которой Господь был не столько Единым Богом, сколько единственным Божеством, Которому поклонялись израильтяне.

">*.

Чем же ты лучше Валака, сына Циппора, царя Моавитского? Враждовал ли он с Израилем, воевал ли с ним? Израиль живет в Хешбоне с окрестностями и в Ароэре с окрестностями и в прочих селениях у Арнона вот уже три сотни лет; что же раньше вы не требовали их себе? Ничем я не провинился перед тобою, а ты причиняешь мне зло, идя на меня войной. Да рассудит ныне Господь сынов Израилевых и сынов Аммона!» Но не стал царь аммонитян слушать слов Иеффая, которые передали ему послы.

Сошел на Иеффая дух Господень, и прошел Иеффай по Галааду и по землям Манассии, побывал в Мицпе Галаадской и оттуда направился к аммонитянам. Тогда Иеффай дал Господу обет: «Если Ты предашь в руки мои аммонитян, то первое, что выйдет из ворот моего дома, когда я буду возвращаться назад с победой над аммонитянами, и станет Господним — я принесу его в жертву всесожжения». И пошел Иеффай войной на аммонитян, и Господь предал их в его руки. Он нанес им мощное поражение, преследуя их от Ароэра до Миннита и захватив двадцать селений вплоть до Авель-Керамима, и так были унижены аммонитяне перед сынами Израилевыми.

Иеффай возвращался в свой дом в Мицпу, и вот навстречу ему выходит его дочь, танцуя под звуки бубна! Кроме нее, не было больше у Иеффая ни сына, ни дочери. Когда он увидел ее, то разорвал свою одежду и закричал: «О дочь моя! Какой ты нанесла мне удар! Вышло, что и ты несешь мне беду — ведь я дал Господу обещание, и не могу отменить его!» Она отвечала ему: «Отец, если ты дал обещание Господу, то поступи со мной, как ты и обещал, ведь Господь через тебя отомстил твоим врагам аммонитянам». И вот что еще сказала она отцу: «Только одно сделай для меня: отпусти меня на два месяца, я пойду на холмы и стану там оплакивать своё девичество вместе с подругами». Он согласился отпустить ее на два месяца, и она на холмах оплакивала вместе с подругами свое девичество. Когда прошли эти два месяца, то она вернулась к отцу, и он исполнил над ней свой обет. Мужа она так и не познала. Повелось в Израиле с тех пор, что на четыре дня в году девушки израильские ходили поминать дочь Иеффая из Галаада.

Ефремляне собрались вместе, перешли Иордан у Цафона и спросили Иеффая: «Что же это выступил на войну с аммонитянами, а нас с собой не позвал?! Мы за это спалим твой дом с тобой вместе!» Иеффай ответил им: «Когда у меня и моего народа была великая вражда с аммонитянами, я позвал вас, но вы не поспешили мне на подмогу против них. А раз я увидел, что вы не идете на подмогу, то решил рискнуть жизнью и пошел на аммонитян, и Господь предал их в мои руки. К чему это вы теперь явились воевать со мной?»

Иеффай собрал всех галаадитян и сразился с ефремлянами. Галаадитяне разбили ефремлян за то, что те называли их «беглецами Ефремовыми» — мол, они вышли из племен Ефрема и Манассии Или: …ефремлян, а их боевой клич был: «Ефремляне-беглецы! Галаад — среди Ефрема, среди Манассии!»

">*. Галаадитяне заняли переправу через Иордан, чтобы ловить уцелевших ефремлян. Когда какой-нибудь спасшийся ефремлянин подходил и просил позволения переправиться, они спрашивали его: «А ты не ефремлянин?» «Нет», — отвечал он, и тогда они приказывали ему произнести слово «шибболет» Это слово означает «колос».

">*. Он выговаривал «сибболет», иначе у него не получалось, и тогда они хватали его и убивали у переправы через Иордан. Тогда из племени Ефрема погибло сорок две тысячи человек.

Иеффай был вождем в Израиле шесть лет. Когда он умер, то его похоронили в одном из галаадских селений Или: в его галаадском селении.

">*.

После него вождем стал Ивцан из Вифлеема. У него было тридцать сыновей, и еще тридцать дочерей он выдал замуж на сторону. В жены своим сыновьям он взял тридцать девушек. Он был вождем в Израиле семь лет. Когда Ивцан умер, его похоронили в Вифлееме.

После него вождем в Израиле стал Элон из племени Завулона. Он оставался вождем в Израиле десять лет. Когда Элон из племени Завулона умер, его похоронили в Аялоне на земле Завулона.

После него вождем в Израиле стал Авдон, сын Хиллеля из Пиратона. У него было сорок сыновей и тридцать внуков, они ездили на семидесяти ослах. Он был вождем в Израиле восемь лет. Когда Авдон, сын Хиллеля из Пиратона, умер, его похоронили в Пиратоне в земле Ефремовой, на Амалековом нагорье.

Вновь стали сыны Израилевы творить зло перед Господом, и Господь предал их в руки филистимлян на сорок лет.

Был тогда в Цоре один человек из племени Дана, имя ему Маноах. Жена его не могла зачать, так что они оставались бездетными. Однажды ангел Господень явился этой женщине и возвестил ей: «Ты не могла зачать и была бездетна, но теперь ты зачнешь и родишь сына. Смотри, не пей ни вина, ни пива, и не ешь ничего нечистого. Итак, ты зачнешь и родишь сына. Да не коснется его головы бритва, ибо мальчик с рождения будет назореем Божьим Назорей — человек, давший Богу особый обет (схожий с современным монашеством). Обычно такой обет давался по определенному поводу на некоторый срок, но здесь говорится о человеке, который станет назореем с рождения и на всю жизнь. Обет назорейства связывался с определенными ограниченями, которые отчасти и перечислены здесь.

">*. Это он положит начало избавлению Израиля от филистимлян».

Женщина пошла к своему мужу и рассказала ему: «Приходил ко мне человек Божий, великолепен был его вид, как у ангела Божьего. Я не спрашивала его, откуда он, и имени своего он мне не поведал. Он только сказал мне: “Ты зачнешь и родишь сына, так что не пей вина и пива и не ешь ничего нечистого, ибо мальчик будет назореем Божьим с рождения и до самой смерти”». А Маноах обратился к Господу с такой молитвой: «Прошу Тебя, Господи, пусть тот человек Божий, которого Ты посылал, вновь придет к нам и научит нас, как поступать нам с мальчиком, когда он родится».

Бог услышал просьбу Маноаха, и ангел Божий вновь пришел к женщине, когда она находилась в поле, а мужа при ней не было. Женщина спешно отправилась к мужу и сообщила ему: «Ко мне явился человек, приходивший прежде!» Маноах встал и пошел вслед за женой. Он подошел к гостю и спросил его: «Ты ли прежде говорил с моей женой?» И тот ответил: «Я». Маноах сказал: «Если исполнится твое слово, что ты повелишь относительно мальчика — как нам поступать?» Ангел Господень ответил Маноаху: «Пусть она воздерживается от всего, что я ей назвал: не ест ничего, что содержит виноград, не пьет вина и пива, не ест ничего нечистого. Пусть она исполнит мое повеление!» Маноах ответил ангелу Господню: «Прошу тебя, останься с нами, а мы приготовим тебе козленка». Но ангел сказал Маноаху: «Хотя бы я и остался с тобой, но есть твою еду я не стану. А вот всесожжение Господу — его ты можешь совершить». Не знал Маноах, что то был ангел Господень. Тогда Маноах спросил ангела Господня: «Как твое имя? Когда сбудется твое слово, мы прославим тебя!» Но ангел Господень ответил ему: «К чему тебе знать мое имя? Оно таинственно!»

Маноах взял козленка и хлебное приношение и принес их в жертву Господу на камне — и произошло чудо, которое видели только Маноах и его жена. Когда на жертвеннике разгорелся огонь, то в этом огне поднялся к небу ангел Господень. Невидим теперь стал ангел Господень для Маноаха и его жены, и так Маноах понял, что это был Господень ангел. Маноах сказал своей жене: «Нас ждет смерть, ведь мы видели Бога!» Распространенное представление о том, что человек не может увидеть Бога и остаться в живых.

">* Но жена ответила ему: «Если бы Господь пожелал нас умертвить, то не принял бы от нас жертвы и хлебного приношения, не показал бы нам ничего такого, не дал бы ничего подобного услышать!»

Жена Маноаха в свое время родила сына и назвала его Самсоном. Господь благословил его. Дух Господень начал действовать в Самсоне, когда он был в лагере Дана Дан — одно из племен Израиля. Название места восходит к тому времени, когда это племя еще не перешло к оседлой жизни и жило в кочевнических лагерях.

">* между Цорой и Эштаолом.

Самсон как-то отправился в Тимну и увидел в Тимне женщину, родом филистилмянку. Он вернулся домой и объявил отцу с матерью: «Видел я в Тимнате женщину, родом филистимлянку. Возьмите мне ее в жены!» Отец и мать отвечали ему: «Разве нет подходящих женщин среди твоих сородичей, среди всего твоего народа? К чему тебе брать жену у необрезанных филистимлян?» Среди всех окрестных народов именно филистимляне считались самыми большими врагами Израиля. Их отличительный признак — отсутствие мужского обрезание, которое практиковалось большинством народов древнего Ближнего Востока, в т.ч. и израильтянами.

">* Но Самсон сказал отцу: «Возьми мне именно ее, она мне полюбилась». Его отец и мать не знали, что это было по воле Господа, чтобы возник повод отомстить филистимлянам (филистимляне в то время господствовали над Израилем).

Итак, Самсон с отцом и матерью отправился в Тимну, и на подходе к виноградникам Тимны попался ему навстречу молодой лев. На Самсона тогда сошел дух Господень, и он голыми руками разорвал льва надвое, словно козленка. Отцу и матери он ничего не сказал о происшедшем. Самсон продолжил свой путь, пришел к той женщине, и она ему понравилась.

Через некоторое время он вернулся, чтобы забрать ее, и по пути свернул посмотреть на труп льва. В львином трупе оказался пчелиный рой, был там и мед. Он достал этот мед и понес его в руках, а по пути ел его. Он принес его отцу с матерью и угостил их, так что они тоже его поели — но он не говорил им, что достал мед из львиного трупа. Его отец отправился к той женщине, и там Самсон устроил пир, как обычно бывает на свадьбах.

Филистимляне, встретив его, привели к нему тридцать человек, чтобы им пировать вместе. Сказал им Самсон: «А не загадать ли мне вам загадку? Семь дней длится пир, и если найдете за этот срок ответ, то я дам вам тридцать льняных рубах и тридцать верхних одеяний. А если не найдете, то вы дадите мне тридцать льняных рубах и тридцать верхних одежд». Они сказали: «Загадывай, а мы послушаем!» Он загадал: «Из едока вышла еда; из сильного — сладкое!» Три дня безуспешно разгадывали они загадку.

А на седьмой день потребовали они у жены Самсона: «Выведай у своего мужа разгадку, а не то мы сожжем тебя вместе с домом твоего отца! Что же вы, позвали нас, чтобы ограбить?» Тогда жена стала с плачем умолять Самсона и говорила: «Конечно, надоела я тебе, не любишь ты меня больше! Загадал ты сынам моего народа загадку, а ответа мне не говоришь!» Он отвечал: «Я и отцу с матерью не говорил ответа — как же скажу тебе?» А она так плакала все семь дней, пока длился у них пир. И вот на седьмой день он уступил ее просьбам и сообщил ей отгадку, а она передала ее сынам своего народа. И на седьмой день, прежде, чем зашло солнце, дали ответ люди того селения: «Бывает ли что слаще меда и сильнее льва?» На это Самсон сказал им: «Если бы не пахали вы на моей телице, то и не узнали бы отгадки!»

Тут сошел на него дух Господень, он отправился в Ашкелон и сразил там тридцать местных жителей. Сорвав с них одежды, он отдал их тем, кто разгадал его загадку, а потом, разгневанный, ушел в дом отца своего. Жену Самсона отдали одному из его сотрапезников — тому, кто на свадьбе был к нему ближе всех.

Через некоторое время, в пору жатвы пшеницы, Самсон пошел повидать свою жену, взяв с собой для угощения козленка. Он потребовал: «Дайте мне войти в комнату к моей жене!» — но ее отец не пустил его. Он сказал: «Я, было, решил, что она надоела тебе, и отдал ее твоему приятелю. Вот ее младшая сестра, она еще лучше — бери ее в жены вместо той!» Но Самсон на это ответил: «Какое бы зло теперь ни сделал я филистимлянам, не будет в том моей вины!»

Так что Самсон пошел и поймал триста лисиц. Он приготовил факелы, связал лисиц хвостами попарно, привязав по факелу между каждыми двумя хвостами, поджег факелы и выпустил лисиц на филистимские поля. Так спалил он и сжатый урожай, и колосья на ниве, а кроме того и виноградники, и масличные сады. Стали филистимляне выяснять, кто это сделал, и ответ был найден: «Самсон, зять того человека из Тимны, который отдал его жену его приятелю». Тогда филистимляне отправились и сожгли и ее саму, и ее отца.

А Самсон сказал им: «Раз вы так поступаете, то я не успокоюсь, пока вам не отомщу». Он устроил им побоище, а потом расположился в ущелье Этамской скалы.

Филистимляне выступили в поход и встали лагерем в Иудее, добравшись до Лехи. Люди Иудеи спросили их: «Зачем вы выступили против нас?» Филистимляне отвечали: «Мы пришли связать Самсона! Мы поступим с ним так же, как он с нами поступал». Отправились тогда три тысячи человек из Иудеи к расщелине Этамской скалы и спросили Самсона: «Неужели ты не знаешь, что филистимляне господствуют над нами? Что же это ты с нами делаешь?!» Самсон им ответил: «Как они поступили со мной, так и я поступил с ними». Тогда они сказали: «Мы пришли, чтобы связать тебя и отдать в руки филистимлян». А Самсон потребовал: «Поклянитесь мне, что сами меня не убьете». Они ответили: «Нет, мы только свяжем тебя и отдадим им, а убивать тебя мы не собираемся». Они связали его двумя новыми веревками и повели прочь от скалы.

Когда они подходили к Лехи, филистимляне с криками выбежали ему навстречу. Тогда сошел дух Господень на Самсона, и веревки на его руках стали для него все равно что сожженный лён, спали с его рук. Подхватил он челюсть от скелета недавно умершего осла, вооружился ей и убил тысячу человек. Тогда Самсон произнес: «Челюсть ослиная — глыба и груды Буквально: «челюсть осла — груда, две груды». Здесь есть игра слов: слова «осел» и «груда» в др.-евр. яз. звучат одинаково.

">*; ослиною челюстью тысячу я уложил!» Сказав это, он отбросил эту челюсть и дал тому месту имя Рамат-Лехи «Лехи» означает «челюсть».

">*.

Его мучила сильная жажда, и он воззвал ко Господу: «Ты даровал Своему слуге такую великую победу, а теперь я умру от жажды и попаду в руки необрезанных!» Тогда Бог разверз землю (тот самый разлом, что в Лехи), и оттуда потекла вода. Самсон напился и воспрянул духом, а тому месту он дал имя Родник Зовущего, и он есть в Лехи и по сей день. Самсон был вождем в Израиле двадцать лет (это было во времена филистимского господства).

Однажды Самсон отправился в Газу. Он увидел там женщину-блудницу и вошел к ней. Жителям Газы сообщили, что пришел Самсон, они собрались вокруг городских ворот и всю ночь поджидали его. Всю ночь они хранили тишину, чтобы утром убить его. До полуночи Самсон спал, а в полночь поднялся. Взялся он за створки городских ворот и выломал их вместе с двумя косяками и засовом, взвалил себе на плечи и отнес на вершину горы, которая перед Хевроном.

После того он полюбил одну женщину, жившую в долине Сорек — имя ей Далила. К ней пришли филистимские правители и сказали ей: «Разузнай-ка у него, в чем его великая сила и как его одолеть, как связать и усмирить! А мы дадим тебе по тысяче сто шекелей серебра каждый».

Далила спросила Самсона: «Скажи мне, прошу, в чем твоя великая сила? Как можно было бы тебя связать и усмирить?» Самсон ответил ей: «Если связать меня семью свежими, еще не высохшими жилами, то я ослабею, стану как простой человек». Филистимские правители принесли ей семь свежих, еще не высохших жил, и она связала его ими, а в задней комнате у нее притаилась засада. Только она крикнула: «Вот и филистимляне за тобой, Самсон!», как он разорвал эти тетивы, словно обожженные льняные шнурки. Его сила так и осталась тайной.

Далила упрекнула Самсона: «Что же ты обманываешь меня, говоришь мне ложь? Скажи, прошу, как можно было бы тебя связать?» Самсон ответил ей: «Если связать меня новыми веревками, которые еще не были в употреблении, то я ослабею, стану как простой человек». Далила взяла новые веревки и связала его ими, и крикнула: «Вот и филистимляне за тобой, Самсон!» (а в задней комнате у нее притаилась засада). Но он сбросил веревки с рук, словно нитки.

Далила упрекнула Самсону: «А ты всё обманываешь меня, говоришь мне ложь! Скажи мне, как связать тебя?» Он ответил ей: «Только если вплетешь семь моих кос в ткань и прибьешь ее к ткацкому станку». Когда он спал, Далила взяла семь его кос, вплела их в ткань Так в др.-греч. переводе; в др.-евр. тексте отсутствуют слова от «и прибьешь…» до «…вплела их в ткань».

">* и прибила ее к ткацкому станку. Она крикнула ему: «Вот и филистимляне за тобой, Самсон!», он пробудился ото сна и выдернул косы вместе с тканью, прибитой к ткацкому станку.

Далила всё упрекала его: «К чему ты говоришь мне о своей любви, когда сердце твое не со мной? Вот уже три раза ты обманул меня, но так и не сказал, в чем твоя великая сила». Такими словами она изводила и мучила его ежедневно, так что не мила ему стала жизнь. Тогда он открыл ей тайну, поведал ей: «Бритва никогда не касалась моей головы, потому что я от чрева матери — назорей Божий. Если меня обрить, то сила оставит меня, я ослабею и стану как все люди» Отказ от стрижки и бритья — один из назорейских обетов. Нарушение этих обетов лишает Самсона силы.

">*. Далила поняла, что теперь он открыл ей тайну, и передала филистимским правителям через гонцов: «Вот теперь приходите, он открыл мне свою тайну!» Филистимские правители отправились к ней, захватив с собой серебро.

Далила усыпила Самсона на своих коленях и позвала одного человека срезать семь кос с его головы. Так он начал ослабевать Так в др.-греч. переводе; в др.-евр. тексте: она положила начало его мучениям.

">*, и сила оставила его. Она крикнула: «Вот и филистимляне за тобой, Самсон!», он пробудился ото сна и ответил: «Вот выйду, как не раз бывало, и стряхну их с себя!» Он и не знал, что Господь оставил его. Схватили его филистимляне, выкололи ему глаза, привели его в Газу, заковали в бронзу и стал он работать на мельнице среди рабов На мельнице рабы или вьючные животные вращали жернов, перемалывавший зерно в муку. Это была тяжелая и унизительная работа.

">*. Но его состриженные волосы постепенно отрастали.

Как-то собрались правители филистимские на великую жертву Дагону, своему богу, и устроили праздник. Они говорили: «Предал наш бог в руки наши Самсона, нашего врага!» И простой народ, увидев его, прославлял своего бога и говорил: «Предал наш бог в руки наши нашего врага, который разорял нашу страну и многих из нас убил!» В разгар веселья они попросили: «Позовите-ка сюда Самсона нам на забаву!» Самсона позвали из темницы им на забаву, и поставили его между столбами. Тогда Самсон попросил мальчика, который вел его за руку: «Дай-ка мне нащупать столбы, на которых держится крыша храма, и я обопрусь о них». Дом тот был полон мужчинами и женщинами, были там и филистимские правители, и на крыше было около трех тысяч мужчин и женщин — все с насмешкой смотрели на Самсона.

А Самсон воззвал к Господу такими словами: «Владыка Господи, прошу, вспомни обо мне, только еще на один раз придай мне силы, Боже, и отомщу я филистимлянам разом за оба моих глаза». Самсон сдвинул с места два средних столба, на которых держалась крыша дома: в один он уперся правой, а в другой — левой рукой. Крикнув: «Пусть погибну и я, и филистимляне!», — изо всех сил надавил он на столбы, и крыша дома обрушилась на правителей и на простой народ, находившийся внутри. Смертью своей Самсон погубил больше филистимлян, нежели он убил при своей жизни. Потом пришли братья его, и весь дом его отца, унесли его тело и похоронили его между Цорой и Эштаолом в гробнице отца его Маноаха.
Самсон был вождем в Израиле двадцать лет.

Был на Ефремовом нагорье один человек, имя ему Миха. Он сказал своей матери: «Те тысяча сто шекелей серебра, которые у тебя пропали, и ты тогда еще проклинала вора, причем произнесла свои проклятия при мне — так вот, они у меня. Это я взял их» Мать, обнаружив пропажу, прокляла неведомого вора. Но теперь ее сын говорит, что это он взял серебро и просит отменить проклятие, иначе оно может пасть на него.

">*. Его мать ответила: «Благословен сын мой у Господа!» Так он возвратил матери тысячу сто шекелей серебра. А мать его сказала: «Да ведь я посвятила это серебро Господу — посвятила я сама, но ради тебя — чтобы сделать из него священное изображение и литую статую Или: изображение, то есть литую статую. В любом случае речь идет о культе, который очень похож на языческий.

">*. Так что передаю их тебе!» Но он все же вернул Или: «Я возвращаю тебе серебро!» — с такими словами Миха вернул…

">* серебро матери, и тогда двести шекелей из этого количества она передала серебряных дел мастеру, который сделал из них изображение и статую. Они находились в доме Михи.

Так и получилось, что у Михи теперь был храм Божий, он сделал эфод и идолов, а одного из своих сыновей посвятил, чтобы он был у него священником. Не было в те дни царя в Израиле, каждый делал, что считал правильным.

Был один юноша из Вифлеема Иудейского, из племени Иуды (но сам он был левит Левит — человек из племени Левия. Согласно Моисееву закону, священнослужителями в Израиле могли быть только выходцы из этого племени.

">* и просто жил там). Он оставил Вифлеем Иудейский и стал искать, где бы ему пожить. В своих странствиях он пришел на Ефремово нагорье, к дому Михи. Миха спросил его: «Откуда ты идешь?». Он ответил: «Я левит из Вифлеема иудейского, и я ищу, где бы мне пожить». Миха сказал ему: «Оставайся у меня, будь мне отцом и священником! А я стану давать тебе по десять шекелей серебра в год, а сверх того одежду и пропитание». Левит остался. Когда левит согласился поселиться у этого человека, юноша стал ему как один из сыновей. Миха посвятил левита, и юноша был у него священником. Он оставался в доме Михи. А Миха говорил: «Теперь я знаю, что Господь будет ко мне благоволить, ведь у меня в священниках левит» Вся эта история показывает, до какой степени анархической была жизнь израильтян в то время: не было не только царя и единого государства, но и единого культа. Любой человек мог сделать себе культовые изображения и посвятить кого угодно в священники; то, что в данном случае в этой роли выступает левит — следствие особого совпадения обстоятельств.

">*.

В те дни не было царя в Израиле.
И в те дни племя Даново искало себе удел, где бы ему поселиться, потому что вплоть до того дня так и не досталось ему удела, как у других племен Израилевых. Люди из племени Данова послали из Цоры и Эштаола пятерых мужей из числа своих родичей, могучих воинов, чтобы они разведали и исследовали страну. Им сказали: «Ступайте, исследуйте страну!» Они пришли на Ефремово нагорье, в дом Михи, и заночевали там. Там, в доме, они распознали в юноше левита по его речи, подошли к нему и спросили: «Кто привел тебя сюда? Что ты делаешь здесь? К чему ты тут?» Он рассказал им, что сделал для него Миха, как нанял его, и как сделал у себя священником. Они попросили его: «Узнай у Бога, будет ли успешен путь наш, в который мы отправились?» Священник ответил им: «Идите с миром; путь ваш, в который вы отправились, угоден Господу».

Те пятеро мужей отправились дальше и пошли в Лаиш. Они увидели, что жители этого города живут беспечно, как водится у сидонян, в покое и беспечности. Некому было их притеснять в том краю, и никто над ними не властвовал. От сидонян они были далеко, а ни с кем другим они не имели дела.

Когда пятеро возвратились к своим братьям в Цору и Эштаол, те спросили их: «Так что у вас?» Те ответили: «Выступим и нападем на них. Мы видели тот край, он очень хорош, а вы медлите! Отправляйтесь тотчас и овладейте этим краем! Когда вы выступите, то нападете на беспечный народ. Тот край просторен, и Бог предает его в ваши руки. Что только бывает на земле — ни в чем не знает тот край недостачи!»

Оттуда, из Цоры и Эштаола, выступило из племени Данова шестьсот человек, опоясанных воинским оружием. Они стали лагерем в Кирьят-Еариме в Иудее, и то место, как раз подле Кирьят-Еарима, по сю пору называется Дановым Станом. Оттуда они отправились на Ефремово нагорье и дошли до дома Михи. Тогда пятеро мужей, которые ходили прежде на разведку в Лаишский край, сказали своим братьям: «Знаете, в этих постройках есть эфод, идолы, священное изображение и литая статуя. Теперь решайте, как поступить». Пятеро свернули туда, зашли к молодому левиту в дом Михи и приветствовали его. А шестьсот человек из племени Данова, опоясанных воинским оружием, стояли у входа в ворота. И пятеро ходивших на разведку в тот край взяли изображение, эфод, идолов и статую. Священник же стоял у ворот, подле шестисот человек, опоясанных воинским оружием. И когда пятеро вошли в дом Михи и взяли изображение, эфод, идолов и статую, священник спросил их: «Что вы делаете?!» Они ответили: «Молчи, не раскрывай рта, ступай лучше с нами и будь нам отцом и священником. Что лучше для тебя: быть священником в доме одного человека, или быть священником для целого племени, для израильского рода?» Священник с радостью взял эфод, идолов и изображение и отправился с ними.

Так они снова выступили в путь, отправив в первых рядах детей, скот и обоз. Когда они отошли от дома Михи, люди, жившие по соседству с Михой, приготовились к бою и погнались за людьми племени Данова. Они кричали вслед Данову отряду, так что те обернулись и спросили Миху: «Что тебе, зачем ты кричишь?» Он ответил: «Вы унесли моего бога, которого я сам сделал, и увели моего священника — чего же больше? И после этого вы спрашиваете меня: “что тебе?”» Люди из Данова племени ответили ему: «Лучше бы не слышать нам твоего голоса, а не то найдутся такие, что разъярятся и нападут на тебя, погубят тебя и твой дом». Так что Данов отряд отправился дальше, а Миха, видя, что они сильнее его, повернул обратно и пошел домой.

Так они взяли изделия Михи и священника, который у него был, и напали на Лаиш, с его тихими и беспечными обитателями. Они перебили их мечом, а город сожгли. Некому было придти Лаишу на помощь, потому что от Сидона он был далеко, а ни с кем другим он не имел дела. Он находился в долине Бет-Рехов.
Даново племя отстроило город заново и заселило его. Город они назвали Дан, по имени своего прародителя Дана, который родился у Израиля. Прежде он назывался Лаиш. Даново племя установило там взятое у Михи священное изображение, а священниками в Дановом племени были Ехонатан, сын Гершома и внук Манассии, и его потомки — вплоть до тех пор, пока жители того края не отправились в изгнание при ассирийцах. Даново племя установило у себя изображение, которое сделал Миха, и так продолжалось всё то время, пока Храм Божий был в Шило В Шило находилась Скиния — переносное святилище израильтян. Но эта история показывает, что в то же время были и другие, «альтернативные» святилища.

">*.

В те дни, когда не было у Израиля царя, жил на дальнем краю Ефремова нагорья один левит. Он взял себе наложницу из Вифлеема Иудейского. Но наложница оказалось ему неверна, она ушла от него в дом отца своего в Вифлееме Иудейском и оставалась там четыре месяца. Тогда он отправился за ней, чтобы уговорить ее вернуться, а с ним его слуга и пара ослов. Она ввела его в дом отца своего, и тот принял его с радостью. Его тесть, отец той наложницы, уговорил его остаться у него на три дня: они ели, пили и ночевали в его доме.

На четвертый день они встали рано поутру и собрались было в путь, как отец наложницы предложил: «Сперва подкрепись пищей, а затем уж отправляйся!» Оба они сели есть и пить, и отец молодой женщины сказал тому левиту: «Не хочешь ли остаться на ночь и отдохнуть?» И тот уже было совсем собрался идти, но тесть все же уговорил его провести там еще одну ночь. Поднялись они утром пятого дня, чтобы выступить в путь, но отец наложницы сказал: «Подкрепись, подожди до заката дня». И оба они сели есть. Наконец, тот человек собрался в путь вместе со своей наложницей и слугой, а тесть, отец наложницы, всё уговаривал его: «Да ведь солнце уже клонится к закату, вечереет — так ночуйте здесь! День подходит к концу, переночуй здесь и отдохни, а завтра встанешь пораньше и отправишься в путь к себе домой».

Но тот человек не согласился снова там ночевать, вышел в путь и дошел до Евуса (то же, что Иерусалим), а с ним пара оседланных ослов и наложница. Когда они оказались возле Евуса, солнце уже совсем заходило, и слуга сказал своему господину: «Может быть, свернем в этот город евусеев, чтобы в нем заночевать?» Но господин ответил ему: «Не станем мы сворачивать в город чужаков, они же не сыны Израилевы! Нет, мы дойдем до Гивы». И еще сказал своему слуге: «Пойдем, переночуем в одном из этих мест: или в Гиве, или в Раме».

Так они шли, и солнце как раз зашло, когда они оказались подле Гивы, что в племени Вениамина. Они свернули туда, зашли на ночь в Гиву. Левит отправился на городскую площадь Городская площадь — место, где собираются жители и происходит все самое главное в городе. Именно там можно было рассчитывать встретить людей, которые окажут гостеприимство.

">*, но не нашлось никого, кто пригласил бы их на ночлег. Только один старик как раз шел с полевых работ — он был родом с Ефремова нагорья и лишь жил в Гиве, а местные жители были из племени Вениаминова. Он взглянул и увидел на городской площади странника. Тогда тот старик спросил его: «Куда ты направляешься, и откуда ты пришел?» Тот отвечал ему: «Мы идем из Вифлеема иудейского к дальнему краю Ефремова нагорья. Сам я оттуда, но ходил в Вифлеем иудейский, теперь иду в Храм Господень, только теперь никто не позовет меня к себе домой. Есть у нас, твоих слуг, и солома, и корм для ослов, и еда, и вино для меня самого и для этой наложницы, и для этого слуги. Мы ни в чем не нуждаемся». Старик ответил ему: «Мир тебе! Чего тебе недостает, то сыщется у меня. Ни к чему тебе ночевать на площади».

Он привел его к себе домой и задал корм его ослам; сами они омыли свои ноги и сели есть и пить. И только они расположились на отдых, как его дом окружили негодяи, жители того города. Они стали ломиться в дверь и требовать от старика, хозяина дома, чтобы он вывел им своего гостя — они хотели надругаться над ним!

Хозяин дома вышел к ним и стал их уговаривать: «Нет, братья мои, не делайте такого зла! Этот человек вошел в мой дом, так не допускайте же такого безумия! У меня есть дочь-девушка, а у него наложница, так я выведу вам их, над ними глумитесь и поступайте, с ними как знаете, а с этим человеком не делайте такого безумия!» Но толпа и слушать его не желала. Тогда левит взял свою наложницу и вывел ее к ним на улицу, и толпа насиловала ее и издевалась над ней всю ночь до утра. Едва стало светать, ее отпустили. На самой заре женщина пришла к дому того человека и упала у входа в дом, где был ее господин, и лежала там, пока не рассвело.

Ее господин встал утром, открыл двери дома, чтобы отправиться в дорогу, и увидел, что его наложница лежит у входа и держится за порог. Он сказал ей: «Вставай, пошли!» — но она не отвечала Др.-греч. перевод добавляет: потому что умерла.

">*. Тогда он положил ее тело на осла и отправился к себе. Вернувшись домой, он схватил нож, взял тело своей наложницу и расчленил на двенадцать кусков, а их разослал по всем пределам Израилевым. И всякий, кто это видел, говорил: «Не бывало такого, не видали такого со времен исхода сынов Израилевых из земли Египетской и вплоть до сего дня! Задумайтесь об этом, вынесите и объявите решение!»

Тогда все сыны Израилевы, всё общество от Дана и до Беэр-Шевы, и из Галаадского края, собрались, как один человек, перед Господом в Мицпе. Сошлись все предводители народа, все племена Израилевы были в собрании народа Божьего — четыреста тысяч пехотинцев, вооруженных мечами. Вениамитяне услышали, что сыны Израилевы собрались в Мицпу. А сыны Израилевы спросили: «Расскажите, как совершилось это злодейство?» Левит, муж убитой женщины, отвечал так: «Я со своей наложницей зашел переночевать в Гиву, что в племени Вениамина. Поднялись против меня господа Гивы, окружили ночью дом, где был я. Меня они хотели убить, а наложницу мою замучили до смерти. Я взял тело своей наложницы, разрезал его и разослал по всем уделам Израилевым — ведь в Израиле произошло безумное злодейство! Все вы, сыны Израилевы, рассмотрите дело и примите здесь решение»!

Весь народ поднялся, как один человек, и сказал: «Никто теперь не пойдет в свой шатер, никто не вернется домой, а с Гивой всё для нас определит жребий. Выберем по жребию десяток из сотни, сотню из тысячи, тысячу из десяти тысяч, чтобы снабдить народ продовольствием для похода на Гиву Вениаминову — за то безумие, которое совершилось в ней среди Израиля!»

Все израильтяне выступили против этого города как один человек. Племена Израилевы передали всему племени Вениаминову: «Какое злодейство произошло у вас! Выдайте теперь этих негодяев из Гивы, мы их казним и изгладим злодеяние, свершившееся среди Израиля». Но вениамитяне не захотели послушать своих братьев, сынов Израилевых. Сыны Вениаминовы собрались из разных городов в Гиву на войну с сынами Израилевыми. Сынов Вениаминовых, собравшихся тогда из разных селений, насчитывалось двадцать шесть тысяч человек, вооруженных мечами, в добавок к жителям Гивы — а тех насчитывалось Или: …к жителям Гивы. Среди них насчитывалось…

">* семьсот отборных воинов. Семьсот отборных воинов из всего этого народа были левшами, и каждый без промаха бил из пращи камнем в волосок. Израильтян, без племени Вениаминова, насчитывалось четыреста тысяч человек, обнажающих меч, и все они были умелыми воинами. Израильтяне отправились в Бет-Эль вопросить Господа, какое племя первым должно вступить в бой с вениамитянами. Господь ответил: «Первым пусть будет Иуда».

Сыны Израилевы выступили поутру и стали лагерем подле Гивы. Так израильтяне выступили на бой вениамитянами, строй израильтян пошёл на Гиву. А сыны Вениаминовы выступили им навстречу из Гивы и сразили в тот день двадцать две тысячи израильтян. Но израильтяне собрались с силами и вновь построились для боя на том же самом месте, что и в первый день (а прежде того сыны Израилевы скорбели до самого вечера и вопрошали Господа, идти ли им снова на бой с их братьями, сынами Вениаминовыми, и Господь ответил «идите!»). Так сыны Израилевы напали на сынов Вениаминовых и во второй день. Вениамитяне и на второй день выступили навстречу им из Гивы и сразили восемнадцать тысяч израильтян — все они были вооружены мечами.

Сыны Израилевы — весь народ — пошли в Бет-Эль и с плачем сели там перед Господом Пееред Господом — то есть перед святилищем, где поклонялись Господу.

">*. В тот день они постились до вечера и принесли Господу жертвы всесожжения и мирные жертвы. Сыны Израилевы вопрошали Господа (ведь Ковчег Завета в то время находился именно там; в те дни перед ним предстоял Пинехас, сын Элеазара, внук Аарона): «Выходить ли нам вновь на войну с нашими братьями, сынами Вениаминовыми, или отступиться?» Он отвечал: «Выходите, завтра Я предам их в ваши руки». Тогда Израиль устроил около Гивы засаду.

И в третий день пошли сыны Израилевы на сынов Вениаминовых, выстроившись перед Гивой, как в прежние разы. Сыны Вентиаминовы выступили из города им навстречу и отходили всё дальше, разя противников, как и прежде. Около тридцати израильтян пало, пока вениамитяне гнались за ними по двум дорогам и окрестным полям: одна дорога вела к Бет-Элю, а другая к Гиве Или: …по двум дорогам: одна вела к Бет-Элю, а другая — к Гиве и окрестным полям.

">*. Сыны Вениаминовы говорили: «Как и прежде, не могут они перед нами устоять», а ведь сыны Израилевы умышленно отступали, чтобы увести их от города по дорогам.

Итак, основная часть израильтян отступила и выстроились в Ваал-Тамаре, а те, кто был в засаде, ударили со своей стороны, к западу от Гивы. У стен Гивы оказалось десять тысяч отобранных из всего Израиля воинов. Началось тяжелое сражение, а вениамитяне и не знали, какая их постигла беда. Так Господь поразил Вениамина перед Израилем, и в тот день сыны Израилевы сразили из вениамитян двадцать пять тысяч сто человек — все они были вооружены мечами. Теперь сыны Вениаминовы увидели, что терпят поражение, и что израильтяне отступали перед ними только потому, что рассчитывали на засаду, поставленную подле Гивы. А те, кто были в засаде, спешно побежали к Гиве, ворвались в город и перебили всех жителей мечом. Основные силы израильтян и воины в засаде заранее условились о знаке: им должны были стать клубы дыма над городом.

Когда израильтяне стали отступать с поля боя, и вениамитяне сразили из них около тридцати человек, и говорили: «Мы наголову разгромим их, как и в том бою!» — и тут из города повалил дым столбом. Вениамитяне обернулись и увидели, что весь город в огне, и дым восходит к небесам. Основные силы израильтян снова напали на них, и только тут вениамитяне поняли, какая их постигла беда. Они побежали от израильтян по направлению к пустыне, но преследователи продолжили бой, а с другой стороны их убивали израильтяне, вышедшие из Гивы. Так они легко окружили вениамитян и гнали их, разя, Или: окружили вениамитян и гнали их, разя без передышки; или: …гнали их, разя, от Нохи.

">* до восточной окраины Гивы. Из сынов Вениамина пало восемнадцать тысяч человек — все они были могучие мужи.

Уцелевшие бежали в пустыню, к скале Риммон, и по дороге израильтяне уничтожили еще пять тысяч человек. Они гнались за ними по пятам до Гидома, сразив из них еще две тысячи человек. Всего из племени Вениаминова в тот день пало двадцать пять тысяч человек, вооруженных мечами — все они были могучие мужи. Шестьсот уцелевших бежали в пустыню к скале Риммон, и четыре месяца они жили на скале Риммон. Израильтяне вернулись к сынам Вениаминовым и поразили мечом всех жителей города, даже скот — всех подряд; а все селения, какие им попались, сожгли.

Еще в Мицпе принесли израильтяне клятву: «Проклят всякий, кто выдаст дочь замуж в племя Вениаминово!» Теперь народ пришел в Бет-Эль и сидел там до вечера перед Богом. Они подняли великий плач: «Для чего же, Господи, Боже Израилев, случилось такое в Израиле, что не стало сегодня в Израиле одного племени?» На другой день утром народ поднялся, сложил там жертвенник и принес жертвы всесожжения и мирные жертвы.

Стали сыны Израилевы спрашивать: «Кто из всех племен Израилевых не ходил на собрание Господне? Великая клятва была наложена на всякого, кто не придет к Господу в Мицпу: такой должен умереть!» Еще сыны Израилевы жалели своих братьев вениамитян и говорили: «Погибло теперь одно из племен Израилевых! Как же нам поступить, чтобы добыть жен для уцелевших, если мы поклялись Господу не давать им в жены своих дочерей?» Они стали спрашивать: «Нет ли среди племен Израилевых кого-то, кто не ходил к Господу в Мицпу?» Если какой-то город не давал подобной клятвы, теперь женщин из этого города можно отдать в жены жителям Гивы, чтобы продолжился их род.

">* А ведь на собрание, в лагерь, никто не приходил из Явеша Галаадского: когда устроили перекличку народу, оказалось, что из Явеша Галаадского не было там никого.

Собрание отправило в Явеш двенадцать тысяч человек, могучих мужей, с таким приказом: «Ступайте, поразите жителей Явеша Галаадского мечом, включая женщин и детей, но только поступите так: уничтожьте, предав заклятию, всякого мужчину, а из женщин лишь тех, что познали мужа Др.-греч. перевод добавляет: «…а девственниц оставьте в живых». Так они и сделали.

">*». Среди жителей Явеша Галаадского они нашли четыреста юных девственниц, которые не бывали с мужчиной на ложе, и привели их в лагерь в Шило, что в земле Ханаанской.

Потом собрание отправило послов для переговоров с сынами Вениаминовыми, которые были на горе Риммон, чтобы предложить им мир. Тогда вениамитяне вернулись, и им дали в жены оставшихся в живых девушек из Явеша Галаадского, но их оказалось недостаточно. Народ жалел вениамитян, ведь Господь сразил одно из племен Израилевых. Говорили старейшины собрания: «Как же нам поступить, чтобы добыть жен для уцелевших, ведь у вениамитян не осталось женщин?» И добавляли: «Пусть остается за Вениамином его наследственный удел, да не погибнет одно из племен Израилевых! Но сами мы не можем дать им жен, ведь мы наложили проклятье на всякого, кто выдаст дочь замуж в племя Вениаминово».

Но им подсказали: «Из года в год в Шило бывает празднество Господу» (это к северу от Бет-Эля, к востоку от дороги, ведущей из Бет-Эля в Шехем и к югу от Левоны). И они повелели сынам Вениамина: «Ступайте, устройте засаду в виноградниках у Шило! Когда увидите, что местные девушки вышли на свои пляски, то выбегайте из виноградников, хватайте себе каждый жену из тамошних девушек и возвращайтесь в землю Вениаминову. А когда придут к нам жаловаться их отцы или братья, мы уговорим их смилостивиться. Мы скажем: “Женщин, которых мы взяли на войне для Вениаминова племени, не хватило. А на вас нет никакой вины: вы же не выдавали своих дочерей туда замуж”».

Так и поступили сыны Вениаминовы: добыли себе жен, сколько им недоставало, похватав пляшущих девушек, и вернулись в свой удел. Они отстроили и заново заселили свои города. А сыны Израилевы разошлись в ту пору по своим племенам и родам, каждый пошел в свой удел.

Не было в те дни царя в Израиле, каждый делал, что считал правильным.