Иоанн Златоуст (~347−407)
Ст. 1−3 Когда те три мужа перестали отвечать Иову, потому что он был прав в глазах своих, тогда воспылал гнев Елиуя, сына Варахиилова, Вузитянина из племени Рамова: воспылал гнев его на Иова за то, что он оправдывал себя больше, нежели Бога, а на трех друзей его воспылал гнев его за то, что они не нашли, что отвечать, а между тем обвиняли Иова
Елиуй разгневался не на то, что Иов доказал свою праведность, но на то, что [он сделал это] пред Господом, поскольку призывал Его в свидетели; или же на то, что он хотел судиться с Богом. Ибо нет ничего особенного в том, чтобы оправдать самого себя, но судиться с Богом — нелепо. <…> Если это верно, то сколь ужасно нечестие Иова, если он считал себя праведнее Бога!
Итак, что же произошло? Иов так не считал. Так подумал Елиуй, но Иов сказал это не в том смысле, что он праведнее Бога, но в том, что Бог совершил с ним это. Он не обвинял Бога в несправедливости, но так понял Елиуй.
Источник: Комментарий на Книгу Иова.
Лопухин А.П. (1852−1904)
Когда те три мужа перестали отвечать Иову, потому что он был прав в глазах своих
Выступление Елиуя придает действию книги Иова новое направление, приводящее его к развязке. Своею защитою теории земных мздовоздаяний друзья не могли убедить Иова в законности постигших его бедствий (см.: толкование Иов 32:1). Продолжение речей в том же духе было немыслимо, так как при подобных условиях споры тянулись бы в бесконечность и не была бы выполнена цель книги, — осталось бы неразъясненным, каким образом страждущий праведник Иов, закончивший свою речь свидетельством о своей невинности, поборол искушение, укрепился в вере, как добро восторжествовало над злом. И так как его вера колебалась ложными, односторонними взглядами на отношение Бога к нему и миру вообще, то для ее поддержки требовался их разбор, опровержение. Подобную задачу и берет на себя Елиуй. Так, в противовес заявлению Иова, что Бог, поразивший его бедствиями, враждебен к нему, он указывает на воспитательное значение страданий (Иов 33:8 и д.); вопреки мнению Иова о божественном произволе, нарушающем правду, доказывает, что произвола нет и быть не может (Иов 36:5 и д.), и, наконец, рассматривая грех не как тот или другой частный поступок, но как неправоту, испорченность всякого человека, выводит отсюда, что правда Божия может являться наказывающею и карающею всякого человека, хотя бы он не замечал за собою каких-либо особенных частных проступков ( Иов 36:7 и д.).
Обращенные к друзьям речи Иова не встретили с их стороны возражения, так как они поняли бесполезность разубеждать страдальца: он был «прав в глазах своих» и никакие доводы с их стороны не могли заставить его признаться в своей виновности, заслуженности наказаний. И это вполне понятно. Друзья рассматривали божественную правду, как карающую за грех в смысле отдельного проступка, но не за грех в смысле греховности вообще. Но грехов, — отдельных проступков, — Иов за собой не знает.
Источник: Толковая Библия.