3 Маккавейская

Филопаторъ, узнавъ отъ прибывшихъ къ нему, что Антіохомъ отняты бывшія въ его владѣніи мѣстности, отдалъ приказъ всѣмъ войскамъ своимъ, пѣшимъ и коннымъ, и, взявъ съ собою сестру свою Арсиною, отправился въ страну Рафію, гдѣ расположены были станомъ войска Антіоха. Тогда нѣкто Ѳеодотъ рѣшился исполнить свой замыслъ, взялъ съ собою лучшихъ изъ ввѣренныхъ ему Птоломеемъ вооруженныхъ людей и ночью проникъ въ палатку Птоломея, чтобы наединѣ убить его и тѣмъ предотвратить войну; но его обманулъ Досиѳей, сынъ Дримила, родомъ Іудей, впослѣдствіи измѣнившій закону и отступившій отъ отеческой вѣры: онъ помѣстилъ въ палаткѣ одного незначительнаго человѣка, которому и пришлось принять назначенную Птоломею смерть. Когда же произошло упорное сраженіе и дѣло Антіоха превозмогало, то Арсиноя, распустивши волосы, съ плачемъ и слезами ходила по войскамъ, усильно убѣждая, чтобы храбрѣе сражались за себя, за дѣтей и женъ, и обѣщая, если побѣдятъ, дать каждому по двѣ мины золота. Итакъ случилось, что противники поражены были въ рукопашномъ боѣ и многіе взяты въ плѣнъ. Достигнувъ своей цѣли, Филопаторъ разсудилъ пройти по ближнимъ городамъ, чтобы ободрить ихъ. Исполнивъ это и снабдивъ капища дарами, онъ одушевилъ мужествомъ подвластныхъ ему. Когда потомъ Іудеи отправили къ нему отъ совѣта и старѣйшинъ пословъ поздравить его, поднести дары и изъявить радость о случившемся, то онъ пожелалъ какъ можно скорѣе придти къ нимъ. Прибывъ же въ Іерусалимъ, онъ принесъ жертву великому Богу, воздалъ благодареніе и прочее исполнилъ, приличествующее священному мѣсту; и когда вошелъ туда, то изумленъ былъ величіемъ и благолѣпіемъ и, удивляясь благоустройству храма, пожелалъ войти во святилище. Ему сказали, что не слѣдуетъ этого дѣлать, ибо ни кому и изъ своего народа не позволительно входить туда, и даже священникамъ, но только одному начальствующему надъ всѣми первосвященнику, и притомъ однажды въ годъ; но онъ никакъ не хотѣлъ слушать. Прочитали ему законъ, но и тогда не оставилъ онъ своего намѣренія, говоря, что онъ долженъ войти: пусть они будутъ лишены этой чести, но не я. И спрашивалъ, почему, когда онъ входилъ въ храмъ, никто изъ присутствовавшихъ не возбранилъ ему? И когда нѣкто неосмотрительно сказалъ, что это худо было сдѣлано, онъ отвѣчалъ: но когда это уже сдѣлано, по какой бы то ни было причинѣ, то не должно ли ему во всякомъ случаѣ войти, хотятъ ли они того, или не хотятъ. Тогда священники въ священныхъ одеждахъ пали ницъ и молились великому Богу, чтобъ Онъ помогъ имъ въ настоящей крайности и удержалъ стремленіе насильственно вторгающагося; храмъ наполнился воплемъ и слезами, а остававшіеся въ городѣ сбѣжались въ смущеніи, полагая, что случилось нѣчто необычайное. И заключенныя въ своихъ покояхъ дѣвы выбѣгали съ матерями и, посыпая пепломъ и прахомъ головы, оглашали улицы рыданіями и стонами. Другія же во всемъ нарядѣ, оставивши приготовленный для встрѣчи брачный чертогъ и подобающій стыдъ, безпорядочно бѣгали по городу. А матери и кормилицы, оставляя и здѣсь и тамъ новорожденныхъ дѣтей, иныя — въ домахъ, другія — на улицахъ, неудержимо сбѣгались во всесвятѣйшій храмъ. Та́къ разнообразна была молитва собравшихся по случаю святотатственнаго покушенія. Вмѣстѣ съ тѣмъ нѣкоторые изъ гражданъ возымѣли смѣлость не допускать домогавшагося вторгнуться и исполнить свое намѣреніе. Они воззвали, что нужно взяться за оружіе и мужественно умереть за законъ отеческій, и произвели въ храмѣ великое смятеніе; съ трудомъ бывши удержаны старѣйшинами и священниками, они остались въ томъ же молитвенномъ положеніи. Народъ, какъ и прежде, продолжалъ молиться. Даже бывшіе съ царемъ старѣйшины многократно пытались отвлечь надменный его умъ отъ предпринятаго намѣренія. Но, исполненный дерзости и все пренебрегшій, онъ уже дѣлалъ шагъ впередъ, чтобы совершенно исполнить сказанное прежде. Видя это, и бывшіе съ нимъ начали призывать вмѣстѣ съ нашими Вседержителя, чтобъ Онъ помогъ въ настоящей нуждѣ и не попустилъ такого беззаконнаго и надменнаго поступка. Отъ совокупнаго, напряженнаго и тяжкаго народнаго вопля происходилъ невыразимый гулъ; казалось, что не только люди, но и самыя стѣны и всѣ основанія вопіяли, какъ-бы умирая уже за оскверненіе священнаго мѣста.

А первосвященникъ Симонъ, преклонивъ колѣна предъ святилищемъ и благоговѣйно распростерши руки, творилъ молитву: «Господи, Господи, Царь небесъ и Владыка всякаго созданія, Святый во святыхъ, Единовластвующій, Вседержитель! Призри на насъ, угнетаемыхъ отъ безбожника и нечестивца, надменнаго дерзостью и силою. Ибо Ты, все создавшій и всѣмъ управляющій, — праведный Владыка: Ты судишь тѣхъ, которые дѣлаютъ что-либо съ дерзостью и превозношеніемъ. Ты нѣкогда погубилъ дѣлавшихъ беззаконіе, между которыми были исполины, надѣявшіеся на силу и дерзость, и навелъ на нихъ безмѣрную воду. Ты сожегъ огнемъ и сѣрою Содомлянъ, поступавшихъ надменно, явно дѣлавшихъ зло, и поставилъ ихъ въ примѣръ потомкамъ. Ты дерзкаго фараона, поработившаго Твой святый народъ Израиля, посѣтилъ различными и многими казнями, явилъ Твою власть и показалъ Твою великую силу, и когда онъ погнался за нимъ, Ты потопилъ его съ колесницами и множествомъ народа во глубинѣ моря, а тѣхъ, которые надѣялись на Тебя, Владыку всякаго созданія, Ты провелъ невредимо, и они, увидѣвши дѣла руки Твоей, восхвалили Тебя, Вседержителя. Ты, Царь, создавшій безпредѣльную и неизмѣримую землю, избралъ этотъ городъ и освятилъ это мѣсто во славу Тебѣ, ни въ чемъ не имѣющему нужды, и прославилъ его Твоимъ величественнымъ явленіемъ, обращая его къ славѣ Твоего великаго и досточтимаго имени. По любви къ дому Израилеву Ты обѣщалъ, что если постигнетъ насъ несчастіе и обыметъ угнетеніе, и мы, пришедши на мѣсто сіе, помолимся, Ты услышишь молитву нашу. И Ты вѣренъ и истиненъ, и много разъ, когда отцы наши подвергались бѣдствіямъ, Ты помогалъ имъ въ ихъ скорби и избавлялъ ихъ отъ великихъ опасностей. Вотъ и мы, Святый Царь, за многіе и великіе грѣхи наши бѣдствуемъ, преданы врагамъ нашимъ и изнемогли отъ скорбей. Въ такомъ упадкѣ нашемъ, этотъ дерзкій нечестивецъ покушается оскорбить это святое мѣсто, посвященное на землѣ славному имени Твоему. Ибо хотя жилище Твое, небо небесъ, недостижимо для людей, но Ты, благоволивъ явить славу Твою народу Твоему Израилю, освятилъ мѣсто сіе. Не отмщай намъ за нечистоту ихъ и не накажи насъ за оскверненіе, чтобы не тщеславились беззаконники въ мысляхъ своихъ и не торжествовали въ превозношеніи языка своего, говоря: мы попрали Домъ, святыни, какъ попираются домы скверны. Оставь грѣхи наши, отпусти неправды наши и яви милость Твою въ часъ сей, — скоро да предварятъ насъ щедроты Твои. Дай хвалу устамъ упадшихъ духомъ и сокрушенныхъ сердцемъ; даруй намъ миръ». Тогда всевидящій Богъ и надъ всѣми Святый во святыхъ, услышавъ молитву смиренія, поразилъ надмевавшагося насиліемъ и дерзостью, сотрясая его туда и сюда, какъ тростникъ вѣтромъ, такъ-что онъ, лежа недвижимъ на помостѣ и будучи разслабленъ членами, не могъ подать даже голоса, постигнутый праведнымъ судомъ. Тогда его друзья и тѣлохранители, видя внезапную и тяжкую казнь, постигшую его, и опасаясь, чтобъ онъ не лишился жизни, поспѣшно вынесли его, будучи сами поражены чрезвычайнымъ страхомъ. Чрезъ нѣсколько времени пришедъ въ себя послѣ испытаннаго наказанія, онъ нисколько не пришелъ въ раскаяніе и удалился съ жестокими угрозами. Возвратившись въ Египетъ и умножая дѣла своей злобы, онъ съ упомянутыми участниками въ пиршествахъ и друзьями, забывшими всякую справедливость, не только пресыщался безчисленными студодѣйствами, но дошелъ до такой дерзости, что произносилъ тамъ проклятіе на Іудеевъ, и многіе изъ друзей его, смотря на примѣръ царя, и сами слѣдовали его желаніямъ. Наконецъ онъ рѣшился публично предать позору народъ Іудейскій — и поставилъ на башнѣ своего дворца столбъ, сдѣлавъ на немъ надпись: «кто не приноситъ жертвъ, тому не входить въ свои священныя мѣста; Іудеевъ же всѣхъ внести въ перепись простаго народа и зачислить въ рабское состояніе, а кто будетъ противиться, тѣхъ брать силою и лишать жизни; внесенныхъ же въ перепись отмѣчать, выжигая имъ на тѣлѣ знакъ Діониса — листъ плюща, послѣ чего отпускать ихъ въ назначенное имъ состояніе съ ограниченными правами». Но чтобы не сдѣлаться ненавистнымъ для всѣхъ, онъ прибавилъ въ надписи, что если кто изъ нихъ пожелаетъ жить по обрядамъ языческимъ, тѣмъ давать равныя права съ Александрійскими гражданами. Посему нѣкоторые, ради права гражданскаго презрѣвши отечественное благочестіе, поспѣшно передались, какъ будто могли они отъ будущаго общенія съ царемъ пріобщиться великой славы. Но бо́льшая часть укрѣпились мужествомъ духа и не отпали отъ благочестія; они отдавали деньги за жизнь свою и небоязненно пытались избавиться отъ записи, имѣя добрую надежду получить помощь, и отъ отпавшихъ отвращались, почитая ихъ врагами своего народа и избѣгая всякаго общенія съ ними и дружественнаго обхожденія.

Узнавъ о томъ, нечестивецъ пришелъ въ такое неистовство, что не только озлобился противъ Іудеевъ, жившихъ въ Александріи, но обнаружилъ жестокую вражду и противъ обитавшихъ въ цѣлой странѣ, приказавъ немедленно собрать всѣхъ вмѣстѣ и предать позорнѣйшей смерти. Когда готовилось это дѣло, распространенъ былъ людьми, одномысленными злодѣйству, злой слухъ противъ народа Іудейскаго по поводу къ такому распоряженію, будто они уклоняются отъ исполненія законныхъ обязанностей. Между тѣмъ Іудеи хранили доброе расположеніе и неизмѣнную вѣрность къ царямъ; но они почитали Бога, жили по Его закону и потому въ нѣкоторыхъ случаяхъ допускали отступленія и отмѣны. По этой причинѣ они и казались нѣкоторымъ враждебными; у всѣхъ же другихъ людей добрымъ исполненіемъ всего справедливаго они пріобрѣтали благоволеніе. Не смотря на то, извѣстный добрый образъ жизни этого народа иноплеменники считали ни во что. Они замѣчали только различіе въ Богопочтеніи и пищѣ и говорили, что эти люди не допускаютъ общенія трапезы ни съ царемъ, ни съ вельможами, что они — завистники и великіе противники государства, и такимъ образомъ разглашали о нихъ намѣренныя хулы. Жившіе въ городѣ Еллины, не испытавшіе отъ нихъ ни какой обиды, видя неожиданное волненіе противъ этихъ людей и внезапное ихъ стеченіе, хотя не могли помо́чь имъ, — ибо царское было распоряженіе, — однако утѣшали ихъ, негодовали и надѣялись, что дѣло перемѣнится; ибо нельзя было пренебрегать такимъ множествомъ народа, ни въ чемъ неповиннаго. Впрочемъ нѣкоторые сосѣди и друзья и производившіе съ ними торговлю, тайно принимая нѣкоторыхъ изъ нихъ, обѣщали помогать имъ и дѣлать всевозможное къ ихъ защитѣ. А онъ, надмеваясь временнымъ благополучіемъ и не помышляя о власти величайшаго Бога, думалъ неизмѣнно остаться въ томъ же умыслѣ и написалъ противъ нихъ такое письмо: «царь Птоломей Филопаторъ обитателямъ Египта и мѣстнымъ военачальникамъ и воинамъ — радоваться и здравствовать. Я же самъ здоровъ и дѣла наши благоуспѣшны. Послѣ похода, предпринятаго нами въ Азію, который, какъ вы сами знаете, неожиданною помощью боговъ и нашею силою согласно нашему намѣренію достигъ счастливаго окончанія, мы думали благоустроить народы, обитающіе въ Келе-Сиріи и Финикіи, не силою оружія, но снисхожденіемъ и великимъ человѣколюбіемъ, охотно благодѣтельствуя имъ. Давая по городамъ богатые вклады въ храмы, мы пришли и въ Іерусалимъ, положивши почтить святилище этихъ негодныхъ людей, никогда не оставляющихъ своего безумія. Они же, принявши наше прибытіе — на словахъ охотно, а на дѣлѣ — коварно, когда мы желали войти въ храмъ и почтить его подобающими и наилучшими дарами, напыщенные своею древнею гордостью, возбранили намъ входъ, не потерпѣвши отъ насъ насилія по человѣколюбію, какое мы имѣемъ ко всѣмъ людямъ. Явно обнаруживши свою враждебность противъ насъ, они одни только изъ всѣхъ народовъ упорно противятся царямъ и своимъ благодѣтелямъ и не хотятъ исполнять ничего справедливаго. Мы же, снисходя ихъ безумію и тогда, какъ возвращались съ побѣдою, и въ самомъ Египтѣ, принимая человѣколюбиво всѣ народы, поступали, какъ надлежало. Между прочимъ, объявляя всѣмъ о нашемъ непамятозлобіи къ ихъ одноплеменникамъ, мы рѣшились ввести перемѣны: такъ-какъ они служили намъ на войнѣ и занимались весьма многими дѣлами, издавна по простотѣ предоставленными имъ, то мы хотѣли даже удостоить ихъ правъ Александрійскаго гражданства и сдѣлать участниками исконнаго жречества. Они же, принявши это въ противность себѣ, и по сродному имъ злонравію отвергая доброе и склоняясь всегда къ худому, не только презрѣли неоцѣнимое право гражданства, но и гласно и негласно гнушаются тѣхъ немногихъ изъ нихъ, которые искренно расположены къ намъ, постоянно надѣясь, что мы вслѣдствіе безпорядочнаго образа жизни ихъ скоро отмѣнимъ наши установленія. Посему мы, достаточно убѣдившись опытами, что они при всякомъ случаѣ питаютъ непріязненные противъ насъ замыслы, и предвидя, что когда-нибудь, при возникшемъ неожиданно противъ насъ возмущеніи, мы будемъ имѣть за собою въ лицѣ этихъ нечестивцевъ — предателей и жестокихъ враговъ, повелѣваемъ: какъ скоро будетъ получено это письмо, тотчасъ упомянутыхъ нами людей съ ихъ женами и дѣтьми, съ насиліями и истязаніями заключивши въ желѣзныя оковы, отвсюду выслать къ намъ на смертную казнь, безпощадную и позорную, достойную такихъ злоумышленниковъ. Если они въ одинъ разъ будутъ наказаны, то мы надѣемся, что на будущее время наши государственныя дѣла придутъ въ совершенное благоустройство и наилучшій порядокъ. Если же кто укроетъ кого изъ Іудеевъ, отъ старика до ребенка, не исключая грудныхъ младенцевъ, долженъ быть истребленъ со всѣмъ его домомъ жесточайшимъ образомъ. А кто откроетъ кого-либо, тотъ получитъ имѣніе виновнаго и еще двѣ тысячи драхмъ изъ царской казны, получитъ свободу и будетъ почтенъ. Всякое мѣсто, гдѣ будетъ пойманъ укрывающійся Іудей, должно быть опустошено и выжжено, такъ чтобы ни кому изъ смертныхъ ни на что́ не было годно на вѣчныя времена». Таковъ былъ смыслъ письма.

Вездѣ, куда приходило это повелѣніе, у язычниковъ учреждались народныя пиршества съ радостными кликами, какъ будто закоренѣвшая издавна въ душѣ вражда теперь обнаружилась дерзновенно. А у Іудеевъ началась неутѣшная скорбь, горькій плачъ и рыданіе; ибо жгли сердце достигавшіе со всѣхъ сторонъ стоны оплакивающихъ неожиданную, внезапно опредѣленную имъ погибель. Какая область или городъ, или какое обитаемое мѣсто, или какія дороги не наполнились ихъ плачемъ и воплями? Жестоко и безъ всякой жалости они были вмѣстѣ высылаемы властями каждаго города, такъ-что при видѣ этой необыкновенной кары и нѣкоторые изъ враговъ, смотря на общее страданіе и помышляя о невѣдомой превратности жизни, оплакивали злополучнѣйшее ихъ изгнаніе. Гнали толпу престарѣлыхъ, покрытыхъ сѣдинами, сгорбленныхъ отъ старческой слабости въ ногахъ, и по требованію насильственнаго изгнанія безстыдно принуждали ихъ къ скорѣйшему шествію. Отроковицы, только-что сочетавшіяся супружескимъ союзомъ и вошедшія въ брачный чертогъ, вмѣсто ликованія начали плачъ, посыпали пепломъ благоухавшіе отъ мастей волосы, были ведены непокрытыми и вмѣсто брачныхъ пѣсней поднимали общій вопль, будучи мучимы истязаніями иноплеменныхъ. Въ оковахъ онѣ открыто влекомы были съ насиліемъ, до вверженія въ корабль. А ихъ супруги, вмѣсто вѣнковъ перевязанные по шеямъ веревками, въ цвѣтущемъ юношескомъ возрастѣ, вмѣсто пиршества и наслажденія молодости проводили остальные дни брака въ плачѣ, ибо подъ ногами у себя видѣли открытый адъ. Везены они были по подобію звѣрей подъ игомъ желѣзныхъ оковъ: одни прикованы были за шеи къ корабельнымъ скамьямъ, другіе крѣпкими узами привязаны были за ноги. Кромѣ того, накрытые плотнымъ помостомъ, они отлучены были отъ свѣта, такъ-что, со всѣхъ сторонъ окруженные тьмою, во все время плаванія содержались подобно злоумышленникамъ. Когда же они привезены были на мѣсто, называемое Схедія, и плаваніе было окончено, какъ назначено было царемъ, тогда онъ приказалъ поставить ихъ предъ городомъ на конскомъ ристалищѣ, которое имѣло обширную окружность и весьма удобно было для примѣрнаго поруганія въ виду всѣхъ, шедшихъ въ городъ и обратно отправлявшихся внутрь страны, такъ чтобы они ни съ войскомъ не имѣли сообщенія, ни вообще не были удостоены ни какого крова. Когда это было исполнено и царь услышалъ, что одноплеменники ихъ часто выходятъ тайно изъ города оплакивать позорное бѣдствіе братьевъ, то весьма разгнѣвался и приказалъ и съ этими поступить точно та́къ же, ка́къ и съ тѣми, чтобъ они никакъ не меньшее получили наказаніе. Онъ велѣлъ переписать весь народъ по именамъ — не для тяжкаго рабскаго служенія, не задолго предъ симъ возвѣщеннаго, а для того, чтобъ измучивъ ихъ объявленными казнями, въ конецъ погубить въ одинъ день. И хотя эта перепись производилась съ крайнею поспѣшностью и ревностнымъ стараніемъ отъ восхода до захожденія солнца, но совершенно окончить ея не могли въ продолженіи сорока дней. Царь же, чрезмѣрно и непрестанно предаваясь удовольствію, предъ всѣми идолами учреждалъ пиршества, и умомъ, далеко уклонившимся отъ истины, и нечистыми устами славословилъ тѣхъ, которые глухи и не могутъ говорить или пода́ть помощи, а на величайшаго Бога произносилъ неподобающее. Послѣ сказаннаго промежутка времени писцы донесли царю, что они не въ состояніи сдѣлать переписи Іудеевъ по причинѣ безчисленнаго ихъ множества; при томъ еще большее число ихъ находится въ областяхъ: одни остаются въ домахъ, другіе разсѣяны по разнымъ мѣстамъ, такъ-что сдѣлать этого невозможно даже всѣмъ властямъ въ Египтѣ. Когда же царь еще строже угрожалъ имъ, предполагая, что они подкуплены дарами и коварно избѣгали наказанія, тогда пришлось осязательно убѣдить его въ томъ: они доказали, что недостаетъ у нихъ ни хартій, ни необходимыхъ для того письменныхъ тростей. Это было дѣйствіе непобѣдимаго небеснаго Промысла, помогавшаго Іудеямъ.

Тогда царь, исполненный сильнаго гнѣва и неизмѣнный въ своей ненависти, призвалъ Ермона, завѣдывавшаго слонами, и приказалъ на слѣдующій день всѣхъ слоновъ, числомъ пятьсотъ, накормить ладаномъ въ возможно большихъ пріемахъ и вдоволь напоить цѣльнымъ виномъ, и когда они разсвирѣпѣютъ отъ даннаго имъ въ изобиліи питья, вывести ихъ на Іудеевъ, обреченныхъ встрѣтить смерть. Давъ такое приказаніе, онъ отправился на пиршество, пригласивъ особенно тѣхъ изъ своихъ друзей и воиновъ, которые враждовали противъ Іудеевъ; а Ермонъ, начальствующій надъ слонами, въ точности исполнилъ его повелѣніе. Назначенные при этомъ служители пошли вечеромъ вязать руки несчастнымъ и другія принимали противъ нихъ предосторожности, думая, что черезъ ночь весь народъ подвергнется конечной гибели. Іудеи же, казавшіеся язычникамъ лишенными всякой защиты, ибо отвсюду стѣснены они были тяжкими узами, призывали Всемогущаго Господа, властвующаго надъ всякою властью, своего милосердаго Бога и Отца, призывали всѣ непрестающимъ воплемъ со слезами, умоляя отвратить отъ нихъ нечестивый умыслъ и спасти ихъ отъ приготовленной имъ смерти Своимъ славнымъ явленіемъ. Прилежное моленіе ихъ взошло на небо. Ермонъ, напоивъ неукротимыхъ слоновъ, послѣ обильной дачи имъ вина и ладана, утромъ явился во дворецъ донести о семъ царю. Но Богъ послалъ царю крѣпкій сонъ — этотъ добрый даръ, отъ вѣка ниспосылаемый Имъ и въ нощи и во дни всѣмъ, кому Онъ хочетъ. Божіимъ устроеніемъ погруженный въ пріятный и глубокій сонъ, онъ забылъ о своемъ беззаконномъ предпріятіи и совершенно обманулся въ своемъ непремѣнномъ рѣшеніи. Іудеи же, избавившись предназначеннаго часа, восхваляли Святаго Бога своего и снова умоляли Благопримирительнаго показать гордымъ язычникамъ силу всемогущей десницы Своей. Когда прошла уже половина десятаго часа, служитель, которому поручены были приглашенія, видя, что приглашенные уже собрались, вошелъ къ царю будить его. Съ трудомъ разбудивъ его, онъ объявилъ, что время пиршества проходитъ, и далъ отчетъ въ своемъ порученіи. Повѣривъ его и отправившись пить, царь приказалъ пришедшимъ на пиръ возлечь прямо противъ себя. Когда это было исполнено, онъ поощрялъ собравшихся на пиршество проводить настоящую часть пиршества въ полномъ веселіи. Во время продолжительной бесѣды царь, призвавъ Ермона, строго и грозно спрашивалъ, по какой причинѣ Іудеи допущены пережить настоящій день? Тотъ объявилъ, что еще ночью исполнилъ порученное ему, и друзья царя подтвердили это. Тогда царь въ жестокости лютый болѣе, нежели Фаларисъ, сказалъ, что они должны быть благодарны сегодняшнему сну, «а ты непремѣнно на завтрашній день та́къ же приготовь слоновъ на истребленіе беззаконныхъ Іудеевъ». Когда царь сказалъ это, всѣ присутствовавшіе съ удовольствіемъ и радостью изъявили ему свое одобреніе и разошлись каждый въ свой домъ. Время ночи употреблено было не столько на сонъ, сколько на изобрѣтеніе всякихъ поруганій надъ мнимыми преступниками. Рано утромъ, лишь только запѣлъ пѣтухъ, Ермонъ вывелъ звѣрей и сталъ раздражать ихъ на обширномъ дворѣ. Въ городѣ толпы народа собрались на плачевное зрѣлище, съ нетерпѣніемъ ожидая разсвѣта. Іудеи непрестанно, томясь духомъ, творили молитву со многими слезами и плачевными пѣснями и, простирая руки къ небу, умоляли величайшаго Бога опять послать имъ скорую помощь. Не распространились еще лучи солнца и царь еще принималъ своихъ друзей, какъ предсталъ предъ нимъ Ермонъ и приглашалъ на выходъ, донося, что все готово, чего желалъ царь. Выслушавъ это и изумившись предложенію необычнаго выхода, онъ совершенно обо всемъ забылъ — и спрашивалъ: что́ это за дѣло, которое онъ съ такою поспѣшностью исполнилъ? Было же это дѣйствіемъ властвующаго надъ всѣмъ Бога, Который навелъ на умъ его забвеніе обо всемъ, что́ онъ самъ прежде придумалъ. Ермонъ и всѣ друзья объясняли, говоря: «царь! звѣри и войска приготовлены по твоему настоятельному повелѣнію». Онъ же исполнился сильнаго гнѣва на такія рѣчи, — ибо промысломъ Божіимъ разрушено было все его умышленіе, — и сверкая глазами, сказалъ съ угрозою: «еслибы у тебя были родители или дѣти, то они послужили бы изобильною пищею для дикихъ звѣрей вмѣсто невинныхъ Іудеевъ, которые мнѣ и предкамъ моимъ сохраняли неизмѣнную и совершенную вѣрность. Еслибы не привязанность моя къ тебѣ по воспитанію и не заслуги твои, то ты вмѣсто нихъ былъ бы лишенъ жизни». Та́къ встрѣтилъ Ермонъ неожиданную и страшную угрозу — и измѣнился во взорѣ и лицѣ; а каждый изъ друзей вышелъ съ неудовольствіемъ, и всѣхъ собравшихся отпустили каждаго на свое дѣло. Когда Іудеи услышали о такой благосклонности царя, то восхвалили Бога и Царя царей за помощь, полученную отъ Него. Послѣ такихъ рѣшеній царь опять учредилъ пиршество и приглашалъ предаться веселью. Призвавъ же Ермона, грозно сказалъ: «сколько разъ я долженъ приказывать тебѣ, негодный, объ одномъ и томъ же? Вооружи опять слоновъ на утро для погубленія Іудеевъ». Тогда возлежавшіе вмѣстѣ съ нимъ родственники, удивляясь непостояннымъ его мыслямъ, сказали: «долго ли, царь, ты будешь искушать насъ какъ несмысленныхъ, въ третій разъ повелѣвая истребить ихъ, и опять, когда дойдетъ до дѣла, отмѣняешь и уничтожаешь свои повелѣнія? Отъ этого и городъ отъ ожиданія находится въ тревогѣ, наполняется толпами народа и часто подвергается опасности разграбленія». Послѣ этого царь, совершенно какъ Фаларисъ исполнившись безразсудства и почитая за ничто происходившія въ немъ душевныя перемѣны въ пользу Іудеевъ, подтвердилъ нечестивѣйшею клятвою и опредѣлилъ немедленно послать ихъ въ адъ, изувѣченныхъ ногами и ступнями звѣрей, затѣмъ предпринять походъ на Іудею, вскорѣ опустошить ее огнемъ и мечемъ и недоступный намъ, говорилъ онъ, храмъ ихъ сжечь огнемъ и сдѣлать его навсегда пустымъ для всѣхъ, желающихъ приносить тамъ жертвы. Тогда друзья и родственники, весьма обрадованные, разошлись съ довѣріемъ и расположили въ городѣ въ удобнѣйшихъ мѣстахъ войска для стражи. А начальствующій надъ слонами, приведши звѣрей, можно сказать, въ бѣшеное состояніе благоуханнымъ питьемъ вина, приправленнаго ладаномъ, вооружилъ ихъ страшными орудіями — и рано утромъ, когда уже безчисленныя толпы стремились изъ города на конское ристалище, пришелъ онъ во дворецъ и напомнилъ царю о томъ, что́ предлежало исполнить. Царь же, полный сильнаго гнѣва, съ нечестивымъ замысломъ вышелъ цѣлымъ походомъ со звѣрями, желая по жестокости сердца видѣть собственными глазами плачевную и бѣдственную гибель упомянутыхъ людей. Когда Іудеи увидѣли пыль, поднимавшуюся отъ слоновъ, выходившихъ изъ воротъ, и слѣдовавшаго съ ними вооруженнаго войска и также отъ множества народа, и услышали сильно раздавшіеся клики, то подумали, что настала послѣдняя минута ихъ жизни и конецъ ихъ несчастнѣйшаго ожиданія. Поднявши плачъ и вопль, они цѣловали другъ друга, обнимались съ родными, бросаясь на шеи — отцы сыновьямъ, а матери дочерямъ, иныя же держали при грудяхъ новорожденныхъ младенцевъ, сосавшихъ послѣднее молоко. Зная однакоже прежде бывшія имъ заступленія съ неба, онѣ единодушно пали ницъ, отнявши отъ грудей младенцевъ, и громко взывали къ Властвующему надъ всякою властью, умоляя Его помиловать ихъ и явить помощь имъ, стоящимъ уже при вратахъ ада.

Между тѣмъ нѣкто Елеазаръ, уважаемый мужъ, изъ священниковъ страны, уже достигшій старческаго возраста и украшенный въ жизни своей всякою добродѣтелью, пригласилъ стоявшихъ вокругъ него старцевъ призывать святаго Бога и молился та́къ: «Царь всесильный, высочайшій, Богъ вседержитель, милостиво управляющій всѣмъ созданіемъ! призри, Отецъ, на сѣмя Авраама, на дѣтей освященнаго Іакова, на народъ святаго удѣла Твоего, странствующій въ землѣ чужой и неправедно погубляемый. Ты фараона, прежняго властителя Египта, имѣвшаго множество колесницъ, превознесшагося беззаконною дерзостью и высокомѣрными рѣчами, погубилъ съ гордымъ его войскомъ, потопивъ въ морѣ, а роду Израильскому явилъ свѣтъ милости. Ты жестокаго царя Ассирійскаго Сеннахирима, тщеславившагося безчисленными войсками, покорившаго мечемъ всю землю и возставшаго на святый городъ Твой, въ гордости и дерзости произносившаго хулы, низложилъ, явно показавъ многимъ народамъ Твою силу. Ты трехъ отроковъ въ Вавилонѣ, добровольно предавшихъ жизнь свою огню, чтобы не служить суетнымъ идоламъ, сохранилъ невредимыми до волоса, оросивъ разожженную печь, а пламень обратилъ на всѣхъ враговъ. Ты Даніила, клеветами зависти вверженнаго въ ровъ на растерзаніе львамъ, вывелъ на свѣтъ невредимымъ; Ты, Отецъ, и Іону, когда онъ безнадежно томился во чревѣ кита, обитающаго во глубинѣ моря, невредимымъ показалъ всѣмъ его приснымъ. И нынѣ, Отмститель обидъ, многомилостивый, покровитель всѣхъ, явись вскорѣ сущимъ отъ рода Израилева, обидимымъ отъ гнусныхъ беззаконныхъ язычниковъ. Если же жизнь наша въ преселеніи наполнилась нечестіемъ, то, избавивъ насъ отъ руки враговъ, погуби насъ, Господи, какою Тебѣ благоугодно, смертью, да не славословятъ суевѣры суетныхъ идоловъ за погибель возлюбленныхъ Твоихъ, говоря: не избавилъ ихъ Богъ ихъ. Ты же, Вѣчный, имѣющій всю силу и всякую власть, призри нынѣ: помилуй насъ, по несмысленному насилію беззаконныхъ лишаемыхъ жизни подобно злоумышленникамъ. Да устрашатся теперь язычники непобѣдимаго могущества Твоего, Преславный, обладающій силою спасти родъ Іакова. Умоляетъ Тебя все множество младенцевъ и родители ихъ со слезами: да будетъ явно всѣмъ язычникамъ, что съ нами Ты, Господи, и не отвратилъ лица Твоего отъ насъ; соверши та́къ, ка́къ сказалъ Ты, Господи, что и въ землѣ враговъ ихъ Ты не презришь ихъ». Только-что Елеазаръ окончилъ молитву, какъ царь со звѣрями и со всѣмъ страшнымъ войскомъ пришелъ на ристалище. Когда увидѣли его Іудеи, подняли громкій вопль къ небу, такъ-что и близъ-лежащія долины огласились эхомъ, и возбудили неудержимое состраданіе во всемъ войскѣ. Тогда великославный Вседержитель и истинный Богъ, явивъ святое лице Свое, отверзъ небесныя врата, изъ которыхъ сошли два славныхъ и страшныхъ Ангела, видимые всѣмъ кромѣ Іудеевъ. Они стали противъ войска — и исполнили враговъ смятеніемъ и страхомъ и связали неподвижными узами; также и тѣло царя объялъ трепетъ, и раздраженную дерзость его постигло забвеніе. Тогда слоны обратились на сопровождавшія ихъ вооруженныя войска, попирали ихъ и погубляли. Гнѣвъ царя превратился въ жалость и слёзы о томъ, что́ предъ тѣмъ онъ ухищрялся исполнить. Ибо, когда услышалъ онъ крикъ Іудеевъ и увидѣлъ ихъ всѣхъ преклонившимися на погибель, то, заплакавъ, съ гнѣвомъ угрожалъ друзьямъ своимъ и говорилъ: «вы злоупотребляете властью, и превзошли жестокостью тирановъ, и меня самого — вашего благодѣтеля — покушаетесь лишить власти и жизни, замышляя тайно неполезное для царства. Тѣхъ, которые такъ вѣрно охраняли укрѣпленія нашей страны, кто́ безумно собралъ сюда, удаливъ каждаго изъ дома? Тѣхъ, которые издревле превосходили всѣ народы преданностью намъ во всемъ и часто терпѣли самыя тяжкія угнетенія отъ людей, кто́ подвергъ столь незаслуженному позору? Разрѣшите, разрѣшите неправедныя узы, отпусти́те ихъ съ миромъ въ свои домы, испросивши прощеніе въ томъ, что́ прежде сдѣлано; освободите сыновъ Небеснаго Вседержителя, живаго Бога, Который отъ временъ нашихъ предковъ до-нынѣ подавалъ непрерывное благоденствіе и славу нашему царству». Вотъ, что́ сказалъ царь. Въ ту же минуту разрѣшенные Іудеи, избавившись отъ смерти, прославляли своего святаго Спасителя — Бога. Послѣ того царь, возвратившись въ городъ и призвавъ завѣдывающаго расходами, приказалъ въ продолженіи семи дней давать Іудеямъ вино и прочее потребное для пиршества, положивъ, чтобъ они на томъ же мѣстѣ, на которомъ ожидали себѣ погибели, въ полномъ весельѣ праздновали свое спасеніе. Тогда они, бывшіе передъ тѣмъ въ поруганіи и находившіеся близъ ада или лучше нисходившіе въ адъ, вмѣсто горькой и плачевной смерти учредили пиршество спасенія и полные радости раздѣлили для возлежанія мѣсто, приготовленное имъ на погибель и могилу. Оставивши жалостнѣйшую пѣснь плача, они начали пѣснь отцовъ, восхваляя Спасителя Израилева и Чудотворца Бога, и отвергнувши все сѣтованіе и рыданіе, составили хоры въ знаменіе мирнаго веселья. Равно и царь, составивъ по сему случаю многолюдное пиршество, выражалъ свою признательность къ небу за славное, торжественно дарованное имъ спасеніе. Тѣ же, которые обрекали ихъ на погибель и на пищу хищнымъ птицамъ и съ радостью дѣлали имъ перепись, теперь, объятые стыдомъ, возстенали, и дышавшая огнемъ дерзость угасла съ позоромъ. А Іудеи, какъ сказали мы, составивши упомянутый хоръ, отправляли празднество съ радостными славословіями и псалмопѣніями. Они сдѣлали даже общественное постановленіе, чтобы во всякомъ населеніи ихъ въ роды и роды радостно праздновать означенные дни — не для питья и пресыщенія, но въ память бывшаго имъ отъ Бога спасенія. Потомъ они предстали царю и просили отпустить ихъ въ домы. Перепись ихъ производилась съ двадцать пятаго дня мѣсяца Пахона до четвертаго дня мѣсяца Епифа, въ продолженіи сорока дней; погубленіе ихъ назначалось отъ пятаго дня мѣсяца Епифа до седьмаго — въ теченіи трехъ дней, въ которые славнымъ образомъ явилъ Свою милость Владыка всѣхъ и спасъ ихъ невредимо и всецѣло. Праздновали они, довольствуемые всѣмъ отъ царя, до четырнадцатаго дня, въ который они и представили прошеніе объ отпускѣ ихъ. Царь, соизволивъ имъ, великодушно написалъ въ ихъ пользу, за своею подписью, слѣдующее посланіе къ городскимъ начальникамъ:

«Царь Птоломей Филопаторъ начальникамъ Египетскимъ и всѣмъ поставленнымъ въ должностяхъ — радоваться и здравствовать. Здравствуемъ и мы и дѣти наши, ибо великій Богъ благопоспѣшествуетъ намъ въ дѣлахъ по нашему желанію. Нѣкоторые изъ друзей нашихъ по злоумышленію своему часто представляли намъ и убѣждали насъ собрать всѣхъ Іудеевъ, находящихся въ царствѣ, и замучить необычайными казнями, какъ измѣнниковъ, присовокупляя, что доколѣ не будетъ этого сдѣлано, дѣла нашего царства никогда не будутъ благоустроены по ненависти, которую питаютъ они ко всѣмъ народамъ. Они-то привели ихъ въ оковахъ съ насиліемъ, какъ невольниковъ, или лучше, какъ навѣтниковъ, и безъ всякаго разсмотрѣнія и изслѣдованія покушались погубить ихъ, изобрѣтая жестокости, лютѣйшія даже Скиѳскихъ обычаевъ. Мы строго воспретили это и по благоволенію, которое питаемъ ко всѣмъ людямъ, тотчасъ даровали имъ жизнь; а когда узнали, что Небесный Богъ есть вѣрный покровъ Іудеевъ и всегда защищаетъ ихъ, какъ отецъ — сыновъ, еще же принявъ во вниманіе извѣстное ихъ доброжелательство къ намъ и къ предкамъ нашимъ, мы справедливо освободили ихъ отъ всякаго обвиненія въ чемъ бы то ни было, и приказали всѣмъ и каждому возвратиться въ свои домы, такъ чтобы нигдѣ никто ни въ чемъ не оскорблялъ ихъ и не укорялъ въ томъ, что́ произошло безъ ихъ вины. Знайте, что если мы предпримемъ противъ нихъ что-либо злое или вообще оскорбимъ ихъ, то будемъ имѣть противъ себя не человѣка, но властвующаго надъ всякою властью Всевышняго Бога отмстителемъ за дѣла наши во всемъ и всегда неизбѣжно. Будьте здравы». Получивши это посланіе, Іудеи не спѣшили тотчасъ отправиться, но просили царя, чтобъ тѣ изъ рода Іудейскаго, которые самовольно оставили святаго Бога и законъ Божій, получили чрезъ нихъ должное наказаніе, присовокупляя, что преступившіе ради чрева постановленія Божественныя никогда не будутъ имѣть добрыхъ расположеній и къ правленію царя. Царь нашелъ, что они говорятъ правду, одобрилъ ихъ и далъ имъ полномочіе на все, чтобъ они преступившихъ законъ Божій истребили во всякомъ мѣстѣ царства его безпрепятственно, безъ особаго позволенія или надзора царя. Тогда, возблагодаривши его, какъ надлежало, священники и все народное множество воспѣли аллилуія — и радостно отправились. Всякаго соплеменника изъ осквернившихся, котораго встрѣчали на пути, они наказывали и убивали въ примѣръ другимъ. Въ этотъ день они умертвили болѣе трехсотъ мужей, и торжествовали съ веселіемъ, умерщвляя нечистыхъ. Сами же, пребывши съ Богомъ до смерти и получивши полную радость спасенія, поднялись изъ города, увѣнчанные всякими благоуханными цвѣтами, съ веселіемъ и восклицаніями, хвалами и благозвучными пѣснями, благодаря Бога отцовъ, вѣчнаго Спасителя Израиля. Пришедши въ Птолемаиду, называемую по свойству мѣста Родофоромъ (розоносною), въ которой по общему ихъ уговору ожидали ихъ корабли семь дней, они учредили тамъ пиршество спасенія, ибо царь щедро снабдилъ ихъ всѣмъ, что́ потребно было каждому до прибытія въ свой домъ. Такъ-какъ они достигли сюда въ мирѣ, съ приличными благодареніями, то и здѣсь также установили весело праздновать эти дни во время пребыванія своего. Освятивши эти дни и утвердивши свой обѣтъ поставленіемъ столба на мѣстѣ пиршества, они отправились далѣе сушею и моремъ и рѣкою, каждый въ свое жилище, невредимые, свободные, въ полной радости, охраняемые царскимъ повелѣніемъ. Тогда-то пріобрѣли они бо́льшую, нежели прежде, силу и славу и сдѣлались страшными для враговъ, ни отъ кого нисколько не притѣсняемые въ своемъ владѣніи, и всѣ получили свое по описи, такъ-что кто имѣлъ что-либо у себя, съ величайшимъ страхомъ отдавали имъ, ибо величайшія благодѣянія явилъ имъ Величайшій Богъ на спасеніе ихъ. Благословенъ Спаситель Израиля на вѣчныя времена! Аминь.