2 Маккавейская

Братьямъ Іудеямъ въ Египтѣ — радоваться; братья Іудеи въ Іерусалимѣ и во всей странѣ Іудейской желаютъ счастливаго мира. Да благодѣтельствуетъ вамъ Богъ и да помянетъ завѣтъ Свой съ вѣрными рабами Своими: Авраамомъ, Исаакомъ и Іаковомъ! Да дастъ всѣмъ вамъ сердце, чтобы чтить Его и исполнять волю Его всѣмъ сердцемъ и усердною душею! Да откроетъ сердце ваше для закона Его и повелѣній и даруетъ миръ! Да услышитъ моленія ваши и да будетъ милостивъ къ вамъ, и да не оставитъ васъ во время бѣдствія! Та́къ нынѣ здѣсь мы молимся о васъ. Въ царствованіе Димитрія, въ сто шестьдесятъ девятомъ году, мы Іудеи писали къ вамъ въ скорби и страданіяхъ, постигшихъ насъ въ тѣ годы, какъ отложился Іасонъ и соумышленники его отъ святой земли и царства. Они сожгли ворота и пролили невинную кровь. Тогда мы молились Господу и были услышаны, и приносили жертву и семидалъ и возжигали свѣтильники и предлагали хлѣбы. И нынѣ совершайте праздникъ кущей въ мѣсяцѣ Хаслевѣ. Въ сто восемьдесятъ восьмомъ году живущіе въ Іерусалимѣ и въ Іудеѣ, и старѣйшины и Іуда Аристовулу, учителю царя Птоломея, происходящему изъ рода помазанныхъ священниковъ, и пребывающимъ въ Египтѣ Іудеямъ — радоваться и здравствовать. Избавленные Богомъ отъ великихъ опасностей, мы торжественно благодаримъ Его, какъ-бы сражавшіеся противъ царя, такъ-какъ Онъ изгналъ ополчившихся на святый градъ. Ибо когда царь пошелъ въ Персію и съ нимъ войско, которое казалось непобѣдимымъ, они поражены были въ храмѣ Нанеи чрезъ обманъ, употребленный жрецами Нанеи. Именно, когда Антіохъ, какъ-бы намѣреваясь сочетаться съ нею, пришелъ на то мѣсто, а бывшіе съ нимъ друзья пришли взять деньги какъ приданое, и жрецы Нанеи предложили ихъ, и Антіохъ съ немногими вошелъ во внутренность храма, — тогда они заключили храмъ, какъ только вошелъ Антіохъ, и, отворивши потаенное отверстіе въ сводѣ, стали бросать камни и поразили предводителя и бывшихъ съ нимъ, и, разсѣкши на части и отрубивши го́ловы, выбросили ихъ къ находившимся снаружи. Во всемъ благословенъ Богъ нашъ, предавшій нечестивцевъ. Итакъ, намѣреваясь въ двадцать пятый день Хаслева праздновать очищеніе храма, мы почли нужнымъ извѣстить васъ, чтобъ и вы совершили праздникъ кущей и огня подобно тому, какъ Неемія, построивъ храмъ и жертвенникъ, принесъ жертву. Ибо когда отцы наши отведены были въ Персію, тогда благочестивые священники, взявши огня съ жертвенника тайно, скрыли его во глубинѣ колодезя, имѣвшаго безводное дно, и въ немъ безопасно сохранили его, такъ-какъ ни кому неизвѣстно было это мѣсто. По прошествіи же многихъ лѣтъ, когда угодно было Богу, Неемія, присланный отъ Персидскаго царя, послалъ за симъ огнемъ потомковъ тѣхъ священниковъ, которые скрыли его. Когда же объявили намъ, что не нашли огня, а только густую воду, тогда онъ приказалъ имъ почерпнувши принести ея; и когда потомъ приготовлены были жертвы, Неемія приказалъ священникамъ окропитъ этою водою дрова и положенное на нихъ. Когда же это было сдѣлано, и наступило время, когда просіяло солнце, прежде закрытое облаками, тогда воспламенился большой огонь, такъ-что всѣ удивились. Священники же, доколѣ горѣла жертва, совершали молитву, священники и всѣ; Іонаѳанъ начиналъ, а прочіе припѣвали, какъ и Неемія. Молитва же была такая: «Господи, Господи Боже, Создателю всѣхъ, страшный и сильный, и праведный и милостивый, единый Царь и благодѣтель, единый податель всего, единый праведный и всемогущій и вѣчный, избавляющій Израиля отъ всякаго зла, избравшій отцовъ и освятившій ихъ! прими жертву сію за весь народъ Твой — Израиля, и сохрани сей удѣлъ Твой и освяти его; собери разсѣяніе наше, освободи порабощенныхъ язычниками, призри на уничиженныхъ и презрѣнныхъ, и да позна́ютъ язычники, что Ты — Богъ нашъ; покарай угнетающихъ и обижающихъ насъ съ надменіемъ; насади народъ Твой на святомъ мѣстѣ Твоемъ, какъ сказалъ Моисей». Священники воспѣвали при семъ торжественныя пѣсни. Когда же жертва была сожжена, Неемія приказалъ оставшеюся водою полить большіе камни. Какъ только это было исполнено, вспыхнуло пламя, но отъ свѣта, возсіявшаго отъ жертвенника, оно исчезло. Когда это событіе сдѣлалось извѣстнымъ, и донесено было царю Персовъ, что въ томъ мѣстѣ, гдѣ переселенные священники скрыли огонь, оказалась вода, которою Неемія и бывшіе съ нимъ освятили жертвы, — царь, по изслѣдованіи дѣла, оградилъ это мѣсто, какъ священное. И тѣмъ, къ кому царь благоволилъ, онъ раздавалъ много даровъ, которые самъ получалъ. Бывшіе съ Нееміею прозвали это мѣсто Неѳтаръ, что́ значитъ: очищеніе; многими же называется оно Неѳтай.

Въ записяхъ пророка Іереміи находится, что онъ приказалъ переселяемымъ взять отъ огня, какъ показано, и какъ заповѣдалъ пророкъ, давъ переселяемымъ законъ, чтобъ они не забывали повелѣній Господнихъ и не заблуждались мыслями своими, смотря на золотые и серебряные кумиры и на украшеніе ихъ. Говоря и другое, подобное сему, онъ увѣщевалъ ихъ не удалять закона изъ сердца своего. Было также въ писаніи, что сей пророкъ, по бывшему ему Божественному откровенію, повелѣлъ скиніи и ковчегу слѣдовать за нимъ, когда онъ восходилъ на гору, съ которой Моисей восшедъ видѣлъ наслѣдіе Божіе. Пришедъ туда, Іеремія нашелъ жилище въ пещерѣ и внесъ туда скинію и ковчегъ и жертвенникъ кадильный, и заградилъ входъ. Когда потомъ пришли нѣкоторые изъ сопутствовавшихъ, чтобы замѣтить входъ, то не могли найти его. Когда же Іеремія узналъ о семъ, то, упрекая ихъ, сказалъ, что это мѣсто останется неизвѣстнымъ, доколѣ Богъ умилосердившись не соберетъ сонма народа. И тогда Господь покажетъ его, и явится слава Господня и облако, какъ явилось при Моисеѣ, какъ и Соломонъ просилъ, чтобъ особенно святилось мѣсто. Было сказано и то́, какъ онъ, исполненный премудрости, принесъ жертву обновленія и совершенія храма. Ка́къ Моисей молился Господу, и сошелъ огонь съ неба и потребилъ жертву, та́къ и Соломонъ молился, и сошедшій огонь истребилъ жертвы всесожженія. И сказалъ Моисей: «такъ-какъ жертва о грѣхѣ не употреблена въ пищу, то потреблена огнемъ». Точно та́къ и Соломонъ торжествовалъ восемь дней. Повѣствуется также въ записяхъ и памятныхъ книгахъ Нееміи, какъ онъ, составляя библіотеку, собралъ сказанія о царяхъ и пророкахъ и о Давидѣ и письма царей о священныхъ приношеніяхъ. Подобнымъ образомъ и Іуда затерянное, по случаю бывшей у насъ войны, все собралъ, и оно есть у насъ. Итакъ если вы имѣете въ этомъ надобность, пришлите людей, которые вамъ доставятъ. Намѣреваясь праздновать очищеніе, мы писали вамъ объ этомъ; хорошо сдѣлаете и вы, если будете праздновать эти дни. Богъ же, сохранившій весь народъ Свой и возвратившій всѣмъ наслѣдіе и царство и священство и святилище, какъ обѣщалъ въ законѣ, — надѣемся на Бога, — Онъ скоро помилуетъ насъ и соберетъ отъ поднебесной въ мѣсто святое. Ибо Онъ избавилъ насъ отъ великихъ бѣдъ и очистилъ мѣсто. О дѣлахъ же Іуды Маккавея и братьевъ его и объ очищеніи великаго храма и обновленіи жертвенника, также о войнахъ противъ Антіоха Епифана и противъ сына его Евпатора, и о бывшихъ съ неба явленіяхъ тѣмъ, которые подвизались за Іудеевъ столь ревностно, что, бывши весьма малочисленны, очищали всю страну и преслѣдовали многочисленныя толпы непріятелей, и возсоздали славный во всей вселенной храмъ и освободили городъ, и возстановили клонившіеся къ разрушенію законы, когда Господь съ великимъ снисхожденіемъ умилосердился надъ ними; о всемъ этомъ изложенное Іасономъ Киринейскимъ въ пяти книгахъ мы попытаемся кратко начертать въ одной книгѣ. Ибо, имѣя въ виду множество числъ и трудность, происходящую отъ обилія содержанія, для желающихъ заняться историческими повѣствованіями, мы озаботились доставить душевное назиданіе желающимъ читать, облегченіе старающимся удержать въ памяти, и всѣмъ, кому случится читать, пользу; хотя для насъ, принявшихъ на себя трудъ сокращенія, это не легкое дѣло, требующее напряженія и бдительности, какъ нелегко бываетъ тому, кто готовитъ пиршество и желаетъ пользы другимъ. Но, имѣя въ виду благодарность многихъ, мы охотно принимаемъ на себя этотъ трудъ, предоставляя точное изложеніе подробностей историку и стараясь послѣдовать примѣрамъ сокращеннаго изложенія. Ибо ка́къ строителю новаго дома предлежитъ заботиться обо всемъ строеніи, а тому, кто долженъ заняться рѣзьбою и живописью, надлежитъ изыскивать только потребное къ украшенію, та́къ мы думаемъ и о себѣ. Углубляться и говорить обо всемъ и изслѣдовать каждую частность — свойственно начальному писателю исторіи. Тому же, кто дѣлаетъ сокращеніе, должно быть предоставлено преслѣдовать только краткость рѣчи и избѣгать подробныхъ изысканій. Итакъ, въ связи съ сказаннымъ, начнемъ теперь повѣствованіе, ибо не разумно увеличивать предисловіе къ исторіи, а самую исторію сокращать.

Когда въ святомъ градѣ жили еще въ полномъ мирѣ, и тщательно соблюдались законы, по благочестію и отвращенію отъ зла первосвященника Оніи, бывало, и сами цари чтили это мѣсто и прославляли святилище отличными дарами, такъ-что и Селевкъ, царь Азіи, давалъ изъ своихъ доходовъ на всѣ издержки, потребныя для жертвеннаго служенія. Но нѣкто Симонъ изъ колѣна Веніаминова, поставленный попечителемъ храма, вошелъ въ споръ съ первосвященникомъ о нарушеніи законовъ въ городѣ. И какъ онъ не могъ превозмочь Оніи, то пошелъ къ Аполлонію, сыну Ѳрасея, который въ то время былъ военачальникомъ Келе-Сиріи и Финикіи, и объявилъ ему, что Іерусалимская сокровищница наполнена несмѣтными богатствами, равно какъ несчетное множество денегъ скоплено, и нѣтъ въ нихъ нужды для приношенія жертвъ, но все это можетъ быть обращено во власть царя. Аполлоній же, увидѣвшись съ царемъ, объявилъ ему объ означенныхъ богатствахъ, а онъ, назначивъ Иліодора, поставленнаго надъ государственными дѣлами, послалъ его и далъ приказъ вывезти упомянутыя сокровища. Иліодоръ тотчасъ отправился въ путь, подъ предлогомъ обозрѣнія городовъ Келе-Сиріи и Финикіи, а на самомъ дѣлѣ для того, чтобъ исполнить волю царя. Прибывъ же въ Іерусалимъ и бывъ дружелюбно принятъ первосвященникомъ города, онъ сообщилъ ему о сдѣланномъ указаніи и объявилъ, за чѣмъ пришелъ, притомъ спрашивалъ: дѣйствительно ли все это та́къ? Хотя первосвященникъ показалъ, что это есть ввѣренное на сохраненіе имущество вдовъ и сиротъ, и частью Гиркана, сына Товіи, мужа весьма знаменитаго, а не та́къ, ка́къ клеветалъ нечестивый Симонъ, и что всего четыреста талантовъ серебра и двѣсти золота; обижать же положившихся на святость мѣста, на уваженіе и неприкосновенность храма, чтимаго во всей вселенной, никакъ не слѣдуетъ. Но Иліодоръ, имѣя царскій приказъ, рѣшительно говорилъ, что это должно быть взято въ царское казнохранилище. Назначивъ день, онъ вошелъ, чтобы сдѣлать осмотръ этого, и произошло немалое волненіе во всемъ городѣ. Священники въ священныхъ одеждахъ, повергшись предъ жертвенникомъ, взывали на небо, чтобы Тотъ, Который далъ законъ о ввѣряемомъ святилищу имуществѣ, въ цѣлости сохранилъ его ввѣрившимъ. Кто смотрѣлъ на лице первосвященника, испытывалъ душевное потрясеніе; ибо взглядъ его и измѣнившійся цвѣтъ лица обличалъ въ немъ душевное смущеніе. Его объялъ ужасъ и дрожаніе тѣла, изъ чего явна была смотрѣвшимъ скорбь его сердца. Иные семьями выбѣгали изъ домовъ на всенародное моленіе, ибо предстояло священному мѣсту испытать поруганіе; женщины, опоясавши грудь вретищами, толпами ходили по улицамъ; уединенныя дѣвы иныя бѣжали къ воротамъ, другія — на стѣны, а иныя смотрѣли изъ оконъ, всѣ же, простирая къ небу руки, молились. Трогательно было, какъ народъ толпами бросался ницъ, а сильно смущенный первосвященникъ стоялъ въ ожиданіи. Они умоляли Вседержителя Бога ввѣренное сохранить въ цѣлости ввѣрившимъ. А Иліодоръ исполнялъ предположенное. Когда же онъ съ вооруженными людьми вошелъ уже въ сокровищницу, Господь отцовъ и Владыка всякой власти явилъ великое знаменіе: всѣ, дерзнувшіе войти съ нимъ, бывши поражены страхомъ силы Божіей, пришли въ изнеможеніе и ужасъ, ибо явился имъ конь со страшнымъ всадникомъ, покрытый прекраснымъ покровомъ: быстро несясь, онъ поразилъ Иліодора передними копытами, а сидѣвшій на немъ, казалось, имѣлъ золотое всеоружіе. Явились ему и еще другіе два юноши, цвѣтущіе силою, прекрасные видомъ, благолѣпно одѣтые, которые, ставши съ той и другой стороны, непрерывно бичевали его, налагая ему многія раны. Когда онъ внезапно упалъ на землю и объятъ былъ великою тьмою, тогда подняли его и положили на носилки. Того, который съ большою свитою и тѣлохранителями только-что вошелъ въ означенную сокровищницу, вынесли какъ безпомощнаго, ясно познавши всемогущество Божіе. Божественною силою онъ повергнутъ былъ безгласнымъ и лишеннымъ всякой надежды и спасенія. Они же благословляли Господа, прославившаго Свое жилище; и храмъ, который незадолго предъ тѣмъ наполненъ былъ страхомъ и смущеніемъ, явленіемъ Господа Вседержителя наполнился радостью и веселіемъ. Вскорѣ нѣкоторые изъ близкихъ Иліодора пришедши умоляли Онію призвать Всевышняго и даровать жизнь лежавшему уже при послѣднемъ издыханіи. Первосвященникъ, опасаясь, чтобы царь не подумалъ, что сдѣлано Іудеями какое-нибудь злоумышленіе противъ Иліодора, принесъ жертву объ его спасеніи. Когда же первосвященникъ приносилъ умилостивительную жертву, тѣ же юноши опять явились Иліодору, украшенные тѣми же одеждами, и представши сказали ему: «воздай великую благодарность первосвященнику Оніи, ибо для него Господь даровалъ тебѣ жизнь; ты же, наказанный отъ Него, возвѣщай всѣмъ великую силу Бога». И, сказавши сіе, они стали невидимы. Иліодоръ же, принесши жертву Господу и обѣщавъ многіе обѣты Сохранившему ему жизнь и возблагодаривъ Онію, возвратился съ воинами къ царю, и предъ всѣми свидѣтельствовалъ о дѣлахъ Великаго Бога, которыя онъ видѣлъ своими глазами. Когда же царь спросилъ Иліодора, кто́ былъ бы способенъ, чтобъ еще разъ послать въ Іерусалимъ, онъ отвѣчалъ: «если ты имѣешь какого-нибудь врага и противника твоему правленію, то пошли его туда, и встрѣтишь его наказаннымъ, если только останется онъ въ живыхъ, ибо на мѣстѣ семъ истинно пребываетъ сила Божія: Онъ Самъ, обитающій на небѣ, есть стражъ и заступникъ того мѣста, и приходящихъ съ злымъ намѣреніемъ поражаетъ и умерщвляетъ». Вотъ, что́ произошло съ Иліодоромъ, и та́къ спасена сокровищница храма.

А выше упоминаемый Симонъ, сдѣлавшись предателемъ сокровищъ и отечества, клеветалъ на Онію, будто онъ самъ поощрялъ Иліодора и былъ виновникомъ золъ. Благодѣтеля города, попечителя о соплеменникахъ и ревнителя законовъ дерзалъ онъ называть противникомъ правительства. Когда же вражда дошла до того, что чрезъ одного изъ довѣренныхъ людей Симона стали совершаться убійства, тогда Онія, видя, что борьба опасна, что Аполлоній, какъ военачальникъ Келе-Сиріи и Финикіи, неистовствуетъ, увеличивая злобу Симона, отправился къ царю, не какъ обвинитель согражданъ, но имѣя въ виду пользу каждаго и всего народа, ибо онъ видѣлъ, что безъ царской попечительности невозможно мирно устроить дѣла, и Симонъ не оставитъ своего безумія. Но когда умеръ Селевкъ, и получилъ царство Антіохъ, по прозванію Епифанъ, тогда домогался священноначалія Іасонъ, братъ Оніи, обѣщавъ царю при свиданіи триста шестьдесятъ талантовъ серебра и съ нѣкоторыхъ доходовъ восемьдесятъ талантовъ. Сверхъ того обѣщалъ и еще подписать сто пятьдесятъ талантовъ, если предоставлено ему будетъ властью его устроить училище для тѣлеснаго упражненія юношей и писать Іерусалимлянъ Антіохіянами. Когда царь далъ согласіе, и онъ получилъ власть, тотчасъ началъ склонять одноплеменниковъ своихъ къ Еллинскимъ нравамъ. Онъ отвергъ человѣколюбиво предоставленныя Іудеямъ царскія льготы по ходатайству Іоанна, отца Евполемона, который предпринималъ посольство къ Римлянамъ о дружбѣ и союзѣ: нарушая законныя учрежденія, онъ вводилъ противные закону обычаи. Намѣренно подъ самою крѣпостью построилъ онъ училище для тѣлеснаго упражненія юношей и, привлекши лучшихъ изъ юношей, подводилъ ихъ подъ срамную покрышку. Та́къ явилась склонность къ Еллинизму и сближеніе съ иноплеменничествомъ вслѣдствіе непомѣрнаго нечестія Іасона, этого безбожника, а не первосвященника, такъ-что священники перестали быть ревностными къ служенію жертвеннику и, презирая храмъ и нерадя о жертвахъ, спѣшили принимать участіе въ противныхъ закону играхъ палестры по призыву бросаемаго диска. Ни во что́ ставили они отечественный почетъ; только Еллинскія почести признавали наилучшими. За это постигло ихъ тяжкое посѣщеніе, и тѣ самые, которымъ они соревновали въ образѣ жизни и хотѣли во всемъ уподобиться, стали ихъ врагами и мучителями; ибо нечестиво поступать противъ Божественныхъ законовъ невозможно ненаказанно, какъ показываетъ наступающее за тѣмъ время. Когда праздновались въ Тирѣ пятилѣтнія игры, и царь присутствовалъ тамъ, тогда нечестивый Іасонъ послалъ туда зрителями Антіохіянъ изъ Іерусалима, чтобы доставить триста драхмъ серебра на жертву Геркулесу; но сами принесшіе просили не употреблять ихъ на жертву, считая это неприличнымъ, а назначить на другіе расходы: итакъ имъ посланы эти деньги въ жертву Геркулесу отъ имени посылавшаго, а принесшими онѣ обращены на устройство гребныхъ судовъ. Когда затѣмъ Аполлоній, сынъ Менесѳея, посланъ былъ въ Египетъ по случаю восшествія на престолъ царя Птоломея Филометора, Антіохъ заподозрилъ его враждебнымъ себѣ и началъ стараться обезопасить себя противъ него; посему, отправившись въ Іоппію, онъ пришелъ въ Іерусалимъ. Великолѣпно принятый Іасономъ и городомъ, онъ вошелъ при свѣтильникахъ и восклицаніяхъ, и оттуда отправился съ войскомъ въ Финикію. По прошествіи трехъ лѣтъ Іасонъ послалъ Менелая, брата вышеозначеннаго Симона, чтобъ онъ доставилъ царю деньги и сдѣлалъ представленіе о нѣкоторыхъ нужныхъ дѣлахъ. Онъ же, представившись царю и польстивъ его власти, восхитилъ себѣ священноначаліе, надбавивъ триста талантовъ серебра противъ Іасона. Получивъ отъ царя приказанія, онъ возвратился, не принесши съ собою ничего достойнаго первосвященства, а только гнѣвъ жестокаго тирана и ярость дикаго звѣря. Та́къ Іасонъ, обманувшій своего брата, самъ былъ обманутъ другимъ, и какъ изгнанникъ удалился въ страну Аммонитскую. Менелай же получилъ власть, но нисколько не заботился объ обѣщанныхъ царю деньгахъ, хотя Состратъ, начальникъ городской крѣпости, и дѣлалъ требованія, ибо на немъ лежалъ сборъ даней; по этой причинѣ оба они были вызваны царемъ. Менелай оставилъ преемникомъ первосвященства брата своего Лисимаха, а Состратъ — Кратита, начальника Кипрянъ. Въ то время, какъ это происходило, взбунтовались Тарсяне и Малдоты за то́, что они отданы были въ даръ Антіохидѣ, наложницѣ царской. Посему царь поспѣшно отправился, чтобы привести дѣла въ порядокъ, оставивъ вмѣсто себя Андроника, одного изъ почетныхъ сановниковъ. Тогда Менелай, думая воспользоваться благопріятнымъ случаемъ, похитилъ изъ храма нѣкоторые золотые сосуды и подарилъ Андронику, а другіе продалъ въ Тирѣ и окрестныхъ городахъ. Вѣрно дознавъ о томъ, Онія изобличилъ его и удалился въ безопасное мѣсто — Дафну, лежащую при Антіохіи. Посему Менелай, улучивъ наединѣ Андроника, просилъ его убить Онію; и онъ, пришедъ къ Оніи и коварно увѣривъ его, давъ руку съ клятвою, хотя и былъ въ подозрѣніи, убѣдилъ его выйти изъ убѣжища и тотчасъ убилъ, не устыдившись правды. Этимъ раздражены были не только Іудеи, но и многіе изъ другихъ народовъ, и негодовали на беззаконное убійство этого мужа. Когда же царь возвратился изъ странъ Киликіи, то бывшіе въ городѣ Іудеи съ вознегодовавшими Еллинами донесли ему, что Онія убитъ безвинно. Антіохъ, душевно огорченный и тронутый сожалѣніемъ, оплакивалъ добродѣтель и великое благочиніе умершаго, и въ гнѣвѣ на Андроника, тотчасъ совлекши съ него порфиру и изодравъ одежды, приказалъ водить его по всему городу и на томъ самомъ мѣстѣ, гдѣ онъ злодѣйски погубилъ Онію, казнить убійцу, чѣмъ Господь воздалъ ему заслуженное наказаніе. Когда же въ городѣ были произведены многія святотатства Лисимахомъ, съ соизволенія Менелая, и разнесся о томъ слухъ, то народъ возсталъ на Лисимаха, ибо похищено было множество золотыхъ сосудовъ. Когда возсталъ народъ, исполненный гнѣва, то Лисимахъ вооружилъ до трехъ тысячъ человѣкъ и началъ беззаконное насиліе подъ предводительствомъ одного тирана, стараго лѣтами и не менѣе застарѣвшаго въ безуміи. Увидѣвши такое насиліе Лисимаха, одни схватили камни, другіе — толстые колья, а иные, хватая съ земли пыль, бросали все вмѣстѣ на людей Лисимаха, и такимъ образомъ многихъ изъ нихъ ранили, другихъ поразили, и всѣхъ обратили въ бѣгство, а самого святотатца умертвили близъ сокровищницы. Объ этомъ состоялся судъ надъ Менелаемъ. Когда царь прибылъ въ Тиръ, то посланные отъ собранія старѣйшинъ три мужа представили ему жалобу. Менелай, уже взятый, обѣщалъ Птоломею, сыну Дорименову, большія деньги, если онъ упроситъ за него царя. И Птоломей, отозвавъ царя въ притворъ подъ предлогомъ отдохновенія, извратилъ дѣло. Менелая, виновника всего зла, освободилъ отъ обвиненій, а несчастныхъ, которые, еслибы и предъ Скиѳами говорили, были бы отпущены неосужденными, осудилъ на смерть. Такъ скоро понесли неправедную казнь говорившіе въ защиту города, народа и священныхъ сосудовъ. Тиряне, негодуя на то́, щедро доставили потребное для погребенія ихъ. А Менелай, при любостяжаніи начальствующихъ, удержалъ за собою власть и, возрастая въ злобѣ, сдѣлался жестокимъ врагомъ гражданъ.

Около этого времени Антіохъ предпринялъ другой походъ въ Египетъ. Случилось, что надъ всѣмъ городомъ почти въ продолженіи сорока дней являлись въ воздухѣ носившіеся всадники въ золотыхъ одеждахъ и наподобіе воиновъ вооруженные копьями, и стройные отряды конницы, и нападенія и отступленія съ обѣихъ сторонъ, обращеніе щитовъ, множество копьевъ и взмахи мечей, бросаніе стрѣлъ и блескъ золотыхъ доспѣховъ и всякаго рода вооруженія. Почему всѣ молились, чтобъ это явленіе было ко благу. Когда потомъ разнесся ложный слухъ, будто Антіохъ умеръ, Іасонъ, собравъ не менѣе тысячи мужей, сдѣлалъ внезапное нападеніе на городъ; когда они взошли на стѣну и наконецъ городъ былъ взятъ, Менелай убѣжалъ въ крѣпость. А Іасонъ нещадно производилъ кровопролитіе между своими согражданами, не размышляя о томъ, что успѣхъ противъ одноплеменниковъ есть величайшее несчастіе, и воображая получить трофеи какъ-бы надъ врагами, а не одноплеменными. Впрочемъ онъ не достигъ начальства, а концемъ его злоумышленія было то́, что онъ съ позоромъ, какъ бѣглецъ, опять ушелъ въ страну Аммонитскую. Концемъ его злобной жизни было то́, что обвиненный предъ Аретою, владѣтелемъ Аравійскимъ, онъ бѣгалъ изъ города въ городъ, всѣми преслѣдуемый и ненавидимый, какъ отступникъ отъ законовъ, и презираемый, какъ врагъ отечества и согражданъ, былъ изгнанъ въ Египетъ. Тотъ, который столь многихъ изгналъ изъ отечества, самъ погибъ на чужой сторонѣ, пришедъ къ Лакедемонянамъ и надѣясь, по сродству происхожденія, найти у нихъ прибѣжище. Оставившій многихъ безъ погребенія, онъ самъ остался неоплаканнымъ и не удостоенъ ни погребенія, ни отеческаго гроба. Когда все происшедшее дошло до слуха царя, онъ подумалъ, что Іудея отлагается отъ него, поднялся изъ Египта, разсвирѣпѣвъ въ душѣ, и взялъ городъ вооруженною рукою. Онъ приказалъ воинамъ нещадно бить всѣхъ, кто попадется, и умерщвлять, кто станетъ скрываться въ домы. Та́къ совершилось избіеніе юныхъ и старыхъ, умерщвленіе мужей, женъ и дѣтей, закланіе дѣвъ и младенцевъ. Въ продолженіи трехъ дней погибло восемьдесятъ тысячъ: сорокъ тысячъ пало отъ руки убійцъ, и не меньше убитыхъ было продано. Но, не удовольствовавшись этимъ, онъ дерзнулъ войти въ святѣйшій на всей землѣ храмъ, имѣя проводникомъ Менелая, этого предателя законовъ и отечества. Скверными руками принимая священные сосуды и иныя вещи, пожертвованныя отъ другихъ царей на возвеличеніе и славу и честь святаго мѣста, восхищая нечестивыми руками, раздавалъ. И превознесся Антіохъ въ своихъ мысляхъ, не разумѣя, что Господь на краткое время прогнѣвался за грѣхи обитающихъ въ городѣ, почему и осталось безъ призрѣнія это мѣсто. Еслибы они не были объяты многими грѣхами, тогда подобно Иліодору, посланному царемъ Селевкомъ осмотрѣть сокровищницу, и онъ, лишь только бы вторгся, тотчасъ былъ бы наказанъ и оставилъ бы свою дерзость. Но Господь избралъ не для мѣста народъ, а для народа — это мѣсто. Посему и самое мѣсто, сдѣлавшись причастнымъ бывшимъ народнымъ несчастіямъ, пріобщилось потомъ благодѣяній Господа и, бывъ оставлено Всемогущимъ во гнѣвѣ, опять, съ умилостивленіемъ Верховнаго Владыки, возстало во всей славѣ. Итакъ Антіохъ, похитивъ изъ храма тысячу восемьсотъ талантовъ, поспѣшно удалился въ Антіохію, въ превозношеніи сердца находя возможнымъ сдѣлать землю судоходною и море сухопутнымъ. Между тѣмъ онъ оставилъ приставниковъ, чтобъ угнетать народъ, въ Іерусалимѣ — Филиппа, родомъ Фригійца, нравомъ же человѣка еще болѣе жестокаго, нежели каковъ былъ поставившій его, а въ Гаризинѣ — Андроника, и сверхъ того Менелая, который превзошелъ прочихъ злобою къ жителямъ и имѣлъ враждебное расположеніе къ гражданамъ Іудейскимъ. Онъ послалъ виновника нечестія — Аполлонія съ двадцатью двумя тысячами войска, повелѣвъ всѣхъ взрослыхъ избить, а женщинъ и дѣтей продавать. Онъ же, пришедъ въ Іерусалимъ и притворно храня миръ, медлилъ до святаго дня субботы и, застигши Іудеевъ во время покоя, велѣлъ своимъ людямъ вооружиться. Всѣхъ, вышедшихъ на это зрѣлище, онъ умертвилъ и, вторгшись съ войскомъ въ городъ, избилъ множество народа. А Іуда Маккавей, десятый въ родѣ своемъ, удалился въ пустыню и жилъ со своими приверженцами въ горахъ по подобію звѣрей, питаясь травами, чтобы не сдѣлаться причастнымъ оскверненія.

Спустя немного времени царь послалъ одного старца Аѳинянина принуждать Іудеевъ отступить отъ законовъ отеческихъ и не жить по законамъ Божіимъ, а также осквернить храмъ Іерусалимскій и наименовать его храмомъ Юпитера Олимпійскаго, а храмъ въ Гаризинѣ, такъ-какъ обитатели того мѣста пришельцы, храмомъ Юпитера страннопріимнаго. Тяжело и невыносимо было для народа наступившее бѣдствіе. Храмъ наполнился любодѣйствомъ и безчиніемъ отъ язычниковъ, которые, обращаясь съ блудницами, смѣшивались съ женщинами въ самыхъ священныхъ притворахъ и вносили внутрь вещи недозволенныя. И жертвенникъ наполнился непотребными, запрещенными закономъ вещами. Нельзя было ни хранить субботы, ни соблюдать отеческихъ праздниковъ, ни даже называться Іудеемъ. Съ тяжкимъ принужденіемъ водили ихъ каждый мѣсяцъ въ день рожденія царя на идольскія жертвы, а на праздникѣ Діониса принуждали Іудеевъ въ плющевыхъ вѣнкахъ идти въ торжественномъ ходѣ въ честь Діониса. Такое повелѣніе вышло и сосѣднимъ Еллинскимъ городамъ, по наущенію Птоломея, чтобъ они та́къ же дѣйствовали противъ Іудеевъ и заставляли ихъ приносить идольскія жертвы, а не соглашавшихся переходить къ Еллинскимъ обычаямъ убивали. Тогда-то можно было видѣть настоящее бѣдствіе. Двѣ женщины обвинены были въ томъ, что обрѣзали своихъ дѣтей; и за это, привѣсивши къ сосцамъ ихъ младенцевъ и предъ народомъ проведши по городу, низвергли ихъ со стѣны. Другіе бѣжали въ ближнія пещеры, чтобы втайнѣ праздновать седьмый день, но, бывши указаны Филиппу, были сожжены, ибо неправеднымъ считали защищаться по уваженію къ святости дня. Тѣхъ, кому случится читать эту книгу, прошу не страшиться напастей и уразумѣть, что эти страданія служатъ не къ погубленію, а къ вразумленію рода нашего. Ибо то самое, что нечестивцамъ не дается много времени, но скоро подвергаются они карамъ, есть знаменіе великаго благодѣянія. Ибо не та́къ, ка́къ къ другимъ народамъ продолжаетъ Господь долготерпѣніе, чтобы карать ихъ, когда они достигнутъ полноты грѣховъ, не та́къ судилъ Онъ о насъ, чтобъ покарать насъ послѣ, когда уже достигнемъ до конца грѣховъ. Онъ никогда не удаляетъ отъ насъ Своей милости и, наказывая несчастіями, не оставляетъ Своего народа. Впрочемъ пусть будетъ это сказано на память намъ: послѣ этихъ немногихъ словъ возвратимся къ повѣствованію. Былъ нѣкто Елеазаръ, изъ первыхъ книжниковъ, мужъ уже достигшій старости, но весьма красивой наружности. Его принуждали, раскрывая ему ротъ, ѣсть свиное мясо. Предпочитая славную смерть опозоренной жизни, онъ добровольно пошелъ на мученіе, и плевалъ, какъ надлежало рѣшившимся устоять противъ того, чего изъ любви къ жизни не дозволено вкушать. Тогда приставленные къ беззаконному жертвоприношенію, знавшіе этого мужа съ давняго времени, отозвавши его, на-единѣ убѣждали его принесть имъ самимъ приготовленныя мяса, которыя могъ бы онъ употреблять, и притвориться, будто ѣстъ назначенныя отъ царя жертвенныя мяса, дабы чрезъ это избавиться отъ смерти и по давней съ ними дружбѣ воспользоваться ихъ человѣколюбіемъ. Но онъ, утвердившись въ доброй мысли, достойной его возраста и почтенной старости и достигнутой имъ славной сѣдины, и благочестиваго издѣтства воспитанія, а болѣе всего — святаго и Богомъ даннаго законоположенія, соотвѣтственно сему отвѣчалъ и сказалъ: «немедленно предать смерти; ибо недостойно нашего возраста лицемѣрить, дабы многіе изъ юныхъ, узнавши, что девяностолѣтній Елеазаръ перешелъ въ язычество, и сами вслѣдствіе моего лицемѣрія, ради краткой и ничтожной жизни, не впали чрезъ меня въ заблужденіе, и чрезъ то́ я положилъ бы безчестіе и пятно на мою старость. Если въ настоящее время я и избавлюсь мученія отъ людей, но не избѣгну десницы Всемогущаго ни въ сей жизни, ни по смерти. Посему, мужественно разставаясь теперь съ жизнью, самъ я явлюсь достойнымъ старости, а юнымъ оставлю добрый примѣръ — охотно и доблестно принимать смерть за досточтимые и святые законы». Сказавъ это, онъ тотчасъ пошелъ на мученіе. Тогда и тѣ, которые вели его, незадолго предъ симъ оказанное ему доброжелательство измѣнили въ ненависть по причинѣ вышесказанныхъ словъ, ибо они почли ихъ за безуміе. Готовясь уже умереть подъ ударами, онъ возстенавъ произнесъ: «Господу, имѣющему совершенное вѣдѣніе, извѣстно, что я, имѣя возможность избавиться отъ смерти, принимаю бичуемымъ тѣломъ жестокія страданія, а душею охотно терплю ихъ по страху предъ Нимъ». И та́къ скончался онъ, оставивъ въ смерти своей не только юношамъ, но и, весьма многимъ изъ народа образецъ доблести и памятникъ добродѣтели.

Случилось также, что были схвачены семь братьевъ съ матерью и принуждаемы царемъ ѣсть недозволенное свиное мясо, бывши терзаемы бичами и жилами. Одинъ изъ нихъ, принявъ на себя отвѣтъ, сказалъ: «о чемъ ты хочешь спрашивать, или что́ узнать отъ насъ? Мы готовы лучше умереть, нежели преступить отеческіе законы». Тогда царь озлобившись приказалъ разжечь сковороды и котлы. Когда они были разожжены, тотчасъ приказалъ принявшему на себя отвѣтъ отрѣзать языкъ и, содравши кожу съ него, отсѣчь члены тѣла, въ виду прочихъ братьевъ и матери. Лишеннаго всѣхъ членовъ, но еще дышущаго, велѣлъ отнести къ костру и жечь на сковородѣ; когда же отъ сковороды распространилось сильное испареніе, они вмѣстѣ съ матерью увѣщевали другъ друга мужественно претерпѣть смерть, говоря: «Господь Богъ видитъ и по истинѣ умилосердится надъ нами, какъ Моисей возвѣстилъ въ своей пѣсни предъ лицемъ народа: и надъ рабами Своими умилосердится». Когда умеръ первый, вывели на поруганіе втораго и, содравши съ головы кожу съ волосами, спрашивали, будетъ ли онъ ѣсть, прежде нежели будутъ мучить по частямъ его тѣло? Онъ же, отвѣчая на отечественномъ языкѣ, сказалъ: «нѣтъ». Поэтому и онъ принялъ мученіе такимъ же образомъ, какъ первый. Бывъ же при послѣднемъ издыханіи, сказалъ: «ты, мучитель, лишаешь насъ настоящей жизни, но Царь міра воскреситъ насъ, умершихъ за Его законы, для жизни вѣчной». Послѣ того третій подвергнутъ былъ поруганію, и, на требованіе дать языкъ, тотчасъ выставилъ его, неустрашимо протянувъ и руки, и мужественно сказалъ: «отъ неба я получилъ ихъ, и за законы Его не жалѣю ихъ и отъ Него надѣюсь опять получить ихъ». Самъ царь и бывшіе съ нимъ изумлены были такимъ мужествомъ отрока, какъ онъ ни во что́ вмѣнялъ страданія. Когда скончался и этотъ, такимъ же образомъ терзали и мучили четвертаго. Будучи близокъ къ смерти, онъ та́къ говорилъ: «умирающему отъ людей вожделѣнно возлагать надежду на Бога, что Онъ опять оживитъ; для тебя же не будетъ воскресенія въ жизнь». Затѣмъ привели и начали мучить пятаго. Онъ, смотря на царя, сказалъ: «имѣя власть надъ людьми, ты, самъ подверженный тлѣнію, дѣлаешь, что́ хочешь; но не думай, чтобы родъ нашъ оставленъ былъ Богомъ. Подожди, и ты увидишь великую силу Его, ка́къ Онъ накажетъ тебя и сѣмя твое». Послѣ этого привели шестаго, который, готовясь на смерть, сказалъ: «не заблуждайся напрасно, ибо мы терпимъ это за себя, согрѣшивши предъ Богомъ нашимъ, отъ того и произошло достойное удивленія. Но не думай остаться безнаказаннымъ ты, дерзнувшій противоборствовать Богу». Наиболѣе же достойна удивленія и славной памяти мать, которая, видя, какъ семь ея сыновей умерщвлены въ теченіи одного дня, благодушно переносила это въ надеждѣ на Господа. Исполненная доблестныхъ чувствъ и укрѣпляя женское разсужденіе мужескимъ духомъ, она поощряла каждаго изъ нихъ на отечественномъ языкѣ и говорила имъ: «я не знаю, какъ вы явились во чревѣ моемъ: не я дала вамъ дыханіе и жизнь; не мною образовался составъ каждаго. Итакъ Творецъ міра, Который образовалъ природу человѣка и устроилъ происхожденіе всѣхъ, опять дастъ вамъ дыханіе и жизнь съ милостью, такъ-какъ вы теперь не щадите самихъ себя за Его законы». Антіохъ же, думая, что его презираютъ, и принимая эту рѣчь за поруганіе себѣ, убѣждалъ самаго младшаго, который еще оставался, не только словами, но и клятвенными увѣреніями, что и обогатитъ и осчастливитъ его, если онъ отступитъ отъ отеческихъ законовъ, что будетъ имѣть его другомъ и ввѣритъ ему почетныя должности. Но какъ юноша нисколько не внималъ, то царь, призвавъ мать, убѣждалъ ее посовѣтовать сыну сберечь себя. Послѣ многихъ его убѣжденій она согласилась уговаривать сына. Наклонившись же къ нему и посмѣваясь жестокому мучителю, она та́къ говорила на отечественномъ языкѣ: «сынъ! сжалься надо мною, которая девять мѣсяцевъ носила тебя во чревѣ, три года питала тебя молокомъ, вскормила и выростила и воспитала тебя. Умоляю тебя, дитя мое, посмотри на небо и землю и, видя все, что́ на нихъ, познай, что все сотворилъ Богъ изъ ничего, и что та́къ произошелъ и родъ человѣческій. Не страшись этого убійцы, но будь достойнымъ братьевъ твоихъ и прими смерть, чтобъ я по милости Божіей опять пріобрѣла тебя съ братьями твоими». Когда она еще продолжала говорить, юноша сказалъ: «чего вы ожидаете? Я не слушаю повелѣнія царя, а повинуюсь повелѣнію закона, даннаго отцамъ нашимъ чрезъ Моисея. Ты же, изобрѣтатель всѣхъ золъ для Евреевъ, не избѣгнешь рукъ Божіихъ. Мы страдаемъ за свои грѣхи. Если для вразумленія и наказанія нашего живый Господь и прогнѣвался на насъ на малое время, то Онъ опять умилостивится надъ рабами Своими; ты же, нечестивый и преступнѣйшій изъ всѣхъ людей, не возносись напрасно, надмеваясь ложными надеждами, что ты воздвигнешь руку на рабовъ Его; ибо ты не ушелъ еще отъ суда Всемогущаго и Всевидящаго Бога. Братья наши, претерпѣвши нынѣ краткое мученіе, по завѣту Божію, получили жизнь вѣчную, а ты по суду Божію понесешь праведное наказаніе за превозношеніе. Я же, какъ и братья мои, предаю и душу и тѣло за отеческіе законы, призывая Бога, чтобъ Онъ скоро умилосердился надъ народомъ, и чтобъ ты съ му́ками и карами исповѣдалъ, что Онъ единъ есть Богъ, и чтобы на мнѣ и на братьяхъ моихъ окончился гнѣвъ Всемогущаго, праведно постигшій весь родъ нашъ». Тогда разгнѣванный царь поступилъ съ нимъ еще жесточе, нежели съ прочими, негодуя на посмѣяніе. Та́къ и этотъ кончилъ жизнь чистымъ, всецѣло положившись на Господа. Послѣ сыновей скончалась и мать. О жертвахъ идольскихъ и о необыкновенныхъ му́кахъ сказаннаго довольно.

Между тѣмъ Іуда Маккавей и бывшіе съ нимъ, тайно входя въ селенія, созывали сродниковъ и, принимая оставшихся въ Іудействѣ, собрали до шести тысячъ мужей. Они взывали къ Господу, чтобъ Онъ призрѣлъ на народъ, всѣми попираемый, и пожалѣлъ храмъ, оскверненный людьми нечестивыми; чтобы помиловалъ разоренный городъ, близкій къ тому, чтобы сравняться съ землею, и услышалъ вопіющую къ Нему кровь; чтобы вспомнилъ о беззаконномъ погубленіи невинныхъ младенцевъ и о бывшихъ хуленіяхъ имени Его и вознегодовалъ на злыхъ. Окруживъ себя множествомъ, Маккавей сдѣлался непобѣдимъ для язычниковъ, когда гнѣвъ Господа преложился на милость. Внезапно нападая на города и селенія, онъ сожигалъ ихъ и, занимая удобныя мѣста, не мало побѣдилъ враговъ, обращая ихъ въ бѣгство; преимущественно онъ избиралъ себѣ въ помощь для такихъ предпріятій ночи, и слухъ объ его мужествѣ разносился повсюду. Филиппъ, видя, что этотъ мужъ мало-по-малу приходитъ въ силу, а чаще бываетъ счастливъ въ дѣлахъ, писалъ къ Птоломею, военачальнику Келе-Сиріи и Финикіи, чтобъ онъ помогъ дѣламъ царя. Онъ же, немедленно избравъ Никанора, сына Патроклова, одного изъ первыхъ своихъ друзей, послалъ его, подчинивъ ему не менѣе двадцати тысячъ человѣкъ изъ разныхъ народовъ, истребить весь родъ Іудеевъ; присоединилъ къ нему и Горгія военачальника, опытнаго въ дѣлахъ военныхъ. Никаноръ постановилъ: дань въ двѣ тысячи талантовъ, которую царь долженъ былъ Римлянамъ, пополнить отъ плѣненія Іудеевъ. Почему тотчасъ послалъ въ приморскіе города, приглашая ихъ покупать въ рабы Іудеевъ и обѣщая доставлять по девяносто плѣнниковъ за одинъ талантъ; но не ожидалъ онъ того мщенія, которое готово было придти на него отъ Всемогущаго. Іудѣ же дано было знать о приходѣ Никанора, и когда онъ передалъ бывшимъ съ нимъ о прибытіи войска, тогда боязливые и невѣровавшіе въ воздаяніе Божіе разбѣжались, оставивши мѣста свои. Другіе же продавали все оставшееся у нихъ и умоляли Господа избавить ихъ, проданныхъ нечестивымъ Никаноромъ прежде сраженія, если не для нихъ, то ради завѣтовъ съ отцами ихъ и нареченія на нихъ святаго и славнаго имени Его. Тогда Маккавей собралъ бывшихъ съ нимъ, числомъ шесть тысячъ мужей, и увѣщевалъ ихъ не страшиться враговъ и не бояться множества язычниковъ, неправедно идущихъ на нпхъ, но мужественно сражаться, имѣя предъ глазами неправедно нанесенное ими оскорбленіе святому мѣсту и разореніе поруганнаго города и нарушеніе праотеческихъ учрежденій. Ибо, говорилъ онъ, они надѣются на оружіе и отважность, а мы надѣемся на Всемогущаго Бога, Который однимъ мановеніемъ можетъ ниспровергнуть и идущихъ на насъ и весь міръ. Онъ разсказалъ имъ и о томъ заступленіи, какое получали ихъ предки, и какъ при Сеннахиримѣ погублены сто восемьдесятъ пять тысячъ мужей, и о бывшемъ въ Вавилонѣ сраженіи противъ Галатовъ, какъ они пришли на брань въ числѣ только восьми тысячъ съ четырьмя тысячами Македонянъ, и когда Македоняне смѣшались, то эти восемь тысячъ погубили сто двадцать тысячъ бывшею имъ съ неба помощью и получили великую добычу. Такими разсказами сдѣлавъ ихъ неустрашимыми и готовыми умереть за законы и отечество, онъ раздѣлилъ войско на четыре отряда, назначивъ вождями каждаго отряда братьевъ своихъ: Симона, Іосифа и Іонаѳана, и подчинивъ каждому по тысячѣ пятисотъ человѣкъ. Потомъ приказалъ Елеазару читать священную книгу и, обнадеживъ Божіею помощью, самъ принялъ предводительство надъ передовымъ отрядомъ и вступилъ въ сраженіе съ Никаноромъ. Такъ-какъ помощникомъ ихъ былъ Всемогущій, то они побили враговъ болѣе девяти тысячъ, и еще бо́льшую часть Никанорова войска оставили ранеными и изувѣченными, и всѣхъ принудили бѣжать. Взяли и деньги у пришедшихъ покупать ихъ; преслѣдовали ихъ на значительное разстояніе и возвратились, будучи остановлены временемъ. Ибо это былъ день предъ субботою; по этой причинѣ они и не продолжали гнаться за ними. Собравши же за ними оружіе и снявши доспѣхи съ враговъ, они праздновали субботу, усердно благодаря и прославляя Господа, спасшаго ихъ въ тотъ день и начавшаго являть имъ Свое милосердіе. Послѣ субботы, удѣливши изъ добычи увѣчнымъ, вдовамъ и сиротамъ, остальное раздѣлили между собою и дѣтьми своими. Окончивши это, они учредили общественную молитву и умоляли Милосердаго Господа совершенно примириться съ рабами Своими. И тогда, какъ Тимоѳей и Вакхидъ напали на нихъ совокупно, они избили болѣе двадцати тысячъ и легко овладѣли высокими крѣпостями; они раздѣлили весьма много добычи по равнымъ частямъ между собою и увѣчными и сиротами и вдовами, еще же и старѣйшинами. Собравши послѣ нихъ оружіе, тщательно сложили все въ удобныхъ мѣстахъ, остальную же добычу принесли въ Іерусалимъ. Убили и вождя войскъ Тимоѳеевыхъ, человѣка нечестивѣйшаго, который причинилъ много бѣдъ Іудеямъ. Потомъ, торжествуя побѣду въ отечествѣ, они сожгли Каллисѳена и нѣкоторыхъ другихъ, которые сожгли священныя ворота и убѣжали въ одинъ домъ, такъ-что эти за свое нечестіе понесли достойное возмездіе. А преступнѣйшій Никаноръ, который привелъ тысячу купцовъ для покупки Іудеевъ, при помощи Божіей посрамленъ былъ тѣми, которыхъ считалъ за ничто, и, сбросивъ пышную одежду, подъ видомъ бѣглаго раба черезъ внутреннія зе́мли пришелъ одинъ въ Антіохію, крайне огорченный пораженіемъ войска. Тотъ, который взялся доставить Римлянамъ дань отъ плѣнныхъ въ Іерусалимѣ, объявилъ, что Іудеи имѣютъ защитникомъ Бога, и такимъ образомъ остаются невредимы, потомучто повинуются установленнымъ отъ Бога законамъ.

Около того же времени Антіохъ съ безславіемъ возвращался изъ предѣловъ Персіи. Ибо онъ вошелъ въ такъ называемый Персеполь и покушался ограбить храмъ и овладѣть городомъ. Поэтому сбѣжался народъ, и обратились къ помощи оружія, и Антіохъ, обращенный жителями въ бѣгство, долженъ былъ со стыдомъ возвратиться назадъ. Когда находился онъ близъ Екбатаны, донесли ему о томъ, что́ случилось съ Никаноромъ и съ Тимоѳеемъ. Воспылавъ гнѣвомъ, онъ думалъ выместить на Іудеяхъ зло обратившихъ его въ бѣгство; поэтому приказалъ правящему колесницею непрестанно погонять и ускорять путешествіе, тогда-какъ небесный судъ уже слѣдовалъ за нимъ. Ибо онъ сказалъ съ высокомѣріемъ: «кладбищемъ для Іудеевъ сдѣлаю Іерусалимъ, когда приду туда». Но Всевидящій Господь Богъ Израилевъ поразилъ его неисцѣльнымъ и невидимымъ ударомъ: какъ только кончилъ онъ эти слова, схватила его нестерпимая болѣзнь живота и жестокія внутреннія му́ки, и совершенно праведно; ибо онъ многими и необычайными му́ками терзалъ утробы другихъ. Но онъ нисколько не оставлялъ своей гордости и еще болѣе исполнился высокомѣрія, дыша огнемъ ярости на Іудеевъ и приказывая ускорять путешествіе. Тогда случилось, что онъ упалъ съ колесницы, которая неслась быстро, и тяжкимъ паденіемъ повредилъ всѣ члены тѣла. И тотъ, который только-что мнилъ по гордости болѣе, нежели человѣческой, повелѣвать волнамъ моря, и думалъ на вѣсахъ взвѣсить высо́ты горъ, поверженъ былъ на землю и несенъ былъ на носилкахъ, показуя всѣмъ явную силу Божію, такъ-что изъ тѣла нечестивца во множествѣ выползали черви, и еще у живаго выпадали части тѣла отъ болѣзней и страданій; смрадъ же зловонія отъ него невыносимъ былъ въ цѣломъ войскѣ. И того, который незадолго передъ тѣмъ мечталъ касаться звѣздъ небесныхъ, никто не могъ носить по причинѣ невыносимаго зловонія. Теперь-то, будучи сокрушенъ, началъ онъ оставлять свое великое высокомѣріе и приходить въ познаніе, когда по наказанію Божію страданія его усиливались съ каждою минутою. Самъ не могши сносить своего зловонія, онъ такъ говорилъ: «праведно покоряться Богу, и смертному не должно думать высокомѣрно быть равнымъ Богу». Нечестивецъ молилъ Господа, уже не миловавшаго его, и говорилъ: «святый городъ, который спѣшилъ я сравнять съ землею и сдѣлать кладбищемъ, объявляю свободнымъ; Іудеевъ, которыхъ положилъ не удостоивать погребенія, а выбрасывать вмѣстѣ съ дѣтьми ихъ хищнымъ птицамъ и звѣрямъ, сдѣлаю всѣхъ равными Аѳинянамъ; святый храмъ, который прежде ограбилъ, украшу отличнѣйшими дарами, священные сосуды возвращу всѣ, и еще въ бо́льшемъ количествѣ, и необходимыя для жертвъ издержки буду производить изъ моихъ доходовъ; сверхъ того самъ сдѣлаюсь Іудеемъ и, проходя по всякому обитаемому мѣсту, буду возвѣщать силу Божію». Но когда боли нисколько не умалялись, ибо пришелъ уже на него праведный судъ Божій, онъ, отчаиваясь въ себѣ, написалъ къ Іудеямъ письмо, имѣвшее значеніе мольбы, слѣдующаго содержанія: «царь и военачальникъ Антіохъ добрымъ Іудеямъ — гражданамъ много радоваться и здравствовать и благоденствовать. Если вы здравствуете съ дѣтьми вашпми, и дѣла ваши идутъ по вашему желанію, то я воздаю Богу величайшую благодарность, возлагая надежду на небо. Я же лежу въ болѣзни и съ любовью воспоминаю о вашей почтительности и благорасположеніи ко мнѣ. Возвращаясь изъ предѣловъ Персіи и подвергшись тяжкой болѣзни, я за нужное почелъ позаботиться объ общей безопасности всѣхъ. Хотя я не отчаиваюсь въ себѣ и имѣю полную надежду освободиться отъ болѣзни, но зная, что и отецъ мой, когда воевалъ въ верхнихъ странахъ, объявилъ преемника, дабы, если послѣдуетъ что-нибудь неожиданное, или объявлена будетъ какая невзгода, жители страны знали, кому предоставлено правленіе, и не приходили въ смущеніе; сверхъ того замѣчая, что окрестные владѣтели и сосѣдніе съ нашимъ государствомъ наблюдаютъ время и выжидаютъ, какой будетъ исходъ, я назначилъ царемъ сына моего Антіоха, котораго я уже часто во время походовъ въ верхнія сатрапіи весьма многимъ изъ васъ препоручалъ и представлялъ; и къ нему я написалъ особо. Итакъ убѣждаю васъ и прошу, чтобы вы, помня мои благодѣянія вообще и въ частности, сохранили ваше теперешнее благорасположеніе ко мнѣ и къ сыну моему. Ибо я увѣренъ, что онъ, слѣдуя моему желанію, будетъ обращаться съ вами милостиво и человѣколюбиво». Та́къ этотъ человѣкоубійца и богохульникъ, претерпѣвъ тяжкія страданія, какія причинялъ другимъ, кончилъ жизнь на чужой сторонѣ въ горахъ самою жалкою смертью. Тѣло его привезъ Филиппъ, совоспитанникъ его, который, боясь сына Антіохова, удалился къ Птоломею Филопатору въ Египетъ.

Маккавей же и бывшіе съ нимъ, подъ водительствомъ Господа, опять заняли храмъ и городъ, а построенные иноплеменниками на площади жертвенники и капища разрушили. Очистивши храмъ, они соорудили другой жертвенникъ; разжегши камни и взявши изъ нихъ огонь, принесли жертву послѣ двухгодичнаго промежутка, сдѣлали кадильницу и свѣщники и предложеніе хлѣбовъ. Устроивши все это, они молили Господа, падая ницъ, чтобы имъ не подвергаться болѣе такимъ бѣдствіямъ; если же когда и согрѣшатъ, то да накажетъ Онъ ихъ милостиво, не предавая богохульнымъ и жестокимъ язычникамъ. Въ тотъ самый день, въ какой оскверненъ былъ храмъ иноплеменниками, совершилось и очищеніе храма, въ двадцать пятый день того же мѣсяца Хаслева. И провели они въ веселіи восемь дней по подобію праздника кущей, воспоминая, какъ незадолго предъ тѣмъ временемъ они проводили праздникъ кущей, подобно звѣрямъ, въ горахъ и пещерахъ. Поэтому они съ жезлами, обвитыми плющемъ, и съ цвѣтущими вѣтвями и пальмами возносили хвалебныя пѣсни Тому, Который благопоспѣшилъ очистить мѣсто Свое. И общимъ рѣшеніемъ и приговоромъ опредѣлили — всему Іудейскому народу праздновать эти дни каждогодно. Такова была кончина Антіоха, прозваннаго Епифаномъ. Теперь изложимъ, что́ происходило при Антіохѣ Евпаторѣ, сынѣ того нечестивца, ограничиваясь бѣдствіями войнъ. Принявъ царство, онъ вручилъ управленіе нѣкоему Лисію, главному военачальнику Келе-Сиріи и Финикіи. Ибо Птоломей, по прозванію Макронъ, почелъ за лучшее соблюдать справедливость къ Іудеямъ, послѣ бывшихъ къ нимъ несправедливостей, и старался дѣла́ съ ними оканчивать мирно. Поэтому онъ былъ оклеветанъ любимцами предъ Евпаторомъ и, повсюду слыша названіе предателя за то́, что онъ оставилъ ввѣренный ему отъ Филометора Кипръ и перешелъ къ Антіоху Епифану, онъ, не имѣя почетной власти, отъ печали отравилъ себя, и та́къ окончилъ жизнь свою. Горгій же, сдѣлавшись въ тѣхъ мѣстахъ военачальникомъ, содержалъ наемныя войска и непрерывно поддерживалъ войну противъ Іудеевъ. Вмѣстѣ съ нимъ и Идумеи, владѣвшіе удобными укрѣпленіями, тревожили Іудеевъ и, принимая къ себѣ изгнанныхъ изъ Іерусалима, предпринимали войны. Бывшіе же съ Маккавеемъ, совершая моленіе и прося Бога быть помощникомъ имъ въ войнѣ, устремились на укрѣпленія Идумеевъ. И, сдѣлавши на нихъ сильное нападеніе, они овладѣли этими мѣстами, отмстили всѣмъ сражавшимся на стѣнахъ, умерщвляли всѣхъ, попадавшихся на встрѣчу и побили не менѣе двадцати тысячъ. Не менѣе девяти тысячъ бѣжали въ двѣ весьма крѣпкія башни, снабженныя всѣмъ противъ осады. Оставивъ Симона и Іосифа и еще Закхея съ довольнымъ числомъ людей для осажденія ихъ, Маккавей самъ отправился въ такія мѣста, гдѣ онъ болѣе нуженъ былъ. А бывшіе съ Симономъ, будучи сребролюбивы, дали нѣкоторымъ изъ находившихся въ башняхъ подкупить себя деньгами; получивши семьдесятъ тысячъ драхмъ, дозволили нѣкоторымъ убѣжать. Когда донесено было Маккавею о происшедшемъ, онъ, собравъ народныхъ вождей, укорялъ ихъ, что они за серебро продали братьевъ, отпустивши враговъ ихъ. Этихъ людей, сдѣлавшихся предателями, онъ предалъ смерти и тотчасъ овладѣлъ двумя башнями. Имѣя постоянно успѣхъ въ оружіи, которое было въ рукахъ его, онъ истребилъ въ этихъ двухъ укрѣпленіяхъ болѣе двадцати тысячъ человѣкъ. Тимоѳей же, прежде побѣжденный Іудеями, собралъ весьма многочисленное войско изъ чужеземцевъ, собралъ немало и бывшихъ въ Азіи всадниковъ и явился въ Іудею въ намѣреніи завоевать ее. При его приближеніи бывшіе съ Маккавеемъ обратились къ молитвѣ Богу, посыпавши землею головы и опоясавши чресла вретищами. Припадая къ подножію жертвенника, они умоляли Его, чтобъ Онъ былъ милостивъ къ нимъ, былъ врагомъ врагамъ ихъ и противникомъ противникамъ, какъ говоритъ законъ. Совершивши молитву, они взяли оружія и далеко отошли отъ города; приблизившись же ко врагамъ, остановились. Съ наступленіемъ восхода солнечнаго тѣ и другіе вступили въ бой — одни, при доблести своей, имѣя залогомъ успѣха и побѣды прибѣжище къ Господу, другіе, поставляя предводителемъ брани ярость. Когда произошло упорное сраженіе, то противникамъ явились съ неба пять величественныхъ мужей на коняхъ съ золотыми уздами, и двое изъ нихъ предводительствовали Іудеями: они взяли Маккавея въ средину къ себѣ и, покрывая своимъ вооруженіемъ, сохраняли его невредимымъ, на противниковъ же бросали стрѣлы и молніи, такъ-что они, смѣшавшись отъ ослѣпленія и исполненные страха, сами себя поражали. Побито было двадцать тысячъ пятьсотъ пѣшихъ и шестьсотъ конныхъ. Самъ Тимоѳей убѣжалъ въ крѣпость, называемую Газара, весьма твердую и состоявшую подъ начальствомъ Херея. Бывшіе съ Маккавеемъ весело осаждали эту крѣпость въ продолженіи четырехъ дней. А находившіеся въ крѣпости, увѣренные въ недоступности этого мѣста, чрезмѣрно злословили и произносили хульныя рѣчи. На разсвѣтѣ пятаго дня двадцать юношей изъ бывшихъ съ Маккавеемъ, воспламенившись гнѣвомъ отъ такого злословія, храбро устремились на стѣну и съ звѣрскою яростью поражали каждаго, кто попадался. Другіе также бросились во время смятенія на находившихся внутри, зажигали башни, разжегши костры, сожигали хульниковъ живыми; иные разбивали ворота, и впустивши въ нихъ остальное войско, овладѣли городомъ; Тимоѳея же, скрывшагося во рву, убили, равно какъ и брата его Херея и Аполлофана. Совершивши это, они съ пѣснями и славословіями возблагодарили Господа, Который такъ много облагодѣтельствовалъ Израиля и даровалъ имъ побѣду.

Спустя очень немного времени, Лисій, опекунъ и родственникъ царя, намѣстникъ царскій, съ большимъ огорченіемъ перенося то́, что́ случилось, собралъ до восьмидесяти тысячъ пѣхоты и всю конницу и отправился противъ Іудеевъ съ намѣреніемъ городъ ихъ сдѣлать мѣстомъ жительства Еллиновъ, храмъ обложить налогомъ, подобно прочимъ языческимъ капищамъ, а священноначаліе сдѣлать ежегодно продажнымъ. Нисколько не подумалъ онъ о силѣ Божіей, понадѣявшись на десятки тысячъ пѣхоты, на тысячи конницы и на восемьдесятъ слоновъ. Вступивъ въ Іудею и приблизившись къ Веѳсурѣ, мѣсту укрѣпленному, отстоящему отъ Іерусалима стадій на пять, онъ обложилъ его. Когда Маккавей и бывшіе съ нимъ узнали, что онъ осаждаетъ твердыни, то съ плачемъ и слезами вмѣстѣ съ народомъ умоляли Господа, чтобъ Онъ послалъ добраго Ангела ко спасенію Израиля. Маккавей же, самъ первый взявъ оружіе, убѣждалъ другихъ вмѣстѣ съ нимъ, подвергая себя опасностямъ, помочь братьямъ; и они тотчасъ охотно выступили съ нимъ въ походъ. Когда они были близъ Іерусалима, тотчасъ явился предводителемъ ихъ всадникъ въ бѣлой одеждѣ, потрясавшій золотымъ оружіемъ. Всѣ они вмѣстѣ возблагодарили милосердаго Бога и укрѣпились духомъ, готовые сокрушить не только людей, но и лютыхъ звѣрей и даже желѣзныя стѣны. Та́къ пришли они, подъ покровомъ небеснаго споборника, по милости къ нимъ Господа. Какъ львы бросились они на непріятелей и поразили изъ нихъ одиннадцать тысячъ пѣшихъ и тысячу шестьсотъ конныхъ, а всѣхъ прочихъ обратили въ бѣгство. Многіе изъ нихъ, бывши ранены, спасались раздѣтыми, и самъ Лисій спасся постыднымъ бѣгствомъ. Будучи же небезсмысленъ и обсуждая самъ съ собою случившееся съ нимъ пораженіе, онъ понялъ, что Евреи непобѣдимы, потомучто Всемогущій Богъ споборствуетъ имъ; посему, пославъ къ нимъ, увѣрялъ, что онъ соглашается на всѣ законныя требованія и убѣдитъ царя быть другомъ имъ. Маккавей, заботясь о пользѣ, согласился на все, что́ предъявлялъ Лисій; ибо царь одобрилъ все, что́ предложилъ Маккавей Лисію на письмѣ относительно Іудеевъ. Письмо же, писанное Лисіемъ къ Іудеямъ, было слѣдующаго содержанія: «Лисій народу Іудейскому — радоваться. Іоаннъ и Авессаломъ, вами посланные, передавши подписанный отвѣтъ, ходатайствовали о томъ, что́ было означено въ немъ. Итакъ, о чемъ слѣдовало донести царю, я объяснилъ, и что́ можно было принять, на то́ онъ согласился. Посему, если вы будете сохранять доброе расположеніе къ правленію, то и на будущее время я постараюсь содѣйствовать вамъ ко благу. О частностяхъ же я поручилъ ка́къ вашимъ, та́къ и моимъ посланнымъ переговорить съ вами. Будьте здоровы! Сто сорокъ восьмаго года, мѣсяца Діоскоринѳія, двадцать четвертаго дня». Письмо же царя было такого содержанія: «царь Антіохъ брату Лисію — радоваться. Съ того времени, какъ отецъ мой отошелъ къ богамъ, наше желаніе то́, чтобы подданные царства оставались безмятежными въ отправленіи дѣлъ своихъ. Когда же мы услышали, что Іудеи не соглашаются на предпринятое отцемъ моимъ нововведеніе Еллинскихъ обычаевъ, а предпочитаютъ собственныя установленія, и потому просятъ, чтобы позволено имъ было соблюдать свои законы; то, желая, чтобъ и этотъ народъ не былъ безпокоимъ, опредѣляемъ, чтобы храмъ ихъ былъ возстановленъ, и чтобы жили они по обычаю своихъ предковъ. Итакъ ты хорошо сдѣлаешь, если пошлешь къ нимъ и заключишь миръ съ ними, чтобъ они, зная наши намѣренія, были благодушны и весело продолжали заниматься дѣлами своими». Къ народу же письмо царя было такое: «царь Антіохъ старѣйшинамъ Іудейскимъ и прочимъ Іудеямъ — радоваться. Если вы здравствуете, то этого мы и желаемъ: мы также здравствуемъ. Менелай объявилъ намъ, что вы желаете сходить къ вашимъ, которые у насъ. Итакъ тѣмъ, которые будутъ приходить до тридцатаго дня мѣсяца Ксанфика, готова правая рука въ увѣреніе ихъ безопасности: Іудеи могутъ употреблять свою пищу и хранить свои законы, какъ и прежде, и ни кто изъ нихъ ни какимъ образомъ не будетъ обезпокоенъ за бывшія опущенія. Я послалъ къ вамъ Менелая, чтобъ онъ успокоилъ васъ. Будьте здоровы! Сто сорокъ восьмаго года, пятнадцатаго дня Ксанфика». Прислали къ нимъ письмо и Римляне слѣдующаго содержанія: «Квинтъ Меммій и Титъ Манлій, старѣйшины Римскіе, Іудейскому народу — радоваться. Что́ уступилъ вамъ Лисій, родственникъ царя, то́ и мы подтверждаемъ. А что́ призналъ онъ нужнымъ доложить царю, о томъ разсудивши немедленно пошлите кого-нибудь, чтобы мы могли сдѣлать, что́ для васъ нужно, ибо мы отправляемся въ Антіохію. Посему поспѣшите и пошлите кого-нибудь, чтобъ и мы могли знать, какого вы мнѣнія. Будьте здоровы! Сто сорокъ восьмаго года, пятнадцатаго дня Ксанфика».

По окончаніи этихъ договоровъ, Лисій отправился къ царю, а Іудеи занялись земледѣліемъ. Но изъ мѣстныхъ военачальниковъ Тимоѳей и Аполлоній, сынъ Генея, равно какъ Іеронимъ и Димофонъ, и сверхъ того Никаноръ, начальникъ Кипра, не давали имъ жить въ покоѣ и безопасности. Іоппійцы же совершили такое безбожное дѣло: они пригласили живущихъ съ ними Іудеевъ съ ихъ женами и дѣтьми взойти на приготовленныя ими лодки, какъ-бы не имѣя противъ нихъ ни какого зла. Когда же они согласились, ибо желали сохранить миръ и не имѣли ни какого подозрѣнія, тогда, по общему приговору города, Іоппійцы отплывши потопили ихъ, не менѣе двухсотъ человѣкъ. Когда Іуда узналъ о такой жестокости, совершенной надъ одноплеменниками, объявилъ о томъ бывшимъ съ нимъ и, призвавъ праведнаго Судію Бога, пошелъ противъ скверныхъ убійцъ братьевъ его, зажегъ ночью пристань и сжегъ лодки, а сбѣжавшихся туда умертвилъ. А такъ-какъ это мѣсто было заперто, то онъ отошелъ, въ намѣреніи опять придти и истребить все общество Іоппійцевъ. Узнавъ же, что и жители Іамніи хотятъ такимъ же образомъ поступить съ обитающими тамъ Іудеями, онъ напалъ ночью и на Іамнитянъ и зажегъ пристань съ кораблями, такъ-что пламя видно было въ Іерусалимѣ за двѣсти сорокъ стадій. Когда же они отошли оттуда на девять стадій, направляясь противъ Тимоѳея, то напали на нихъ Арабы, не менѣе пяти тысячъ и пятисотъ всадниковъ. Сраженіе было жестокое, и когда бывшіе съ Іудою при помощи Божіей одержали побѣду, то потерпѣвшіе пораженіе номады Арабы, просили Іуду о мирѣ, обѣщая доставлять имъ скота и въ другомъ быть полезными имъ. Іуда же, понимая, что они дѣйствительно во многомъ могутъ быть полезны, согласился заключить съ ними миръ: заключивши же миръ, они удалились въ свои палатки. Еще напалъ онъ на одинъ городъ съ крѣпкимъ мостомъ, окруженный стѣнами и населенный разными народами, по имени Каспинъ. Жители, надѣясь на крѣпость стѣнъ и запасъ продовольствія, поступили очень дерзко, злословя бывшихъ съ Іудою, богохульствуя и произнося неподобающія рѣчи. Но бывшіе съ Іудою, призвавши на помощь Великаго Владыку міра, Который безъ стѣнобитныхъ машинъ и орудій разрушилъ Іерихонъ во времена Іисуса, звѣрски бросились на стѣну. При помощи Божіей они взяли городъ и произвели безчисленныя убійства, такъ-что близлежащее озеро, имѣвшее двѣ стадіи въ ширину, казалось наполненнымъ кровью. Отошедши оттуда на семьсотъ пятьдесятъ стадій, они пришли въ Харакъ къ Іудеямъ, называемымъ Тувіинами; но не застали тамъ Тимоѳея, который, ничего не сдѣлавъ, удалился изъ этой страны, оставивъ впрочемъ въ одномъ мѣстѣ очень крѣпкую стражу. Посему Досиѳей и Сосипатръ, изъ бывшихъ съ Маккавеемъ вождей, отправились и побили оставленныхъ Тимоѳеемъ въ крѣпости людей, болѣе десяти тысячъ. Тогда Маккавей, раздѣливъ свое войско на отряды, поставилъ ихъ надъ этими отрядами и устремился на Тимоѳея, который имѣлъ при себѣ сто двадцать тысячъ пѣшихъ и тысячу пятьсотъ конныхъ. Когда узналъ Тимоѳей о приближеніи Іуды, то отослалъ женъ и дѣтей и прочій обозъ въ такъ называемый Карніонъ; ибо эта крѣпость была неудобна для осады и недоступна по тѣснотѣ всей мѣстности. Когда же показался первый отрядъ Іуды, страхъ напалъ на враговъ, и ужасъ объялъ ихъ отъ явленія Всевидящаго: они обратились въ бѣгство, стремясь одинъ туда, другой сюда, такъ-что бо́льшею частью поражаемы были своими, пронзаемы остріемъ своихъ мечей. Іуда настойчиво продолжалъ преслѣдовать, убивалъ беззаконныхъ, и истребилъ до тридцати тысячъ человѣкъ. Самъ Тимоѳей попался въ руки бывшихъ съ Досиѳеемъ и Сосипатромъ и съ большимъ ухищреніемъ умолялъ отпустить его живымъ, ибо у него находились многихъ (Іудеевъ) родители, а нѣкоторыхъ братья, и они не будутъ пощажены, если онъ умретъ. Когда онъ многими словами увѣрилъ въ своемъ обѣщаніи, что возвратитъ ихъ невредимыми, они отпустили его, ради спасенія братьевъ. Потомъ Іуда пошелъ противъ Карніона и Атаргатіона и избилъ двадцать пять тысячъ человѣкъ. Послѣ побѣды надъ ними и пораженія, Іуда отправился противъ укрѣпленнаго города Ефрона, въ которомъ имѣлъ пребываніе Лисій и множество разноплеменныхъ: сильные юноши, стоявшіе предъ стѣнами, сражались упорно; тамъ же находились большіе запасы орудій и стрѣлъ. Но они, призвавши на помощь Всесильнаго, сокрушающаго Своимъ могуществомъ силы враговъ, овладѣли этимъ городомъ и избили бывшихъ въ немъ до двадцати пяти тысячъ. Поднявшись оттуда, они устремились на городъ Скиѳовъ, отстоящій отъ Іерусалима на шестьсотъ стадій. Но какъ обитавшіе тамъ Іудеи свидѣтельствовали о благорасположеніи, какое имѣютъ къ нимъ Скиѳскіе жители, и о кроткомъ обхожденіи съ ними во времена бѣдствій: то, поблагодаривши ихъ и попросивши и на будущее время быть благосклонными къ роду ихъ, они отправились въ Іерусалимъ, потомучто приближался праздникъ седмицъ. Послѣ праздника, называемаго Пятидесятницею, пошли они противъ Горгія, военачальника Идумеи. Выступилъ же Іуда съ тремя тысячами пѣшихъ и четырьмя стами конныхъ. Когда они вступили въ сраженіе, случилось пасть немногимъ изъ Іудеевъ. Досиѳей же, одинъ изъ бывшихъ подъ начальствомъ Вакинора, всадникъ, мужъ сильный, поймалъ Горгія и, схвативъ его за плащъ, влекъ его сильно, чтобы взять проклятаго въ плѣнъ живымъ; но одинъ изъ всадниковъ Ѳракійскихъ наскакалъ на него и отсѣкъ ему плечо, и Горгій убѣжалъ въ Марису. Когда же бывшіе съ Ездриномъ, долго сражаясь, изнемогли, Іуда призвалъ на помощь Господа, да будетъ Онъ началовождемъ въ сраженіи. Начавъ на отечественномъ языкѣ пѣснопѣніе громкимъ голосомъ, онъ воскликнулъ и, неожиданно устремившись на бывшихъ съ Горгіемъ, обратилъ ихъ въ бѣгство. Потомъ Іуда, взявъ съ собою войско, отправился въ городъ Адолламъ, и такъ-какъ наступалъ седьмый день, то они очистились по обычаю и праздновали субботу. На другой день бывшіе съ Іудою пошли, какъ требовалъ долгъ, перенести тѣла падшихъ и положить ихъ вмѣстѣ со сродниками въ отеческихъ гробницахъ. И нашли они у каждаго изъ умершихъ подъ хитонами посвященныя Іамнійскимъ идоламъ вещи, что́ законъ запрещалъ Іудеямъ: и сдѣлалось всѣмъ явно, по какой причинѣ они пали. Итакъ всѣ прославили праведнаго Судію Господа, открывающаго сокровенное, и обратились къ молитвѣ, прося, да будетъ совершенно изглаженъ содѣянный грѣхъ; а доблестный Іуда увѣщевалъ народъ хранить себя отъ грѣховъ, видя своими глазами, что́ случилось по винѣ падшихъ. Сдѣлавъ же сборъ по числу мужей до двухъ тысячъ драхмъ серебра, онъ послалъ въ Іерусалимъ, чтобы принесть жертву за грѣхъ, и поступилъ весьма хорошо и благочестно, помышляя о воскресеніи; ибо если бы онъ не надѣялся, что падшіе въ сраженіи воскреснутъ, то излишне и напрасно было бы молиться о мертвыхъ. Но онъ помышлялъ, что скончавшимся въ благочестіи уготована превосходная награда, — какая святая и благочестивая мысль! — посему принесъ за умершихъ умилостивительную жертву, да разрѣшатся отъ грѣха.

Въ сто сорокъ девятомъ году дошелъ слухъ до бывшихъ съ Іудою, что Антіохъ Евпаторъ идетъ на Іудею со множествомъ войска и съ нимъ — Лисій, опекунъ и государственный правитель, и у каждаго — Еллинское войско: сто десять тысячъ пѣшихъ, пять тысячъ триста конныхъ, двадцать два слона и триста колесницъ съ косами. Присоединился къ нимъ и Менелай, съ большимъ притворствомъ побуждая Антіоха, не ради спасенія отечества, но въ надеждѣ получитъ начальство. Но Царь царей воздвигъ гнѣвъ Антіоха на преступника, и когда Лисій объяснилъ, что Менелай былъ виновникомъ всѣхъ золъ, то онъ приказалъ отвести его въ Берію и по тамошнему обычаю умертвить. Въ томъ мѣстѣ находится башня въ пятьдесятъ локтей, наполненная пепломъ; въ ней было орудіе, обращавшееся вокругъ и спускавшееся въ пепелъ. Тамъ всегда низвергаютъ на погибель виновнаго въ святотатствѣ или превзошедшаго мѣру другихъ золъ. Такою-то смертью пришлось умереть нечестивому Менелаю и не имѣть погребенія въ землѣ, — и весьма справедливо. Ибо когда онъ совершилъ много грѣховъ противъ алтаря Господня, котораго огонь и пепелъ былъ святъ, то и получилъ смерть въ пеплѣ. Между тѣмъ царь, ожесточившійся въ своихъ замыслахъ, продолжалъ шествіе, намѣреваясь причинить Іудеямъ бѣдствія горшія тѣхъ, какія были при отцѣ его. Когда узналъ объ этомъ Іуда, то велѣлъ народу день и ночь призывать Господа, чтобы Онъ и нынѣ, какъ и прежде, явилъ имъ Свою помощь при опасности лишиться закона и отечества и святаго храма, и чтобы народъ, только-что немного успокоившійся, не отдалъ въ порабощеніе злохульнымъ язычникамъ. Всѣ единодушно исполнили это и въ продолженіи трехъ дней съ плачемъ и постомъ и колѣнопреклоненіемъ непрестанно молились милосердому Господу; тогда Іуда, ободривъ ихъ, приказалъ имъ быть въ готовности. Оставшись же наединѣ со старѣйшинами, держалъ совѣтъ, намѣреваясь прежде, нежели царское войско войдетъ въ Іудею и овладѣетъ городомъ, выйти и рѣшить дѣло съ помощью Господа. Предоставивъ попеченіе о себѣ Создателю міра, онъ убѣждалъ бывшихъ съ нимъ сражаться мужественно — до смерти — за законы, за храмъ, городъ, отечество и права гражданскія, и расположилъ войско около Модина. Давъ бывшимъ съ нимъ условный знакъ «Божья побѣда», онъ съ избранными сильными юношами ночью устремился на царскій шатеръ, убилъ въ войскѣ до четырехъ тысячъ человѣкъ и, кромѣ того, самаго большаго слона съ помѣщавшимся на немъ народомъ. Наконецъ, исполнивши войско страха и смятенія, они благополучно отошли. Произошло это уже на разсвѣтѣ дня, при покровительствѣ Господа. Царь же, опытомъ дознавъ отважность Іудеевъ, пытался овладѣть мѣстами посредствомъ хитрости. И приступилъ онъ къ Веѳсурѣ, твердой крѣпости Іудейской, но былъ обращенъ въ бѣгство и потерпѣлъ пораженіе и потерю; Іуда же присылалъ бывшимъ въ крѣпости все нужное. Нѣкто Родокъ изъ войска Іудейскаго объявилъ врагамъ объ этой тайнѣ, но былъ отысканъ, схваченъ и заключенъ. Во второй разъ царь вступилъ въ переговоры съ жителями Веѳсуры; далъ имъ и отъ нихъ получилъ миръ, удалился и обратился противъ бывшихъ съ Іудою, но былъ побѣжденъ. Узнавъ же, что Филиппъ, оставленный въ Антіохіи правителемъ, отложился, онъ пришелъ въ смущеніе: сталъ уговаривать Іудеевъ, смирился и клялся исполнить всѣ справедливыя требованія, затѣмъ примирился съ ними и принесъ жертву, почтилъ храмъ и оказалъ милости городу, принялъ Маккавея и поставилъ его военачальникомъ отъ Птолемаиды до самаго Герринъ. Потомъ пошелъ онъ въ Птолемаиду: Птолемаидяне недовольны были договоромъ, негодовали на условія и хотѣли отмѣнить ихъ. Вошелъ на судилище Лисій, защищался по возможности, уговорилъ ихъ, успокоилъ, сдѣлалъ благосклонными и отправился въ Антіохію. Та́къ окончилось нашествіе и возвращеніе царя.

Спустя три года дошелъ слухъ до Іуды и бывшихъ съ нимъ, что Димитрій, сынъ Селевка, приплылъ въ пристань Трипольскую съ сильнымъ сухопутнымъ и морскимъ войскомъ и, овладѣвъ страною, умертвилъ Антіоха и опекуна его Лисія. Алкимъ же нѣкто, бывшій прежде первосвященникомъ, но добровольно осквернившійся въ смутныя времена, размысливъ, что ни какимъ образомъ нѣтъ ему спасенія и нѣтъ доступа до священнаго жертвенника, въ сто пятьдесятъ первомъ году пришелъ къ царю Димитрію и принесъ ему золотой вѣнецъ и пальму и сверхъ того масличныя вѣтви, считавшіяся принадлежностями храма, — и въ этотъ день Алкимъ ничего не предпринялъ. Улучивъ же время, благопріятное его безумному замыслу, когда онъ позванъ былъ Димитріемъ въ собраніе совѣта и спрошенъ, въ какомъ расположеніи и настроеніи находятся Іудеи, онъ сказалъ на это: «такъ называемые изъ Іудеевъ Асидеи, вождемъ которыхъ — Іуда Маккавей, поддерживаютъ войну и воздвигаютъ мятежи, не давая царству достигнуть благосостоянія. Посему я, лишенный чести предковъ моихъ, т. е. священноначалія, пришелъ теперь сюда, вопервыхъ искренно радѣя о томъ, что́ принадлежитъ царю, во-вторыхъ имѣя въ виду своихъ согражданъ; ибо отъ безразсудства названныхъ людей немало бѣдствуетъ весь родъ нашъ. Ты же, царь, узнавъ обо всемъ этомъ, попекись о странѣ и объ угнетенномъ родѣ нашемъ по доступному для всѣхъ человѣколюбію твоему: доколѣ остается Іуда, не можетъ быть спокойствія». Когда это было сказано имъ, прочіе совѣтники, имѣвшіе непріязнь къ Іудѣ, еще болѣе возбудили Димитрія. Онъ тотчасъ призвалъ Никанора, завѣдывавшаго слонами и, назначивъ его военачальникомъ въ Іудею, послалъ его, давъ приказаніе, чтобъ Іуду умертвить, сообщниковъ его разсѣять, Алкима же поставить первосвященникомъ великаго храма. Тогда язычники, бѣжавшіе изъ Іудеи отъ Іуды, толпами сходились къ Никанору въ надеждѣ, что несчастія и бѣды Іудеевъ сдѣлаются ихъ благоденствіемъ. Іудеи же, услышавши о походѣ Никанора и присоединеніи къ нему язычниковъ, посыпали головы землею и молились Тому, Который до вѣка установилъ народъ Свой и всегда видимо защищалъ удѣлъ Свой. По повелѣнію вождя своего они поспѣшно поднялись оттуда и сошлись съ ними при селеніи Дессау. Симонъ, братъ Іуды, вступилъ въ бой съ Никаноромъ, но вскорѣ — при внезапномъ наступленіи противниковъ — потерпѣлъ небольшое пораженіе. Впрочемъ Никаноръ, слышавъ, какую храбрость имѣли находпвшіеся съ Іудою и какую отважность въ битвахъ за отечество, побоялся рѣшить дѣло кровопролитіемъ; посему послалъ Посидонія, Ѳеодота и Маттаѳію — заключить съ Іудеями миръ. Послѣ долгаго разсужденія о семъ и когда вождь сообщилъ о томъ народу, состоялось единодушное мнѣніе, и они согласились на переговоры и назначили день, въ который бы сойтись имъ вмѣстѣ наединѣ, и когда онъ наступилъ, поставили для каждаго особыя сѣдалища. Іуда же поставилъ въ удобныхъ мѣстахъ вооруженныхъ людей въ готовности, дабы отъ враговъ внезапно не послѣдовало какого-нибудь злодѣйства, — и имѣли они мирное совѣщаніе. Никаноръ пробылъ въ Іерусалимѣ нѣсколько времени — и не сдѣлалъ ничего неумѣстнаго и отпустилъ собранный народъ. Онъ постоянно имѣлъ Іуду съ собою и душевно расположился къ этому мужу; убѣдилъ его жениться, чтобы рождать дѣтей. Іуда женился, успокоился и наслаждался жизнью. Алкимъ же, видя взаимное ихъ другъ къ другу расположеніе и состоявшійся между ними союзъ, собрался съ духомъ, пришелъ къ Димитрію и сказалъ, что Никаноръ имѣетъ враждебныя для царства намѣренія, ибо назначилъ Іуду, злоумышленника противъ царства, своимъ преемникомъ. Царь, разгнѣванный и раздраженный этими клеветами злодѣя, писалъ къ Никанору, выражая, что ему тяжело переносить такой договоръ, и приказывалъ тотчасъ же прислать Маккавея въ Антіохію въ оковахъ. Когда узналъ объ этомъ Никаноръ, то смутился, и огорченъ былъ тѣмъ, что долженъ былъ отвергнуть установленный союзъ съ человѣкомъ, который не сдѣлалъ ничего несправедливаго. Но какъ нельзя было противиться царю, то онъ выжидалъ благопріятнаго случая исполнить это хитростью. Маккавей же, замѣтивъ, что Никаноръ началъ обходиться съ нимъ суровѣе и въ обычныхъ встрѣчахъ сталъ грубѣе, и заключивъ, что не отъ добраго происходитъ эта суровость, и собравъ немалое число изъ находившихся при немъ, скрылся отъ Никанора. Когда послѣдній узналъ, что Іуда искусно предварилъ его хитростью, то пришелъ въ великій и святый храмъ, когда священники приносили установленныя жертвы, и приказывалъ, чтобъ они выдали того мужа. Когда же они съ клятвою говорили, что не знаютъ, гдѣ находится тотъ, кого онъ ищетъ, то онъ, простерши правую руку на храмъ, поклялся, сказавъ: «если вы не выдадите мнѣ Іуду связаннымъ, то я этотъ храмъ Божій сравняю съ землею, раскопаю жертвенникъ и воздвигну здѣсь славный храмъ Діонису». Сказавъ это, онъ удалился. Священники же, простирая руки къ небу, умоляли всегдашняго Защитника народа нашего и говорили: «Ты, Господи, не имѣя ни въ чемъ нужды, благоволилъ храму сему быть мѣстомъ Твоего обитанія между нами. И нынѣ, Святый Господь всякой святыни, сохрани на-вѣки неоскверненнымъ сей недавно очищенный Домъ и загради уста неправедныя». Никанору же указали на нѣкоего Разиса изъ Іерусалимскихъ старѣйшинъ, какъ на друга гражданъ, имѣвшаго весьма добрую славу и за свое доброжелательство прозваннаго отцомъ Іудеевъ: онъ въ предшествовавшія смутныя времена стоялъ на сторонѣ Іудейства и со всѣмъ усердіемъ отдавалъ за Іудейство и тѣло и душу. Никаноръ, желая показать, какую онъ имѣетъ ненависть противъ Іудеевъ, послалъ болѣе пятисотъ воиновъ, чтобы схватить его, ибо думалъ, что взявъ его, причинитъ имъ несчастіе. Когда же толпа хотѣла овладѣть башнею и врывалась въ ворота двора, и уже приказано было принести огня, чтобы зажечь ворота, тогда онъ, въ неизбѣжной опасности быть захваченнымъ, пронзилъ себя мечемъ, желая лучше доблестно умереть, нежели попасться въ руки беззаконниковъ и недостойно обезчестить свое благородство. Но какъ ударъ оказался отъ поспѣшности невѣренъ, а толпы уже вторгались въ двери, то онъ, отважно вбѣжавъ на стѣну, мужественно бросился съ нея на толпу народа. Когда же стоявшіе поспѣшно разступились и осталось пустое пространство, то онъ упалъ въ средину на чрево. Дыша еще и сгарая негодованіемъ, не смотря на лившуюся ручьемъ кровь и тяжелыя раны, всталъ и, пробѣжавъ сквозь толпу народа, остановился на одной крутой скалѣ. Совершенно уже истекая кровью, онъ вырвалъ у себя внутренности и, взявъ ихъ обѣими руками, бросилъ въ толпу и, моля Господа жизни и духа опять дать ему жизнь и дыханіе, кончилъ такимъ образомъ жизнь.

Когда узналъ Никаноръ, что бывшіе съ Іудою находятся въ странѣ Самарійской, то думалъ совершенно безнаказанно напасть на нихъ въ день покоя. Когда же поневолѣ сопровождавшіе его Іудеи говорили: «не губи ихъ такъ жестоко и безчеловѣчно, воздай честь дню, освященному Всевидящимъ», тогда этотъ нечестивецъ спросилъ: «неужели есть Владыка на небѣ, повелѣвшій праздновать день субботній?» И когда они отвѣчали: «есть живый Господь, Владыка Небесный, повелѣвшій чтить седьмый день», то онъ сказалъ: «а я — господинъ на землѣ, повелѣвающій взять оружіе и исполнять царскую службу». Впрочемъ, онъ не успѣлъ совершить своего умысла. Превозносясь съ великою гордостью, Никаноръ думалъ одержать всеобщую побѣду надъ бывшими съ Іудою. Маккавей же не переставалъ надѣяться съ полною увѣренностью, что получитъ заступленіе отъ Господа. Онъ убѣждалъ бывшихъ съ нимъ не страшиться нашествія язычниковъ, но, воспоминая прежде-бывшіе опыты небесной помощи, и нынѣ ожидать себѣ побѣды и помощи отъ Вседержителя. Утѣшая ихъ обѣтованіями закона и пророковъ, припоминая ихъ подвиги, совершенные ими самими, онъ одушевилъ ихъ мужествомъ. Возбуждая духъ ихъ, онъ убѣждалъ ихъ, указывая притомъ на вѣроломство язычниковъ и нарушеніе ими клятвъ. Вооружилъ же онъ каждаго не столько крѣпкими щитами и копьями, сколько убѣдительными добрыми рѣчами, и притомъ всѣхъ обрадовалъ разсказомъ о достойномъ вѣроятія сновидѣніи. Видѣніе же его было такое: онъ видѣлъ Онію — бывшаго первосвященника, мужа честнаго и добраго, почтеннаго видомъ, кроткаго нравомъ, пріятнаго въ рѣчахъ, издѣтства ревностно усвоившаго все, что́ касалось добродѣтели, — видѣлъ, что онъ, простирая руки, молится за весь народъ Іудейскій. Потомъ явился другой мужъ, украшенный сѣдинами и славою, окруженный дивнымъ и необычайнымъ величіемъ. И сказалъ Онія: «это — братолюбецъ, который много молится о народѣ и святомъ городѣ, Іеремія, пророкъ Божій». Тогда Іеремія, простерши правую руку, далъ Іудѣ золотой мечъ и, подавая его, сказалъ: «возьми этотъ святый мечъ, даръ отъ Бога, которымъ ты сокрушишь враговъ». Утѣшенные столь добрыми рѣчами Іуды, которыя могли возбуждать къ мужеству и укрѣплять сердца́ юныхъ. Іудеи рѣшили не располагаться станомъ, а отважно напасть и, съ полнымъ мужествомъ вступивши въ бой, рѣшить дѣло, ибо городъ и святыня и храмъ находились въ опасности. Борьба за женъ и дѣтей, братьевъ и родныхъ, казалась имъ дѣломъ менѣе важнымъ; величайшее и преимущественное опасеніе было за святый храмъ. Для тѣхъ, которые остались въ городѣ, также не мало было безпокойства, ибо они тревожились о сраженіи, имѣющемъ быть въ полѣ. Итакъ, когда всѣ ожидали, что наступаетъ рѣшеніе дѣла, когда враги уже соединялись и войско было поставлено въ строй, слоны размѣщены въ надлежащихъ мѣстахъ и конница расположена по сторонамъ, — Маккавей, видя наступленіе многочисленнаго войска, пестроту приготовленнаго оружія и свирѣпость звѣрей, простеръ руки къ небу и призывалъ Господа, творящаго чудеса и всевидящаго, зная, что не оружіемъ одерживается побѣда, но Самъ Онъ, какъ Ему угодно, даруетъ побѣду достойнымъ. Въ молитвѣ своей онъ та́къ говорилъ: «Ты, Господи, при Езекіи, царѣ Іудейскомъ, послалъ Ангела, — и онъ поразилъ изъ полка Сеннахиримова сто восемьдесятъ пять тысячъ. И нынѣ, Господи небесъ, пошли добраго Ангела предъ нами на страхъ и трепетъ врагамъ. Силою мышцы Твоей да будутъ поражены пришедшіе съ хуленіемъ на святый народъ Твой». Симъ онъ кончилъ. Бывшіе съ Никаноромъ шли со звукомъ трубъ и криками, а находившіеся съ Іудою съ призываніемъ и молитвами вступили въ сраженіе съ непріятелями. Руками сражаясь, а сердцами молясь Богу, они избили не менѣе тридцати пяти тысячъ, весьма обрадованные видимою помощью Божіею. Окончивши дѣло и радостно возвращаясь, они узнали, что Никаноръ палъ въ своемъ всеоружіи. Когда крикъ и шумъ утихли, они восхвалили Господа на отечественномъ языкѣ. Тогда Іуда, первоподвижникъ за согражданъ и тѣломъ и душею, и лучшія лѣта свои сохранившій для одноплеменниковъ, далъ приказаніе, чтобы отсѣкли голову Никанора и руку съ плечомъ и несли въ Іерусалимъ. Пришедъ туда, онъ созвалъ одноплеменниковъ и поставилъ предъ жертвенникомъ священниковъ, призвалъ и тѣхъ, которые находились въ крѣпости, и, показавъ голову сквернаго Никанора и руку злохульника, которую онъ простиралъ на святый домъ Вседержителя и превозносился, приказалъ вырѣзать языкъ у нечестиваго Никанора и, раздробивъ его, разбросать птицамъ, руку же безумца повѣсить противъ храма. Тогда всѣ, обращаясь къ небу, прославляли явившаго помощь Господа и говорили: «благословенъ Сохранившій неоскверненнымъ мѣсто Свое!» Голову же Никанора повѣсилъ онъ на крѣпости въ видимое для всѣхъ и ясное знаменіе помощи Господней. И всѣ общимъ приговоромъ опредѣлили: никогда не оставлять безъ торжества день сей, чтить же празднествомъ тринадцатый день двѣнадцатаго мѣсяца, называемаго на Сирскомъ языкѣ Адаромъ, за день до дня Мардохеева. Та́къ окончилось дѣло съ Никаноромъ; и какъ съ того времени городъ остался во власти Евреевъ, то я и кончу здѣсь мое слово. Если я изложилъ его хорошо и удовлетворительно, то я сего и желалъ; если же — слабо и посредственно, то я сдѣлалъ то́, что́ было по силамъ моимъ. Непріятно пить особо вино и тотчасъ же особо воду, между тѣмъ вино смѣшанное съ водою — сладко и доставляетъ удовольствіе; та́къ и составъ сочиненія пріятно занимаетъ слухъ читателя при соразмѣрности. Здѣсь да будетъ конецъ.