1 Филопаторъ, узнавъ отъ прибывшихъ къ нему, что Антіохомъ отняты бывшія въ его владѣніи мѣстности, отдалъ приказъ всѣмъ войскамъ своимъ, пѣшимъ и коннымъ, и, взявъ съ собою сестру свою Арсиною, отправился въ страну Рафію, гдѣ расположены были станомъ войска Антіоха.
2 Тогда нѣкто Ѳеодотъ рѣшился исполнить свой замыслъ, взялъ съ собою лучшихъ изъ ввѣренныхъ ему Птоломеемъ вооруженныхъ людей и ночью проникъ въ палатку Птоломея, чтобы наединѣ убить его и тѣмъ предотвратить войну;
3 но его обманулъ Досиѳей, сынъ Дримила, родомъ Іудей, впослѣдствіи измѣнившій закону и отступившій отъ отеческой вѣры: онъ помѣстилъ въ палаткѣ одного незначительнаго человѣка, которому и пришлось принять назначенную Птоломею смерть.
4 Когда же произошло упорное сраженіе и дѣло Антіоха превозмогало, то Арсиноя, распустивши волосы, съ плачемъ и слезами ходила по войскамъ, усильно убѣждая, чтобы храбрѣе сражались за себя, за дѣтей и женъ, и обѣщая, если побѣдятъ, дать каждому по двѣ мины золота.
5 Итакъ случилось, что противники поражены были въ рукопашномъ боѣ и многіе взяты въ плѣнъ.
6 Достигнувъ своей цѣли, Филопаторъ разсудилъ пройти по ближнимъ городамъ, чтобы ободрить ихъ.
7 Исполнивъ это и снабдивъ капища дарами, онъ одушевилъ мужествомъ подвластныхъ ему.
8 Когда потомъ Іудеи отправили къ нему отъ совѣта и старѣйшинъ пословъ поздравить его, поднести дары и изъявить радость о случившемся, то онъ пожелалъ какъ можно скорѣе придти къ нимъ.
9 Прибывъ же въ Іерусалимъ, онъ принесъ жертву великому Богу, воздалъ благодареніе и прочее исполнилъ, приличествующее священному мѣсту;
10 и когда вошелъ туда, то изумленъ былъ величіемъ и благолѣпіемъ и, удивляясь благоустройству храма, пожелалъ войти во святилище.
11 Ему сказали, что не слѣдуетъ этого дѣлать, ибо ни кому и изъ своего народа не позволительно входить туда, и даже священникамъ, но только одному начальствующему надъ всѣми первосвященнику, и притомъ однажды въ годъ; но онъ никакъ не хотѣлъ слушать.
12 Прочитали ему законъ, но и тогда не оставилъ онъ своего намѣренія, говоря, что онъ долженъ войти: пусть они будутъ лишены этой чести, но не я. И спрашивалъ, почему, когда онъ входилъ въ храмъ, никто изъ присутствовавшихъ не возбранилъ ему?
13 И когда нѣкто неосмотрительно сказалъ, что это худо было сдѣлано, онъ отвѣчалъ: но когда это уже сдѣлано, по какой бы то ни было причинѣ, то не должно ли ему во всякомъ случаѣ войти, хотятъ ли они того, или не хотятъ.
14 Тогда священники въ священныхъ одеждахъ пали ницъ и молились великому Богу, чтобъ Онъ помогъ имъ въ настоящей крайности и удержалъ стремленіе насильственно вторгающагося; храмъ наполнился воплемъ и слезами, а остававшіеся въ городѣ сбѣжались въ смущеніи, полагая, что случилось нѣчто необычайное.
15 И заключенныя въ своихъ покояхъ дѣвы выбѣгали съ матерями и, посыпая пепломъ и прахомъ головы, оглашали улицы рыданіями и стонами.
16 Другія же во всемъ нарядѣ, оставивши приготовленный для встрѣчи брачный чертогъ и подобающій стыдъ, безпорядочно бѣгали по городу.
17 А матери и кормилицы, оставляя и здѣсь и тамъ новорожденныхъ дѣтей, иныя — въ домахъ, другія — на улицахъ, неудержимо сбѣгались во всесвятѣйшій храмъ.
18 Та́къ разнообразна была молитва собравшихся по случаю святотатственнаго покушенія.
19 Вмѣстѣ съ тѣмъ нѣкоторые изъ гражданъ возымѣли смѣлость не допускать домогавшагося вторгнуться и исполнить свое намѣреніе. Они воззвали, что нужно взяться за оружіе и мужественно умереть за законъ отеческій, и произвели въ храмѣ великое смятеніе;
20 съ трудомъ бывши удержаны старѣйшинами и священниками, они остались въ томъ же молитвенномъ положеніи.
21 Народъ, какъ и прежде, продолжалъ молиться. Даже бывшіе съ царемъ старѣйшины многократно пытались отвлечь надменный его умъ отъ предпринятаго намѣренія.
22 Но, исполненный дерзости и все пренебрегшій, онъ уже дѣлалъ шагъ впередъ, чтобы совершенно исполнить сказанное прежде.
23 Видя это, и бывшіе съ нимъ начали призывать вмѣстѣ съ нашими Вседержителя, чтобъ Онъ помогъ въ настоящей нуждѣ и не попустилъ такого беззаконнаго и надменнаго поступка.
24 Отъ совокупнаго, напряженнаго и тяжкаго народнаго вопля происходилъ невыразимый гулъ;
25 казалось, что не только люди, но и самыя стѣны и всѣ основанія вопіяли, какъ-бы умирая уже за оскверненіе священнаго мѣста.