И отвечал сановник, на руку которого царь опирался, человеку Божию, и сказал: если бы Господь и открыл окна на небе, и тогда может ли это быть? И сказал тот: вот, увидишь глазами твоими, но есть этого не будешь.
И҆ ѿвѣща̀ трїста́тъ, на є҆гѡ́же рꙋкꙋ̀ ца́рь почива́ше, и҆ речѐ ко є҆лїссе́ю: сѐ, а҆́ще ѿве́рзетъ гдⷭ҇ь и҆ хлѧ̑би небє́сныѧ, то̀ не бꙋ́детъ глаго́лъ се́й. И҆ є҆лїссе́й речѐ: сѐ, ты̀ ᲂу҆́зриши ѻ҆чи́ма твои́ма, и҆ ѿтꙋ́дꙋ не и҆́маши ꙗ҆́сти.
И отвеща тристат, на егоже руку царь почиваше, и рече и Елиссею: се, аще отверзет Господь и хляби небесныя, то не будет глагол сей. И Елиссей рече: се, ты узриши очима твоима, и оттуду не имаши ясти.