На седьмой день дитя умерло, и слуги Давидовы боялись донести ему, что умер младенец; ибо, говорили они, когда дитя было ещё живо, и мы уговаривали его, и он не слушал голоса нашего, как же мы скажем ему: «умерло дитя»? Он сделает что-нибудь худое.
На седьмой день ребенок умер. Слуги Давида боялись сказать ему, что ребенок мертв, так как они думали: «Когда ребенок был ещё жив, мы говорили с Давидом, но он не слушал нас. Как же нам сказать ему, что ребенок умер? Он может что-нибудь сделать с собой».
На седьмой день дитя умерло, но слуги Давида боялись сообщить ему, что ребенок мертв. Они говорили: «Еще пока было живо дитя, мы говорили с ним, но он нас не слушал, а если скажем теперь, что умер ребенок, не миновать беды!»
Современный перевод РБО
На седьмой день ребенок умер, и придворные боялись сообщить Давиду об этом. «Пока младенец был жив, — говорили они, — он и слышать не хотел, когда обращались к нему! Как же мы скажем ему о смерти мальчика?! Страшно подумать, что он сделает!»
На седьмой день дитя умерло, но слуги Давида боялись сообщить ему, что ребенок мертв. Они говорили: «Пока дитя было еще живо, мы говорили с ним, но он нас не слушал, а если скажем теперь, что ребенок умер, не миновать беды!»[1]
На седьмой день ребёнок умер, и слуги Давида боялись сказать ему, что умер младенец, так как они говорили: «Когда ребёнок был ещё жив, мы уговаривали его, и он не слушал нас, как же мы теперь скажем ему, что ребёнок умер? Он сделает что-нибудь плохое».
На седьмой день младенец умер. Слуги Давида боялись сказать ему, что ребёнок мёртв, так как полагали следующее: «Мы пытались говорить с Давидом, когда ребёнок был ещё жив, но он отказывался слушать нас. Как же нам сказать ему, что ребёнок умер? Услышав эту весть, он сделает с собой что-нибудь безумное».
На седьмой день младенец умер. Слуги Давида боялись сказать ему, что ребёнок мёртв, ибо думали: "Мы пытались говорить с Давидом, когда ребёнок был ещё жив, но он отказывался слушать нас. Как же нам сказать ему, что ребёнок умер? Он сделает что-нибудь безумное".
И҆ бы́сть въ де́нь седмы́й, и҆ ᲂу҆́мре ѻ҆троча̀. И҆ ᲂу҆боѧ́шасѧ рабѝ даві́дѡвы повѣ́дати є҆мꙋ̀, ꙗ҆́кѡ ᲂу҆́мре ѻ҆троча̀, рѣ́ша бо: сѐ, є҆гда̀ ѻ҆троча̀ є҆щѐ жи́во бѧ́ше, глаго́лахомъ къ немꙋ̀, и҆ не послꙋ́ша гла́са на́шегѡ: и҆ ка́кѡ рече́мъ къ немꙋ̀, ꙗ҆́кѡ ᲂу҆́мре ѻ҆троча̀, и҆ сотвори́тъ ѕла̑ѧ;
И бысть в день седмый, и умре отроча. И убояшася раби Давидовы поведати ему, яко умре отроча, реша бо: се, егда отроча еще живо бяше, глаголахом к нему, и не послуша гласа нашего: и како речем к нему, яко умре отроча, и сотворит злая?