Тогда собрались ко мне все, убоявшиеся слов Бога Израилева по причине преступления переселенцев, и я сидел в печали до вечерней жертвы.
Все, кто благоговел пред словами Бога Израиля, собрались вокруг меня из-за этого предательства переселенцев. А я сидел там, пораженный ужасом, до вечерней жертвы[56].
И ко мне собрались все, кто трепетал пред словом Бога Израилева, осуждавшим отступничество былых изгнанников. А я сидел в оцепенении до самого вечернего жертвоприношения.
Современный перевод РБО
и ко мне собрались все, кто трепетал пред словами Бога Израилева, осуждающими преступление вернувшихся из плена. Я сидел оцепеневший до времени вечерней жертвы.
Ко мне собрались все, кто трепетал пред словом Бога Израилева и был возмущен отступничеством переселенцев. А я всё сидел в оцепенении до самого вечернего жертвоприношения.
Тогда собрались ко мне все, кто испугался слов Бога Израиля из-за преступления переселенцев. А я сидел в печали до вечернего жертвоприношения.
Тогда все, кто с уважением соблюдали Закон Божий, затряслись от страха. Они боялись, потому что народ Израиля, который вернулся из плена, не был предан Богу. Я был поражён и опечален, и сидел там до вечернего жертвоприношения, а эти люди собрались вокруг меня.
Тогда все, кто уважал закон Божий, затряслись от страха. Они боялись, ибо народ Израиля, который вернулся из плена, не был предан Богу. Я был поражён и опечален. Я сидел там до вечернего жертвоприношения, и эти люди собрались вокруг меня.
И собрались ко мне все убоявшиеся слов Бога Израилева о преступлении переселенцев. И я сидел в изумлении до вечерней жертвы.
И҆ собра́шасѧ ко мнѣ̀ всѝ боѧ́щїисѧ сло́ва бг҃а і҆и҃лева за престꙋпле́нїе прише́дшихъ ѿ плѣне́нїѧ, и҆ а҆́зъ сѣдѧ́хъ приско́рбенъ да́же до же́ртвы вече́рнїѧ.
И собрашася ко мне вси боящиися слова Бога Израилева за преступление пришедших от пленения, и аз седях прискорбен даже до жертвы вечерния.