И жители их сделались маломощны, трепещут и остаются в стыде; они стали как трава на поле и нежная зелень, как порост на кровлях и опалённый хлеб, прежде нежели выколосился.
Их жители обессилены, испуганы, опозорены. Они — как растения в поле, как нежные зеленые побеги, как трава, пробившаяся на крыше, опаленная[175], прежде чем вырасти.
Жители их бессильны, опозорены и разбиты, как полевая трава, как зелень, как трава, выросшая на крыше, что засохнет прежде, чем даст колос.
Современный перевод РБО
Жители их бессильны, посрамлены они, в ужасе. Стали как травы в поле, как на лугу зелень, как поросль на крышах и склонах, что иссушены восточным ветром.
Бессильны жители их, в замешательстве они и в смятении, уподобились траве полевой, зелени, траве, что на крышах растет[5] и засыхает прежде, чем колос даст.
Их жители стали слабыми, боятся и остаются в стыде. Они стали как трава и нежная зелень на поле, как молодые побеги на кровлях и опалённый хлеб, прежде чем он заколосился.
У жителей тех городов не было сил. Они были напуганы и пристыжены. Они падут словно скошенная трава в полях, погибнут как мох на крышах, не набрав силы.
Люди, жившие в тех городах, были слабы, они были напуганы и опозорены, они были травой полевой, травой на крышах домов. Так сжигает знойный пустынный ветер траву раньше, чем она станет высокой.
Я простер руки, и высохли, и стали, как сухое сено на кровлях и как полевая трава.
ѡ҆пꙋсти́хъ рꙋ́цѣ, и҆ и҆зсхо́ша и҆ бы́ша а҆́ки сꙋ́хо сѣ́но на кро́вѣхъ и҆ а҆́ки тро́скотъ:
опустих руце, и изсхоша и быша аки сухо сено на кровех и аки троскот: