И отвечал Самуил: неужели всесожжения и жертвы столько же приятны Господу, как послушание гласу Господа? Послушание лучше жертвы, и повиновение лучше тука овнов;
Но Самуил ответил: — Разве всесожжения и жертвы столь же приятны Господу, сколь послушание голосу Господа? Послушание лучше жертвы, и повиновение лучше жира баранов.
Самуил сказал: «Разве Господу всесожжения и жертвоприношения приятнее послушания? Нет, лучше слушаться Господа, чем приносить жертву, лучше повиноваться, чем жечь бараний жир!
Современный перевод РБО
Но Самуил сказал: «Так ли угодны Господу всесожжения и жертвы, как послушание? Нет, послушание Ему — лучше жертв, повиновение — лучше жирных баранов.
Самуил сказал: «Разве всесожжения и жертвы ГОСПОДУ приятнее повиновения голосу Его?[5] Нет, послушание лучше жертвы, лучше повиноваться ГОСПОДУ, чем воскурять бараний жир!
Но Самуил ответил: «Неужели всесожжения и жертвы так же приятны Господу, как послушание голосу Господа? Послушание лучше жертвы и повиновение лучше жира баранов.
Но Самуил ответил: «Что более приятно Господу: всесожжения и жертвы или послушание Его слову? Повиновение лучше жертвы, и послушание лучше бараньего жира.
Но Самуил ответил: "Что более приятно Господу: всесожжения и жертвы или послушание слову Его? Повиновение лучше жертвы, и послушание лучше бараньего жира.
Но Самуил сказал: неужели всесожжения и жертвы столько же приятны Господу, как послушание гласа Господа? Послушание лучше жертвы, и повиновение лучше тука овнов.
И҆ речѐ самꙋи́лъ: є҆да̀ ᲂу҆гѡ́дны гдⷭ҇ꙋ всесожжє́нїѧ и҆ жє́ртвы, ꙗ҆́коже послꙋ́шати гла́са гдⷭ҇нѧ; сѐ, послꙋша́нїе па́че же́ртвы бла́ги, и҆ покоре́нїе па́че тꙋ́ка ѻ҆́внѧ:
И рече Самуил: еда угодны Господу всесожжения и жертвы, якоже послушати гласа Господня? Се, послушание паче жертвы благи, и покорение паче тука овня: