И отвечал священник Давиду, говоря: нет у меня под рукою простого хлеба, а есть хлеб священный; если только люди твои воздержались от женщин.
Но священник ответил Давиду: — У меня нет под рукой обычного хлеба; здесь есть священный хлеб[95], но я дам его только при условии, что твои люди воздерживались от женщин.
Так отвечал Давиду священник: «Нет у меня под рукой обычного хлеба, а есть только священный хлеб — это только если юноши воздерживались от женщин».
Современный перевод РБО
Священник ответил Давиду: «Простого хлеба у меня нет, но есть хлеб освященный, если только твои люди воздерживались от женщин».
«Нет у меня под рукой обычного хлеба, — отвечал Давиду священник, — а есть лишь священный хлеб, но это только если юноши твои воздерживались от женщин».
Священник ответил Давиду: «У меня под рукой нет простого хлеба, а есть священный хлеб. Пусть твои люди едят, только если они воздерживались от женщин».
Но священник ответил: «У меня нет под рукой простого хлеба, а есть только священный хлеб. Твои люди могут есть этот хлеб, только если они воздерживались от женщин».
Но священник ответил: "У меня нет под рукой простого хлеба, а есть только священный хлеб". Твои люди могут есть этот хлеб, только если они воздерживались от женщин.
И отвечал священник Давиду, и сказал: не священного хлеба у меня нет, но есть хлеб священный, если только отроки воздержались от жен.
И҆ ѿвѣща̀ і҆ере́й даві́дꙋ и҆ речѐ: не сꙋ́ть хлѣ́бы про́сти ᲂу҆ менє̀, но то́чїю хлѣ́бы ᲂу҆ менє̀ свѧще́ннїи: а҆́ще сохране́ни ѻ҆́троцы сꙋ́ть то́кмѡ ѿ жены̀, снѣдѧ́тъ.
И отвеща иерей Давиду и рече: не суть хлебы прости у мене, но точию хлебы у мене священнии: аще сохранени отроцы суть токмо от жены, снедят.