Афанасий Великий (~295−373)
Яко одержаша мя злая, имже несть числа. Описывает бедствия, постигшие их после того, как не уверовали во Христа. Умножишася паче влас главы моея, и сердце мое остави мя. Это подобно тому, если бы кто сказал: я то же, что человек, у которого нет ума или сердца. Ибо израильтяне стали людьми буими и немудрыми.
Источник: Толкование на Псалмы.
Феодорит Кирский (386/93−~457)
Яко одержаша мя злая, им же несть числа; постигоша мя беззакония моя, и не возмогох зрети. Умножишася паче влас главы моея, и сердце мое остави мя
Никто да не почитает сказаннаго несообразным с истолкованным выше. Ибо и три отрока, достигшие самаго верха добродетели, и украшенные победным венцем, когда молились в пещи, говорили: «согрешихом, беззаконновахом, неправдовахом», отступили мы от заповедей Твоих, не соблюли оправданий Твоих (Дан 3:29−30). Так говорили и чудный Даниил, и богомудрый Иеремия, и божественный Исаия, и премудрый Павел: «Христос Иисус», говорит Павел, «прииде в мир грешники спасти, от них же первый есмь аз» (1Тим1:15); и еще: «несмь достоин нарещися Апостол» (1Кор15:9). Посему Божия Церковь, подвергшись треволнениям, воздвигнутым нечестивыми, не высокомудрствует, как подвизающаяся, но грехам и проступкам приписывает с нею совершающееся, и умоляет Спасителя даровать ей помощь. Сверх того не вся Церковь Божия состоит из совершенных, но есть в ней живущие безпечно и возлюбившие жизнь нерадивую и возжелавшие служить сластолюбию, — и поелику тело Церкви едино, то как бы от одного лица произносится и то и другое.
Евфимий Зигабен (~1050−~1122)
Яко одержаша мя злая, имже несть числа
Я вижу, говорит, что меня окружили столь многие злоухищрения и бедствия, что им нет числа. Посему имею нужду в Твоей помощи, Господи!
Постигоша мя беззакония моя, и не возмогох зрети
Замечай, христианин, что праведные люди, находящееся в церкви, по великому смиренномудрии своему все бедствия и искушения, случающиеся с ними, приписывают грехам своим. Так согласно с сим говорили и три отроки, когда находились в пещи: согрешили, беззаконовали мы, — несмотря на то, что они это терпели за Бога. Далее Давид говорит, что грехи его, то есть, происходящие из грехов искушения, столько помрачают очи душевные, что они не могут видеть и различать, что полезно: однако тьму сии рассеевает свет утешения от Бога.
Некто говорит: Грех, как мгла и облако темное, лежит на очах разума. И не только это, но и воспоминание прежних преступлений часто помрачает наш разум.
Умножишася паче влас главы моея
Хотя слова сии исходят из смиренномудрия церкви христианской, но не прилично разуметь, что они основаны на действительности. Поелику в церкви, как изъясняет Феодорит, между добродетельными и праведными есть многие грешники и нерадивые по жизни: то посему праведники усвояют себе грехи их, и почитают оные за свои собственные по общению и одной любви и вере с ними.
Некто из толковников: Мы не должны почитать это сказанным преувеличенно; ибо во многом согрешаем и по незнанию. При том и одно действие разделяется на многие грехи; почему убиение Авеля вменилось Каину в семь грехов, а Ламеху—в семьдесят раз по седми. Посему грехи наши на испытании от Судии точь в точь могут превзойти число волос на голове. Кирилл: Это слово предвозвещает многоразличное и всякого рода скопление неприятностей, которые испытала на самом деле Христова церковь. Ориген наши (душев.) бедствия умножаются нечувствительно, а когда их стало много, мы, лишаясь здорового рассуждения, бываем оставлены сердцем (в изд. Своде).
И сердце мое остави мя
По-видимому я, говорит,-—церковь Твоя, Господи, потеряла и самое сердце свое; поелику, изнемогши от искушений, не имею силы дерзновения на что либо: ибо сердце бывает дерзновенно и дает человеку смелость.