И остался я один и смотрел на это великое видение, но во мне не осталось крепости, и вид лица моего чрезвычайно изменился, не стало во мне бодрости.
И, услышав, ученики пали на лица свои и очень испугались.
Ибо не знал, что сказать; потому что они были в страхе.
Когда же он говорил это, явилось облако и осенило их; и устрашились, когда вошли в облако.
Вот, наступает час, и настал уже, что вы рассеетесь каждый в свою сторону и Меня оставите одного; но Я не один, потому что Отец со Мною.
«Я Бог отцов твоих, Бог Авраама и Бог Исаака и Бог Иакова». Моисей, объятый трепетом, не смел смотреть.
Знаю человека во Христе, который назад тому четырнадцать лет (в теле ли — не знаю, вне ли тела — не знаю: Бог знает) восхищен был до третьего неба. И знаю о таком человеке (только не знаю — в теле или вне тела: Бог знает),
И чтобы я не превозносился чрезвычайностью откровений, дано мне жало в плоть, ангел сатаны, удручать меня, чтобы я не превозносился.
и столь ужасно было это видение, что и Моисей сказал: «я в страхе и трепете».
И когда я увидел Его, то пал к ногам Его, как мёртвый. И Он положил на меня десницу Свою и сказал мне: не бойся; Я есмь Первый и Последний,
При захождении солнца крепкий сон напал на Аврама, и вот, напал на него ужас и мрак великий.
И остался Иаков один. И боролся Некто с ним до появления зари;
и, увидев, что не одолевает его, коснулся состава бедра его и повредил состав бедра у Иакова, когда он боролся с Ним.
И взошло солнце, когда он проходил Пенуэл; и хромал он на бедро своё.
Моисей сказал: пойду и посмотрю на сие великое явление, отчего куст не сгорает.
И сказал: Я Бог отца твоего, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова. Моисей закрыл лицо своё, потому что боялся воззреть на Бога.
И сказал: слушайте слова Мои: если бывает у вас пророк Господень, то Я открываюсь ему в видении, во сне говорю с ним;
И от сего трепещет сердце моё и подвиглось с места своего.
Трепещет от страха Твоего плоть моя, и судов Твоих я боюсь.
[Пс 118:120 (119)]
И встал я, и вышел в поле; и вот, там стояла слава Господня, как слава, которую видел я при реке Ховаре; и пал я на лицо своё.
И вошёл в меня дух, и поставил меня на ноги мои, и Он говорил со мною, и сказал мне: иди и запрись в доме твоём.
Царь Валтасар чрезвычайно встревожился, и вид лица его изменился на нём, и вельможи его смутились.
Здесь конец слова. Меня, Даниила, сильно смущали размышления мои, и лицо моё изменилось на мне; но слово я сохранил в сердце моём.
И я видел, как он, приблизившись к овну, рассвирепел на него и поразил овна, и сломил у него оба рога; и недостало силы у овна устоять против него, и он поверг его на землю и растоптал его, и не было никого, кто мог бы спасти овна от него.
И он подошёл к тому месту, где я стоял, и когда он пришёл, я ужаснулся и пал на лицо моё; и сказал он мне: «знай, сын человеческий, что видение относится к концу времени!»
И когда он говорил со мною, я без чувств лежал лицом моим на земле; но он прикоснулся ко мне и поставил меня на место моё,
И я, Даниил, изнемог и болел несколько дней; потом встал и начал заниматься царскими делами; я изумлён был видением сим и не понимал его.
Но вот, некто, по виду похожий на сынов человеческих, коснулся уст моих, и я открыл уста мои, стал говорить и сказал стоящему передо мною: «господин мой! от этого видения внутренности мои повернулись во мне, и не стало во мне силы.
И как может говорить раб такого господина моего с таким господином моим? ибо во мне нет силы и дыхание замерло во мне».
Я услышал, и вострепетала внутренность моя; при вести о сём задрожали губы мои, боль проникла в кости мои, и колеблется место подо мною; а я должен быть спокоен в день бедствия, когда придёт на народ мой грабитель его.
И возвратился тот Ангел, который говорил со мною, и пробудил меня, как пробуждают человека от сна его.