и вошли тучные в утробу их, но не приметно было, что они вошли в утробу их: они были так же худы видом, как и сначала. И я проснулся.
Но это не пошло им впрок: они остались такими же безобразными, как и прежде. Тут я проснулся.
Современный перевод РБО
Те исчезли у них в животах, но не было заметно, чтобы животы наполнились: коровы остались такими же тощими, как и прежде. И я проснулся.
но, глядя на них, того нельзя было заметить — были они такими же безобразными в своей худобе, как и прежде. И я проснулся.
И упитанные вошли в их внутренность, но не было заметно, что они вошли в их внутренность. Они остались такими же худыми, как и были. И тут я проснулся.
Но и после этого они всё равно выглядели такими же тощими и больными, глядя на них, нельзя было даже сказать, что они пожрали здоровых коров! Они выглядели такими же тощими и больными, как и прежде. И в тот момент я проснулся.
Но и после этого они всё равно выглядели такими же тощими и больными, глядя на них, нельзя было даже сказать, что они пожрали здоровых коров! Они выглядели такими же тощими и больными, как и прежде. И тут я проснулся.
И вошли в утробу их, но неприметно было, что оне вошли в утробу их. Оне были также худы видом, как и с начала. Тут я проснулся.
и҆ внидо́ша во ᲂу҆трѡ́бы и҆́хъ, и҆ не ꙗ҆ви́шасѧ, ꙗ҆́кѡ внидо́ша во ᲂу҆трѡ́бы и҆́хъ: и҆ ѡ҆бли̑чїѧ и҆́хъ ѕла̑ бы́ша, ꙗ҆́кѡ и҆ и҆спе́рва. Воста́въ же, (па́ки) ᲂу҆снꙋ́хъ,
и внидоша во утробы их, и не явишася, яко внидоша во утробы их: и обличия их зла быша, яко и исперва. Востав же, (паки) уснух,